Столичный мажор и деревенский житель. Что между ними общего? На первый взгляд - ничего, а если копнуть глубже?

Жил-был мальчик. В меру весел, в меру пьян. Всего было в меру, пока не повстречал он другого мальчика. Не совсем мальчика, а точнее, своего начальника, что давно уже не мальчик. И стал он теперь безмерно влюблен. И шефа в его жизни тоже стало сверх меры.

Жил-был мальчик. В меру весел, в меру пьян. Всего было в меру, пока не повстречал он другого мальчика. Не совсем мальчика, а точнее, своего начальника. Вот тут и настигла его кара небесная.

Братья, замерев на месте, пытались судорожно вспомнить, что надо делать с вышедшим из-под контроля демоном. Демон же молча поставил миску на пол, также молча забрал у них истерически голосящего петуха, и молча его схарчил. Вместе с клювом и перьями. Братья молча хлопнулись в обморок. Но то была лишь присказка... К концу первой бутыли братья выговаривали имя гостя практически без запинок. На середине второй бутылки они уже самозабвенно целовались. А потом стало совершенно не до выпивки.

Кажется, в этот раз я все же перегнул палку и превзошёл самого себя… А ведь как все невинно начиналось!

О корсете и чулках, я так помню, мечтал, мой хороший? Всё обеспечу в лучшем виде! Не отвертишься!!

Я люблю его, любого. Его взъерошенные лохмы с утра, сонную и помятую мордашку. Его горящие азартом глаза и нервные жесты, когда он увлечен очередной затеей. Его закушенную губку и отрешенный взгляд, когда он замирает у холста, погрузившись в свой мир. Его крепкие руки, прижимающие к себе, жадный рот и горячий язык, когда он не может оторваться от меня… Его стоны и крики, как песня, когда он мечется, распаленный и раскрытый, весь для меня… И я знаю, что отдам всего себя, лишь бы он был счастлив.

О том, что надо быть настойчивым в достижении поставленной цели. Даже если цель не сильно желает, чтобы её достигали.

Последний полет на Корхет стал переломным в жизни Никиты Стрельцова. Врачебная комиссия предлагает сделать перерыв и отправиться на отдых в Санаторий-профилакторий "Ясные зори". Кто же знал, что поездка не только примирит с судьбой, но и изменит взгляд на жизнь кардинально?

Борису, как экспедитору в сети маркетов приходится отправиться в Лукиново, на консервный завод. Знал ли он, что эта поездка изменит всю его жизнь? Что он встретит свою пару? И это будет отнюдь не девушка.

В "Голубую лагуну" меня затянуло словно магнитом, даже забыл, куда шел. Я занял место у барной стойки и заказал виски со льдом. Слушал музыку, в такт поводя плечами и отбивая ритм на своем бедре, время от времени потягивая виски. Прекрасно понимал, что должен идти, но не мог заставить себя подняться. "Нужно дождаться..." — твердил внутренний голос. Кого? Чего? Черт его знает... но так надо. И я ждал.

Спустившись на пролёт, Юрец остановился, чтобы восстановить дыхание. Страх, что его раскроют, начал потихоньку разжимать горло. Он опустил глаза и рассеянно уставился сначала на кед в руке, на босую ногу, потом на выпирающую ширинку и резюмировал: "Золушка, блядь".

...Но НИКТО и НИКОГДА не фантазировал о смерти от стыда на кургузой кушетке процедурного кабинета с чужим пальцем в своём анусе. Никто и никогда.

Он хорошо понимал, что шанс уложить трезвого натурала при первой же встрече, не прибегая к насилию, примерно один к ста. Но сейчас Густо был уязвим: сбит с толку, сильно напуган и, похоже, имел тот тип психики, которая легко подчинялась более сильному, идя по пути наименьшего сопротивления. У Дима был только один шанс сделать всё правильно с самого начала.

С ним такого не бывает. Не бывает и всё. Либо он берёт мужика в оборот, либо нет. Как в магазине: вещь по нраву и по карману – идёшь на кассу. Не можешь позволить, не продаётся, не твой фасон – разворачиваешься и уходишь. Никаких кожно-гальванических реакций, никаких подсознательных аффектов и всякого фрейдистского дерьма с ним не случается. Все эти раздвоения на логику и эмоции, на правое и левое полушарие – это мифы для нерожавших барышень. Мозги работают целиком, либо не работают вообще.

Жёлто-зелёные глаза уставились в его лицо, прострелив башку навылет – Слава даже ощутил, как взъерошились волосы на затылке. Светло-рыжая чёлка бликанула в свете сотни лампочек, до Волкова словно донёсся шум заволновавшейся на дереве листвы – хотя откуда бы? Курносое лицо из его кошмаров приближалось как в дымке, рот приоткрылся, раздался тот самый голос, что будил его ночами во влажных простынях: - Слава...

- Аваров – это который пидор? Тогда вон, Дымова к нему подошлём, он у нас красавчик. Он ему прослушку и поставит.

Ромчик быстро оглядел амбала и не нашёл ни одного гомо-признака: ногти, волосы, одежда… Да из Вовки гей, как из Жириновского фигурист! Ясно дело, что парень перебрал все варианты, где бы перекантоваться после ссоры с родителями, и разыгрывает тут голубую карту, чтобы хоть Рома его не гнал. Прознал от кого-то про тайну Белочкина и давит на гей-солидарность. Ах ты ж маленький пиздунишка!

Въезжая в старую московскую квартиру, новый жилец наследует все её тайны и всех её призраков.

Замедляющее свой ритм сердце глухо стучало под рёбрами, и человек потерял сознание, уже не увидев, как неясная массивная фигура ловко соскользнула с обрыва на берег и осторожно приблизилась к его умирающему телу.