Мы были друзьями. Мы были лучшими друзьями, даже, наверное, пока я не понял, что влюбился в Хосокки-хёна по уши.

Юнги ненавидит слишком приторную улыбку Чимина. Юнги любит ломать. Он хочет сломать Пака, разбить его на тысячи осколков, чтобы от улыбки не осталось и следа. Только вот Мин не знает, что омега уже давно сломлен внутри. А как известно, сломленного однажды, не сломаешь дважды.

У Чонгука уже много лет в медицинской карте чёрным по белому : "Синдром запертого человека". А Тэхён готов на коленях умолять его родителей не отдавать младшего в лечебницу, и позволить Киму самому бороться за здоровье своего любимого мальчика.

Все что мне нужно сделать – это шаг, один единственный шаг. Мне нужно выйти на сцену, и спеть так, чтобы все мои чувства, вложены в эту песню, дошли до одного единственного человека. До самого важного человека в этом мире. Только он может сделать мою жизнь счастливой, светлой, теплой, наполненной смыслом, а его отсутствие…

Хосок и Чимин истинные, которые полюбили друг друга ещё до того, как осознали свою истинность. Хосоку пришлось уйти в армию, а Чимин обещал ждать его. Они целый год постоянно переписывались, но вдруг всё прекратилось. Хосок не мог найти себе места от беспокойства, а когда приехал в увольнительную с ужасом почувствовал от своего омеги запах чужого альфы. Он закатил скандал, и прогнал Чимина, обзывая его грязными словами. Но, что если все не так как кажется и омега не виноват ни в чем?

– Со мной осталась только хорошая часть тебя. Этой "хорошей части" исполняется 3 годика и Тэхён хорошо воспитывает своего мальчика без второго родителя, который даже не знает о существовании своего ребенка. Ведь его папы уехал в Англию, чтобы учится, а Ким просто не хотел сломать будущее своему альфе. Но мальчик спрашивает о своем отце. Да и при том тут объявляется папаша, который не понимает, что у него есть сын, который ближе, чем он думает...

— Хён, — пьяно ему улыбаясь, Чонгук морщит нос, и только по взгляду затуманенных алкоголем глаз Тэхён может понять, что сейчас Чон произнесёт что-то такое, что, может быть, ранит. Скорей всего, ранит, ведь так происходит абсолютно всегда, когда речь заходит о том, кто сейчас сидит напротив него. — Давай совершим ошибку? С кем, как не с тобой, мне ошибаться? Ведь ближе тебя никого нет и не будет.

В этот сложный период он сидит со своим близким другом и молча задаёт один только вопрос: как долго они будут думать, что друг друга спасают, когда сами идут ко дну, как два блядских Титаника, и друг друга тащат для скорости. Ответа не получит, конечно: Тэхён много лет по уши в своего лучшего друга, которого старательно пытается заменить кем-то другим, а Юнги — не много, но тоже в годах измеряется — по уши в одну из таких вот замен, для которой всё это никогда не было чем-то серьёзным.

— И каково это, — спрашиваю я его, — выступать перед многотысячной аудиторией? Каково это - быть почти богом?

Чонгук улыбается, поправляя волосы, и взгляд Тэхена цепляется за тонкую полоску золота на его безымянном пальце. Ну надо же, прямо сюжет, достойный мыльной оперы: влюбиться настолько сильно в человека, который давно любит другого.