«Но среди живых трупов ты — самый тëплый, будто и не умирал вовсе. Да только глаза выдают мëртвого игрока, но я не моралист и давно свято уверовал, что даже трупы нуждаются в ласке. Я был бы нежным с тобой, Мирон. Если бы ты только позволил мне...» Дима много курит, но ещë больше думает. В частности, об их с Мироном ненормальных отношениях

Николай не жалел, когда решил, что только своей смертью сможет прикоснуться к заветной свободе. Он не рад, когда его спасают, вытаскивая из холодной реки, это ощущается клеткой, и кто бы знал, что ему будет легче дышать от одного только взгляда аметистовых глаз своего спасителя. Или как Гоголь пытается сблизиться с таинственным сыном местного пастора, открывая жуткие секреты забытого богом города.

— Что же ты не сказал, что уже занят, Дазай-сан? — О чем ты? Кем занят? — недоуменно спросил Дазай, оборачиваясь. Достоевский невыносим, и Осаму думает, что ненавидит его. Достоевскому девятнадцать, а это значит, что до ритуала остался всего один год.

Расследование дела о девиантах приводит майора Грома и его напарника — андроида модели RK800 «Дмитрия Дубина» к владельцу компании Holt International, специализирующейся на масштабном производстве роботов. Оказавшись перед своим создателем, Дима немного волнуется, но после инцидента думает, что их пути разошлись навсегда. Однако у господина Хольта другое мнение. По какой-то причине склонный к эмпатии молодой детектив очень заинтересовал его.

Багряный, червонный, багровый, карминный... Во всех оттенках красного ей видятся оттенки Паркинсон

Годжо Сатору — сильнейший, но даже он слаб перед навязчивой идеей, помутившей рассудок. Он одержим. И одержимость эта аритмично бьется где-то под ребрами Мегуми Фушигуро

Постой, а можно я с тобой?