Не выдержав, что его колотят, как мешок со старыми грушами, Скарамучча вытянул руки и вцепился в кофту несносной особы перед собой. Та была не столь крепка и тут же распахнулась, открывая весьма двусмысленный вид. – Что, неприятно тебе, да? – прошипел он, продолжая трясти девушку. Едва ли в этом была пошлость, лишь чистой воды неприкрытое бешенство. Оба злобно уставились друг на друга. Снова. – Да что б тебя, придурок сумасшедший! – Люмин изумлённо опустила взгляд вниз, внутренне крича.

Лини несколько раз моргнул, прежде чем осознал, что только что увидел. – Т-ты… – сначала он поперхнулся воздухом. Затем тихо выругался и мотнул головой. Собирая остатки спокойствия, он протянул руку к её лбу. Холодные кожаные перчатки подарили иллюзию свежести и облегчения. Люмин блаженно прикрыла глаза. Он протянул к ней вторую руку, потянув за подбородок вверх. Удивлённо приоткрыв рот, Люмин замерла. Лини без единого намёка на робость или страсть, коснулся её рта, шире раздвигая губы.

Вы понимаете о чём я, да? Самое время загадочно и не менее театрально поиграть бровями на камеру с пошлой ухмылочкой. Так вот, о том самом «давании». Но ещё лучше – о принятии. Принятии не себя любимого, и даже не желаний читателей. И даже не чего-то крепкого перед написанием постельных ахов и вздохов. Речь о принятии негласных правил и описаний постельный сцен, когда позволяется автору ступить на загадочную тропу территорий 18+ и – чего хуже иногда – отводя туда несчастных читателей.

– Кажется, ты тоже не хочешь быть здесь, – ответ отыскать было не сложно. – Не хочу. Она посмотрела на мокрые, слипшиеся волосы. Они больше не торчали в разные стороны. Под дождём прядки попросту прилипли к мужскому лицу, позволяя каплям стекать с них прямо к подбородку вниз. Это… давило холодом. Почему-то, на какое-то мгновение, Люмин стало некомфортно. Пришлось сделать ответный благодарный жест. Ну почти. Она мазнула кончиком лезвия по изящной шее и закатила глаза.

— Ступай, цветочек, забывая сюда дорогу. Держаться подальше — правильный выбор, знаешь, — Рам расправил плечи, полностью возвысившись на Дивией. Их разделяли такие жалкие миллиметры. Он сам загнал её в угол и при этом запрещал себя касаться. В этих действиях не было логики. И это пугало её. Пусть неизвестность манила мрачным шлейфом за собой, заставляя жадно ловить ртом воздух. А ведь здесь всё им пропахло. Этим тягучим, взывающим к чувствам ароматом свежести и порочной дерзости.

У Маринетт Дюпэн-Чэн было до смешного много нелепых моментов в жизни. Это уже давно все знали. И всё же, ей удалось превзойти саму себя. Стояло три пресловутых "но" на повестке дня: она умерла, она вернулась во времени на шесть лет назад. - Не хочу проходить через всё это снова, давай просто больше никогда не встречаться, ладно? А ведь было ещё одно "но", более важное. Кот Нуар почему-то был ей одержим.