Гу Цзы больше не плачет. Не собирался делать этого. Ведь Ци Жун ненавидел, когда его дешевый сын начинал реветь.

О, Ци Жун прекрасно помнил, как красиво Хуа Чен вмазал клеящемуся к нему обкурышу. И также помнил, как едва на говно не изошёл, когда какая-то девка пыталась залезть его парню в штаны. И после этого они продолжали клясться, что ничего друг к другу не испытывают. Просто вместе, потому что удобно. Потому что у Хуа Чена вип-пропуск во всё клубы, а Ци Жун хорошо сосёт. Какой же пиздёж.

«Они сами намного хуже меня. Я лишь соединил в себе всё их дерьмо.»

А что если бы Хуа Чена спас не Се Лянь, а Ци Жун?

Бабочки садятся на него всюду, начиная с носа и заканчивая стаканчиком кофе от Хэ Сюаня. Все они белоснежные, но крылья будто стеклянные и даже светятся слегка, с красивыми, но неразличимыми в точности рисунками.

Гуцзы погиб и это сильно изменило Ци Жуна

Хуа Чэн пытается. Изо всех сил. Пытается смириться, не видеть больше призрак Се Ляня в любых мелочах. Старается убедить себя. А затем снова видит это лицо и всё снова идёт по пизде.

Этот мелкий паршивец… таскался за ним уже который день. Ци Жун замечал его краем глаза: всякий раз мальчишка прятался за домами, деревьями и кустами, стоило только ему наконец-таки выбраться из дворца. …Брр. А все началось после того, как он спас пацана из передряги…на свою то голову. Лучше бы мимо прошел, не влезал в никакие споры с людишками и не заступался ни за какого мальчишку, но тут угораздило же в героя поиграть.