чонгук смотрит на альфу перед собой затравленным взглядом и пытается держать себя в руках, чтобы не закатить уже подкатывающую к горлу позорную истерику. — я не… я не верю… — дрожащие полные губы через силу складываются в вымученную кривую улыбку. слезящиеся чёрные глаза отчаянно вглядываются в чужое угрюмое лицо. — джинхо никогда бы мне не изменил.

Боже, да есть ли где-то в этом мире справедливость? Почему именно этот суперпопулярный второкурсник, на которого Сынмин весь прошлый год пускал нетерпеливые слюни, как и половина университета, стоит на пороге его шикарного замка одиночества и, мягко улыбаясь, говорит: — Привет! Меня зовут Хван Хёнджин, альфа, я твой новый сосед. Позаботься обо мне.

- Пожалуйста, меня сейчас стошнит, - Чон не поднимает глаза, пытаясь сморгнуть едкую пелену. Он не хочет показывать свою слабость. Свою ревность. Свою неспособность. Он сам выбрал такой путь: отношения с альфой. С парнем, который подвержен желаниям зверя. Он не хочет уходить из квартиры, в которой стабильно живет уже год. Но и не хочет оставаться здесь, лицезрея признаки измены.

— Моему языку не терпится оказаться в твоей заднице, конечно, только с твоего позволения. Прямолинейно, но на то у них и прекрасные отношения.

Могут ли между альфой и бетой возникнуть крепкие чувства, неподвластные влиянию природы и феромонов? Вопрос не из простых, но Чонгук, кажется, знает на него ответ.