Это история о верности, нескрываемой любви и доли страха вперемешку со жгучей болью. История о Тэхёне, который подобен прекрасному цветку, и Чонгуке, что заставит этот цветок опасть.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.

Он надвигался на них, окруженный бесчисленной армией, которая расползалась вокруг города саранчой, не оставляя пути для побега. На копья передней линии войск были насажены человеческие головы, пустые глазницы которых преследовали выживших во снах. Только никто из тех, на кого он обрушался, не выживал. Гук+Юн=Гукюн.

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

Просто представьте, что одним теплым летним утром вы просыпаетесь, сладко потягиваетесь, во рту у вас помойка от вчерашний попойки, справа незнакомое мужское тело, а на безымянном пальце левой руки обручальное кольцо. Представили? А теперь орем что есть мочи, потому что вы Пак Чимин. И вы — натурал.

Он невообразимо ярким пятном выделялся среди серых красок этого вечера. Своей вычурностью, своим поведением, своей улыбкой он влёк и отталкивал, и даже простые прохожие чувствовали это, не смея вставать на пути. Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, манил, виртуозно играясь с тобой. Грация. Изящество. Смех и улыбка. Вежливость. Но обман. А, как говорит бабушка Чимина, все слова, сказанные до «но», не имеют никакого значения.

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

Чёрт дёрнул одногруппника заикнуться о нашумевшей новости про замеченного йети в горах маленького городка, как раз тогда, когда популярность блога Тэхёна пошла на спад. Сугробы, сопли до колен и снежный человек, а что ещё нужно для счастья?

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

— Мне скоро двадцать девять, и это кошмар. Это пустота и серость, бесконечные подъемы рано утром, горы побитой посуды из-за гребаного срыва. Я очень плохо засыпаю, но если и сплю долго, все равно не чувствую себя полным энергии. Я обычный среднестатистический человек, никогда не выделялся: во всем средний или ниже. Ты знаешь, что я чувствую, когда просыпаюсь утром? Ничего. Ни страсти, ни искры, ни веры, ни тепла. Абсолютно ничего.