Гилл, вслушиваясь в чужие разговоры, иногда тоже думал, а что было бы, окажись он чьими-то Ножнами? Он больше не ел бы несвежий хлеб и не мёрз бы на сквозняке, пытаясь уснуть? Вот только одно дело думать и мечтать под драным одеялом и совсем другое — стоять в шеренге тех, кто может связать свою судьбу с Мечами. Неутомимыми убийцами, которые не знают ни сострадания, ни совести, обожают жар битвы, а после — безжалостно наполняют этим жаром свои Ножны.

Трудно жить, когда ты мешаешь всем. Еще труднее, когда впереди нет надежды. Что делать, когда прежняя жизнь рухнула, а новая ничуть не лучше старой? Закрыться от всех или рискнуть, поверив тому, чьим именем пугают детей?

— Продай! — Сит схватил его за руку. — Любые деньги отдам! Менай глаза закатил: — И он туда же! Я этого мальчишку сам еле-еле оторвал. Сит сжал сильнее: — Продай, как друга прошу! Проси, что хочешь! Без него всё одно не уйду!

— Как вы считаете, господин, стоит ли нам идти в квартал Синих фонарей? Говорят, там сегодня продают зверушек из-за моря. — Нужны ли они нам? — На все ваша воля, господин. Дословно это означало — идем пялиться на рабов из других земель, иначе никто не станет тебе сегодня массировать стопы и лодыжки, больной ты ублюдок.

Ради исполнения магического контракта король проводит ритуал, превращая своего сына-альфу в омегу, и вынуждает его вступить в брак с наследником соседнего государства.

Судьба от рождения дарит нам перо. Это наш дар, а чернила - сила. Если чернила заканчиваются быстро - много не нарисуешь. Но пером каждый рисует по-разному. Кто-то десятком штрихов создаст узнаваемый образ, а кто-то будет тщательно прорисовывать каждую деталь и все равно получит карикатуру. Только чернила у всех разные. У кого-то чёрные, как зависть, у кого-то желтые, как золото, а у кого-то красные, как кровь. Ну а холст - наша жизнь, на которой мы рисуем свою судьбу данным нам чернильным пером