Тэхён, может, и не хочет, но его всегда защищают.

Немыслимо – позволять рабу верховенствовать над императором, но Тэхён плевать хотел на все эти запреты, потому что сейчас, ощущая как его шею атакуют жёсткими поцелуями, а ягодицы мнут с диким остервенением, Ким понимает, что не променяет это чувство ни на что.

Он не говорит. (Он боится, что его не будут слушать)

В мёртвых лёгких ни грамма воздуха, только белыми лепестками губительно расцветает жизнь. Хуа Чэн с надрывом кашляет лилиями, давится огромными бутонами, окрашенными алыми пятнами крови.

...Изящные пальцы скользят по краю ворота ханьфу, чувствуя, как Цзышу от этого прикосновения тонко вздрагивает. – Лао Вэнь… – А-Сюй… ты доверяешь мне? – Кэсин кладет ладони на узел пояса и просяще глядит в теплоту любимых глаз. Безотказный приём. И Цзышу не медлит с ответом: – Свою жизнь. Кэсин улыбается, а глаза вдруг щиплет солью. – Как и я тебе – свою. [сборник драбблов разного рейтинга и жанра по пейрингу и не только]