И Малфой отвечает на поцелуй, запутавшись в вихре ощущений, поднимающихся из глубины. Тогда он еще не знал, что позволил ей тем самым запустить инфекцию в свой организм, которая будет разъедать его каждый день всё больше. Возможно, к ней стоило прикрепить инструкцию, где были бы написаны побочные эффекты. И самым первым Драко бы написал: «Осторожно, вызывает привыкание».

В перерывах между миссиями одиноко. После того как его раскрыли, а мать погибла, у него остались только убежища. Но всегда ненадолго. Дождливая ночь. Промокший и уставший, он нуждается в чём-то — или ком-то — чтобы исцелиться. Снаружи и внутри. И тогда он идёт в единственное место, где ему хочется быть.

После трёх лет обучения целительству Гермиона стала работать в больничной палате в одном из убежищ. В ночные смены было одиноко. До одной ночи.

— Я кое-что слышал на днях, — прошептал он, дразня выдохом локоны, выбившиеся из её косы. — Одну магловскую фразу. — У нас их много, — сказала она, и у неё перехватило дыхание, когда он заправил прядь ей за ухо. — Что-то о поцелуях, которые лечат.

Сначала он вдыхал так глубоко, как мог, а затем опускался на самое дно. Возможно, гриндилоу обхватят его лодыжки. Или другой водный житель утащит его ещё глубже ко дну, лишая кислорода. Когда становилось очевидно, что он не попадёт в плен к жителю озера, он закапывал ноги в ил и отталкивался, выныривая на поверхность. И в те несколько минут он не был Пожирателем смерти. Не был сыном Люциуса. Он был просто мальчиком под водой. Тонущим, но не погибающим.

Когда он был с ней, ему становилось легче. Боль прямо за рёбрами была хуже любого проклятия, которое он когда-либо получал. Хуже любого удара кулаком или ногой. Эта боль была беспрестанной. Но когда он мог прижимать её к себе, когда мог целовать её снова и снова, как будто можно было просто быть вместе — эта боль притуплялась.

В его кармане лежал портключ, завёрнутый во влажный носовой платок. Существовал лишь один целитель, которому он доверял. Лишь один целитель, которого он хотел увидеть. Он глубоко дышал, фокусируясь на магии внутри себя, чтобы собрать её всю воедино. Отдохну позже, — пообещал он себе и круто развернулся на месте, мысленно представляя узкую улочку и пыльный паб. Не заботясь о том, что может расщепиться во время аппарации, потому что она смогла бы исцелить это. Она всегда это делала.