Игорь каждый раз ускользает, будто дым сквозь пальцы, в мгновение ока оказываясь на пролет выше – освещённый со спины тусклой лампочкой, словно ангел, но который совсем уж по-дьявольски улыбается, щурит хитрые глаза, зовёт за собой. Играет. И Жилин ведётся.

Жилин хотел этого. Отчасти. Когда пули пронизывали его тело, он ощущал какое-то злорадное и тщедушное удовлетворение. Это помогало заглушить ту боль, что терзала полковника с момента гибели Нателлы Наумовны. Это было хорошим наказанием. Жилин считал, что заслуживает этого. Жилин хотел, чтоб его не нашли. Единственное, о чем он жалел, умирая на остывающем асфальте - что не смог попрощаться с Игорем.

Летнее софт-энд-хорни порно по жигорям.

Жилин ловит каждый жест, память дотошно копирует каждую морщину-лучик в уголках его глаз, сохраняя образ как можно живее. «Помни его таким» проносится в голове и тут же гаснет, заглушенное на самом вдохе.

Игорь помнил Сережу даже после нескольких опустошенных бутылок скипидара. Видел перед собой таким же, как в тот июньский день на реке, когда он был влюблен в него до тупой боли под ребрами и не мог сдержать улыбки, разглядывая его, такого юного, светлого и неземного.