В самом сердце промозглого Петербурга, среди облупившихся стен и паутин, где время застыло, а старый магнитофон хрипло выдыхает Агату Кристи, разворачивается история двух душ. Они не ищут смысла, а находят его в странной, почти тленной любви – смеси нежности и грубости, боли и наслаждения. Это бессловесное танго среди городского упадка, где холодный душ, сигаретный дым и крыши становятся фоном для их отчаянной и глубоко личной, извращенной утопии
— Ваше Высочество, ну сойдите же немедля! – взмолилась няня, почти плача. – Что вы себе позволяете? Право слово, что вы за дитя! Вам уже восемнадцать лет от роду, а вы все веселитесь, словно малая девчушка! Подумайте о приличиях! Что скажут люди? А главное, что скажет Государь?
В мире, где каждый скрывает свои истинные намерения, легко заблудиться среди масок. Фраза "волк в овечьей шкуре" становится предостережением о том, как привлекательность и обаяние могут служить инструментами манипуляции.
