Понедельник и пятница – тренажёрка, среда и суббота – миссионерский секс, все остальное время – офис и командировки. Но однажды в абсолютно предсказуемой, основательной и марширующей строго по плану жизни Ким Намджуна случается незначительное, не стоящее даже упоминания событие: незнакомый подросток просит у него телефон, чтобы позвонить отцу.

Этот мужик ему сразу не понравился – максимум тридцатник, а ведет себя как старая грымза. И латте он, видите ли, заказывал с абрикосовым сиропом, а не с персиковым, и печенье ему не то… Все равно ведь съел, так какая теперь разница, имбирное оно было или миндальное? Сволочь… А Чонгука выгонят… Как пить дать выгонят. Он и так хозяйке не нравится – то со столика забудет вытереть, то поклонится криво, то объедки какие-нибудь прямо в зале сожрет.

 — Снимай джинсы, — торопливо шепчет Юнги, поворачиваясь к парню.  — Что? — у Хосока вместо голоса ультразвук какой-то выходит.  — Снимай, нахуй, джинсы и раздвигай ноги. Пусть лучше копы подумают, что у нас секс, чем поймут, что мы принимали дурь, — и, прежде чем Чон успевает сообразить, Мин тянет его джинсы вниз.

Мин Юнги законченный циник и востребованный певец, уставший от всего, что его окружает. Чимин - лишь оболочка, от последнего шага которую отделяет лишь данное обещание

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.