— не бойся ты так, я тебя от любых монстров смогу защитить, трусливый зайчик.

Темно и страшно, но только не с тобой.

антон точно не помнил, когда их дружеские отношения вмиг переступили черту дозволенного и адекватного. не помнил, когда начал по своему желанию садиться на колени и тянуться к чужой ширинке на штанах.

- рома.. почему? - потому что ты только мой зайчик..

-Я тебя люблю, мой сладкий зайчик.- сказал обдолбанный в доску Рома Антону и погладил его по голове.

Когда Рома был вместе с Антоном он всегда защищал его, стоя горой за маленького зайчонка. В глазах хулигана светловолосым был именно таким. Дальше своих убеждений он не хотел смотреть, пока один случай не перевернул его сознание наизнанку.

Рома отчетливо помнит себя двенадцатилетнего. Помнит, как гонял по поселку в черных спортивках и курил сигареты, продающиеся поштучно в ларьке рядом с заброшенным когда-то сгоревшим домом, в который если зайти, все еще можно почувствовать запах гари. Помнит, как с Бяшей пиздил пацанов, возомнивших о себе невесть что или просто много и не по делу говорящих. Помнит все.

Как Антон потерял очки, или как Ромка провожал его домой.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.