Лёд — гиблое место, на нём она потеряла себя, потеряла смысл идти дальше. Но всё изменится, когда она снова поймает его восхищённый, влюблённый взгляд. Он пахнет музыкой, роком, свободой.. И мной.

Люмин живёт скучно, ей это надоело, потому она решила меняться...

Два парных кулона, два билета в другой город, два дня чтобы закрыть долги, два часа дабы изменить все.

Может, сейчас ей приснится прошлое? Увидеть Сяо во сне - единственное, что она хочет в этот момент.

— Это что сейчас было? — резко бросила Люмин. Сяо небрежно пожал плечами. — Считай это благословением небес. — Ты… — она сжала кулаки, сделав шаг вперёд. Едва она двинулась, молодой человек исчез из её поля зрения. А затем и вовсе оказался прямо за напряжённой спиной. — Ступай, Паймон ждёт, — прошептал прямо в ухо. — И если что-то случится… просто позови меня по имени. В любое время. В любое место. Я приду. Я вижу каждый фонарь и слышу все просьбы о помощи, — не важно, от кого они исходят.

– Кажется, ты тоже не хочешь быть здесь, – ответ отыскать было не сложно. – Не хочу. Она посмотрела на мокрые, слипшиеся волосы. Они больше не торчали в разные стороны. Под дождём прядки попросту прилипли к мужскому лицу, позволяя каплям стекать с них прямо к подбородку вниз. Это… давило холодом. Почему-то, на какое-то мгновение, Люмин стало некомфортно. Пришлось сделать ответный благодарный жест. Ну почти. Она мазнула кончиком лезвия по изящной шее и закатила глаза.

— Так какой все-таки твой истинный облик? Птица? — мягкие теплые пальцы Люмин коснулись его лопаток, словно пытались нащупать там следы крыльев. — Ты видела. — Я видела тебя. Сяо прикрыл на мгновение глаза. Пусть он ничего не помнил о той злополучной ночи, когда тьма чуть не поглотила его, но он не мог выразить словами ту щемящую сердце благодарность, что он испытывал по отношению к Люмин. Она увидела той ночью чудовище, но разглядела в нем корчащегося от чужой тысячелетней боли якшу.

- "Так самоотверженно отдаться случаю... Другого и не следовало ожидать."

В один прекрасный день Люмин встретила Чжун Ли, который с удовольствием пил зелёный чай. Завидев путешественницу, тот попросил ее об одной услуге...

Позови меня по имени.

who cares if one more light goes out? well i do.

-Ты видел это? Ты точно видел! -Люмин, хватит придумывать, еще слишком рано..

Люмин всегда мечтала о свободе и стремилась увидеть мир с другой, необъятной его стороны, в глубинах которой затерялся её брат. Все ли настолько просто, как кажется на первый взгляд? И что имел ввиду Дайнслейф, говоря о предназначении?

Люмин с детства занимается фигурным катанием и восхищается Сяо - звездой этого спорта. Ее мечта - стать известной фигуристкой. Именно поэтому она поступает в престижную Академию на факультет фигурного катания. Это путь к мечте, и девушка должна быть счастлива, да только с преподавателем не повезло - необщительный, отстраненный, закрытый, его сердце словно лед. Может быть, она сможет его растопить? Ведь он тот, кто приходит к ней во снах каждую ночь...

У них не было своих имён, были лишь прозвища и клички. Его называли Охотником на демонов, Яксой, а названный отец ласково обращался к нему как к Дунсяо. Её звали по-разному: кто Табибито, кто Трэвэллер, кто просто Путешественницей. Но ни один не мог назвать их настоящего имени, потому что они решили держать его при себе. Или, может, они и забыли каким оно звучало когда-то, когда его звучание ещё не причиняло боль.

Он ищет дорогу к сердцу на ощупь, не зная, что кратчайший путь к ней — по прямой. Раньше она могла листать миры как страницы этой вот скучной книги, а сейчас не в состоянии даже перелистнуть форзац. Ей не хватало силы творцов, и каково же было её удивление, когда отголосок этой силы ей подарило это спонтанное, кратковременное сближение с Сяо.

Ни он, ни она в чайнике никогда не спали, хотя пробовали не раз.

Рядом с таким ярким светом всё выглядит непроглядно-чëрным. Сяо удивлён, что для Люмин это не очевидно: она не делит мир на чёрное и белое, хотя порой следовало бы. Ему кажется, что даже если есть в любви сила, побеждающая мрак, в его случае здесь только тьма, изгоняющая свет. Он спит, но не может проснуться.

Практики адептов становятся глубже, учения — разнообразнее; Люмин понимает в этом меньше его, но всё равно делит с ним каждое слово и движение. Он учит её всему, что знает сам — говорит, смеясь, что никогда не представлял себе, как всё обернётся.

— Я не доверяю тебе, никогда не поверю, — поджав губы, она резко выдохнула, принимая первое поражение. — Но буду следить за тобой, даже когда ты будешь уверен, что я ничего не узнаю. Поверь, я увижу. Узнаю. Найду. Почувствую. — Можно ли это считать преследованием? — Зуко красноречиво приподнял брови. — Как много ты готова увидеть? Почувствовать?... Взглядами столкнуться было почти неловко — слишком много уж недовольства плескалось у обоих. А ведь на дне было кое-что ещё. Чёртов интерес.