Говорят, что никто не может нырнуть в бездну и вынырнуть прежним. Её бездна носит имя — Пак Чимин. И вынырнуть она не сможет уже никогда.

Если вам кажется, что вы на самом дне и катиться уже некуда, не печальтесь, возможно, настанет тот момент, когда вам станет ещё хуже, чтобы вскоре вы обрели такой желанный и ведущий в бездну наслаждения душевный покой.

— Семь вечера, — тут же в ответ, ты удивленно охаешь, поднимая на мужчину глаза. Он смотрит искоса, не скрывая улыбки. Искренняя, по-мальчишески честная. Медленно облизываешь губы и давишься воздухом, когда он, ухватившись за перекладину, подтягивает себя выше и одним прыжком оказывается на твоём балконе. Довольно жмурится. — Всегда хотел так сделать, — улыбается мартовским котом, а ты смотришь ошарашено, забывая моргать. Зачем он только что это сделал? — Ты ненормальный.

Пак Чимин с рождения всех ставит в коленно-локтевую, пока однажды... «Служба оповещения СОУЛ желает Вам удачи!»

— Ты просил гитару, — Юнги вздрагивает и поднимает взгляд на друга. — Сыграешь? — Чонгук улыбается будто той улыбкой из прошлого, и у Мина внутри всё переворачивается. Кивает, забирая из рук инструмент и увлекая Чона в соседнюю комнату. А на столе письмо и сложенный вдвое лист бумаги, на котором всего несколько слов: «Привет… Я скучаю… И я не забыла… »

— Давай сыграем? — неожиданно девушка подаёт голос. — Во что? — с интересом выгибает бровь. — В судьбу… — Какие правила? — Всего одно, — упирается ладонями в мужскую грудь, надавливая, чтобы отпустил. — Всё решит она.

— Я сказал: не двигайся, — тихим раскатом тебе в шею. Прикусывает кожу, а ты вздрагиваешь. Зализывает место укуса, втягивая, оставляя наливающийся след после. А тебе вдруг не хочется нежно. Тебе до помутнения рассудка хочется, чтобы он взял тебя одним резким движением. Тебе хочется задохнуться, почувствовав его внутри.

Ее глаза дарили ему желанный покой. Его взгляд пронзал ее насквозь, разбирая внутренности на кусочки. Он с легкостью отобрал ее привычную тихую жизнь, заменяя ураганом эмоций, чувств и страстей, подминал под себя и ломал ее душу. Мин Юнги подверг ее жизнь опасности и с легкостью играл с ней как с куклой. Ан Дамби противилась, отбивалась как могла и хотела его смерти всей своей душой. Дьявол ломал своего Ангела, не понимая сколько боли принесут его действия.

Юнги бесил меня со страшной силой – от своей черной как смоль макушки и до подворотов хулиганских рваных джинсов. От него часто пахло табачным дымом, и он таскал в дом каждый раз новых девчонок, которые были от него без ума. Зуб даю, он полагал, что обаятельная ухмылка и рельефные мышцы позволяют ему быть полным засранцем.