Пока никому не удавалось понять, что лед не только обжигает и морозит, он еще и тает сам в это время. Растворяется, обнажает что-то, сокрытое внутри.

Эту проклятую потребность не вылечишь кружкой горячего чая или грелкой, и их с Сибиряковым связь – лишь навязчивая необходимая привязанность, которую Руслан хочет скинуть с себя, как и кучу тёплых одеял.

За свою жизнь Красноярск считали прекрасным только два человека. По крайней мере, только они об этом сказали.

Но Сибиряков, прослушивая одни и те же молчаливые слова про микроинсульты, интоксикацию и кислородное голодание, сейчас скептически смотрит на водку, собираясь по типичному уральскому — по челябинскому, быть точным, — совету "сначала пригубить для смелости".

руслан думает, что не позволит ему. ни сбежать, ни спрятаться обратно в свою пуленепробиваемую скорлупу — раз уж вытащил, то держать будет крепко.

Эта история о юноше, погрязшем в самоненависти, обиде и разочаровании, цепляющемся только за свою уже уничтоженную красоту, который, наконец, обретает счастье, дав себе разрешение любить и быть любимым. «Я так долго думал, что вся проблема во мне. Я начал ненавидеть себя и стал еще более жестоким. Стал отвратителен сам себе, но не мог уже остановиться, и я уже никогда не изменюсь. Но кое-что есть в моих силах, что я мог бы исправить.»

Руслан не привык к заботе о себе, стараясь не показывать, как иногда ставится тяжело дышать от собственных мыслей, забивающих всё сознание. Ещё больше его раздражает внезапное, большое количество внимая со стороны столицы СФО, что казалось как кот, всегда чувствовал когда хозяин в плохом настроении, стараясь заботиться о саркастической личности. Хотя, возможно, это не так уж и плохо.