Время будто бы летело из кожи вон, стараясь поскорее промотать элементы насилия и как можно быстрее вернуть встретившихся друзей к более спокойной, уютной жизни. Забыв о пролитых слезах, отгоняя от себя депрессивные эмоции, многие гули двадцатого района дружно пытались помочь Канеки адаптироваться — заново привыкнуть — к прежнему существованию. Каждый старался помочь по-своему, но больше всего юноше пришлась по духу «терапия» Тоуки...

Тоука все чаще и чаще вспоминает одну крайне глупую фразу, засевшую в ее голове. "Кролики умирают от одиночества"

Предположим что после последней встречи Токи и Канеки, когда она устроила ему небольшую взбучку, парень решил поговорить с их боссом о возвращении обратно в кафе, которое конечно все одобрили, все кроме Токи которая в очередной раз взяла отгул из за учебы. И как только Канеки узнал о желание девушки поступить в его университет, парень решил понаблюдать за ней, но с расстояния.

Хайсе приходит каждый день ровно в девять и всё больше сближается с той, у кого в глазах горечь. Вот только Тоука живёт прошлым и хранит осколки обещания Канеки Кена.

Близилась мировая война. Тоука, умелая воспитанница правителя, это понимала. В стране было неспокойно, и принцесса давно догадывалась: для ее маленького государства, Флоренсии, каждый день мог стать последним. Клубился дым, с раздобренных клинков воинов капала багрово-красная кровь. Помощь союзных стран задерживалась уже на неделю. Упыри наступали. А среди них был и Он. Тот, кого она знала и крепко любила. Тот, кого она более не помнила.

Постепенно начинало казаться, будто бы теперь Он и я ― навеки одно целое, что приводило меня в лютый ужас. Неужели мне никогда не избавиться от Его присутствия? «Спасибо, Тоука, за то, что помогаешь мне справиться с Ним»...