Первую встречу Носеды с представительницей вампирского рода можно назвать сбивающей с ног во всех смыслах. После этого Луз часто вспоминала фарфоровую кожу Эмити. Если в этом бледном теле и пульсировала горячая кровь, то теперь на синеватых холодных губах не отражалось ни капли живой естественности. Блайт была воплощением утонченной греческой статуи, идеальной и бессердечной.

Но Луз держится в Хексайде уже почти год, платя за это новыми шрамами и почти каждодневными драками, но теперь к просто кулакам добавились глифы, и давать отпор стало куда легче. Теперь никто не пытается вызвать ее один на один, потому что Титан не знает, что она вытащит из кармана, каким глифом будет отбиваться и насколько это будет больно. Единственная, с кем Луз дерется на кулаках, без магии и прочего, это Эмити Блайт.

Вполне ожидаемо, думает Эмити, что среди всех ее подружек, что мельтешили туда-сюда с самого детского сада, не нашлось ни одной, что была бы заинтересована именно в самой Эмити, но довольно неожиданно, что теперь ее ближайший союзник – это человеческая девчонка, не умеющая колдовать без своего блокнота.

Луз ее не избегает, но от драк отказывается, ссылаясь на дела, улыбается как-то устало и грустно, не так, как обычно. Не кидает в ответ дурацких фраз, от которого на щеки наползает румянец, и хочется швырнуть ей в лицо огнем, лишь бы никто ничего не заметил. Эмити это очень бесит.

- Не сегодня, Блайт, - бросает Луз, и Эмити чувствует в этом голосе сначала щедро сцеженный яд, предназначенный отравить и отвадить, но за ним, где-то там глубоко, что-то надломлено и хрустит не хуже сломанных костей. – Не в Рождество.

Эмити хочется и правда поджечь все вокруг. Пусть эта чертова школа сгорит в адском пламени. Но она этого не делает, и причина этого сидит рядом, на той же парте, что и она. Держится за ребра, кашляет, выплевывая кровь, и улыбается самой тупой улыбкой на свете.