– ты готова трахнуть отброса?

- Я тебе сейчас ебало сломаю, - держа в мертвой хватке, скалится, - и за это, - рукой проводит по незажившим шрамам, - и за кривой базар. - Ну так бей. взгляд как у собаки; Кристина морщится и заносит кулак; тот попадает лишь в стену. она любит собак.

Мишель забавно щурится; а Лиза вдруг неожиданно думает, что снова поцеловать её хочет, — и мысль эта в голове вспыхивает красной неоновой вывеской. Лиза уверена была, что вывеска эта давно перегорела к чёртовой матери, — какое-то фатальное замыкание, ремонту не подлежит, только менять; а тут, надо же, загорается, да причём ярко так, — Андрющенко даже пугается от неожиданности.

Слухи о новых жильцах быстро разлетаются, поэтому когда я узнала, что у семьи есть девчонка моих лет, сразу подумала, что у нас появится новенькая в банде. Но когда я увидела её взгляд на нас, будто мы отбросы общества, мне сразу захотелось ударить её книгой, которая была у неё в руках. Чехов? Пушкин? Не суть важно, но она мне не понравилось и её книга тоже.

Она любит шипеть и кусаться, выгибаться, тот час касаясь самого края, и Кристина готова продать любую репутацию за еще один стон.

Мишель нравилось общаться с Лизой. Этот вывод Андрющенко сделала из нескольких ярких факторов, продолжительных наблюдений и глупых надежд. Иначе, зачем она всё еще проявляет инициативу в общении? Каждый завтрак проходит в улыбках и смехе этих двоих, ночами - разговоры полу-шепотом о проблемах и тревогах, что грузом лежат на душе.