AU Вторая мировая война ...И вот они встречаются здесь. Леви — узник концлагеря, еврей с порядковым номером вместо имени, жертва расовой политики Третьего Рейха. И он, Эрен, — член партии НСДАП, помощник коменданта концлагеря Плашов, исполнитель расовой политики Третьего Рейха. Из всех лагерей Европы они оба, два берлинца, встретились здесь, в Кракове. Это было полнейшим абсурдом...

Не каждый день Леви удаётся посмотреть на Эрена сверху вниз, тем более — настолько близко; такое бывает лишь в случае серьёзных потасовок.

Про спокойствие, воздух, пропахший океаном, мокрого после купания Эрена и размягшего Леви; созвездия, отражающиеся в глазах напротив, и фотографиях на память.

— И поэтому, пожалуйста, — Эрен переходит на шепот, его ладонь ложится на подбородок Леви, — прекрати от меня бегать, прекрати отговаривать, прекрати сомневаться. Скажи мне нет, если не хочешь меня... если решил, что я не подхожу тебе. Скажи нет, если решил, что до конца жизни будешь один, но если дело в другом... довольно решать за меня, потому что я сам все за себя решил. >Тотал-AU, где Леви страдает синдромом выжившего и глубоко засевшим чувством вины, а Эрен почти что самый обычный студент.

Эрен проиграл довольно глупый спор и скрепя сердце отправился за татуировкой в салон, где Леви изменил его жизнь. Продолжение 😘: https://ficbook.net/readfic/12713947

Ночь, аптека и фармацевт, действительно беспокоящийся о состоянии парня с уставшим и влюбленным взглядом, который каждую его смену покупает аспирин.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Эрен попадает в автокатастрофу, а очнувшись в больничной койке с ужасом обнаруживает, что теперь слышит мысли окружающих. Только примирившись со своей участью, он делает еще одно интересное открытие: ненавистный босс-тиран Леви Аккерман, оказывается, питает к нему совсем не те чувства, которые показывает.

Жар скулы, трущейся о колено Леви, ощущается даже через брюки. Руки Эрена заведены за спину, и он опускает свою потрясающую задницу на пятки, с готовностью садясь между разведенных ног Леви и поднимая на него взгляд огромных зеленых глаз.

Это история лета 92-ого года, в самый расцвет токийских технологий и фестивалей. Лето, окрашенное в неоновые тона и с примесью неизбежности на кончике языка.

Корея восьмидесятых, с моральными устоями общества, не принимающего буквально ничего, что может показаться неестественным, не самое лучшее место для любви двух парней. Может ли у такой любви быть будущее, или же она исконно обречена на страдания и крах?

Один взгляд, и я пленён. Один взгляд, и я убит.

— Куда же мне бежать, если всюду так же, как здесь, и даже хуже? Куда? — Тогда... может, останешься со мной?

Теперь он был не один. Таков отныне был путь всех брошенных, отвергнутых и забытых, но воспрянувших духом с целью вернуть себе все до последнего.

В последнее время Минхо всё больше и больше жалел о том, что шесть месяцев назад не подписал заявление Хёнджина об увольнении. Сейчас бы всё было гораздо… гораздо проще.

Минхо просто хотел спокойно улететь. Последнее чего он желал на несколько часов оказаться запертым в аэропорту с главным сожалением своей жизни.