"Taste blood"

      Послеобеденное время вторника. Джин стоял у открытого окна и неспешно пил свой зелёный чай с коричневым сахаром. Он изредка подносил чашку к губам и наблюдал за улицей там, внизу. За полупустой и давно знакомой улицей, за грохочущими трамваями и флагами, полощущимися на ветру. Он подставлял лицо тёплому ветру и, нашарив взглядом знакомый ламповый магазинчик спиртных напитков, сфокусировал своё внимание на людях, входящих и выходящих из помещения. Причём выходящие выглядели несколько счастливее. За его спиной копошился Феликс. Сегодня занятия у Ли закончились куда раньше. Хван забрал его со школьной парковки ещё до полудня. Он успел поспать меньше трёх часов, но сегодня был тот редкий день, когда они вместе обедали в стенах этой квартиры. Точнее обедал Феликс, а Джин, лениво поковыряв в тарелке, отошёл к окну, переговариваясь с мальчиком короткими фразами. Их разговор не нёс никакой смысловой нагрузки. Ли задавал вопросы, и Джин что-то отвечал только для того, чтобы не молчать. Когда Феликс закончил с обедом, он поднялся из-за стола. Он всё ещё отказывался пользоваться посудомоечной машиной, считая, что тратить воду и моющее средство на одну тарелку - брошенные на ветер деньги, поэтому свою посуду он мыл руками. А ещё он по-прежнему остро реагировал, если еда оказывалась в мусорном ведре, поэтому, проходя мимо стола и видя практически нетронутую порцию Джина, он нахмурился и выругался про себя. - Ты практически ничего не съел,- произнёс Феликс, подходя к Хвану вплотную.- Тебе нездоровится? Ли спрашивал, и в его голос просочилось беспокойство. После всего, что произошло в воскресенье, Феликс стал навязчивым. Страх быть отвергнутым и брошенным никуда не делся, поэтому он старался всегда быть рядом настолько, насколько это вообще возможно, и впадал в тихую панику, если Хван куда-то надолго отходил. Иногда это причиняло дискомфорт, но сам Ли ничего не мог с собой поделать. Даже сейчас он аккуратно подлез под руки Джина, обнимая его за талию, и прижался к спине. Хван опустил свои ладони поверх тёплых пальцев Феликса и покачал головой: - Со мной всё в порядке. Тебе не о чем беспокоиться,- сказал он и, помедлив, обернулся. Он окинул лицо Феликса внимательным взглядом своих тёмных глаз и сдержанно улыбнулся. За время, проведённое в этой квартире, мальчик похорошел. Ему всё ещё не доставало веса, но он больше не выглядел так болезненно и ломко, и тени под его глазами не напоминали росчерк тёмных акварелей. Джин поднял руку и рассеянно коснулся светлых волос. Волосы были мягкими и у корней слегка влажными. Волосы пахли сиренью, и солоноватым потом, и салоном автомобиля, и пряными специями. Это был приятный влекущий аромат. И Хван задумался над тем, как вообще смог сдержаться в ту ночь в баре. Он вспомнил, как в рот лилась горячая кровь, но только усмехнулся. Голоден он не был, и укусить мальчика ему не хотелось. Точно не этого и не сейчас. - Скажи, если я попрошу тебя остаться сегодня дома, ты согласишься?- без особой надежды спросил Хван, озвучив то, о чём думал последний час. - Нет,- качнув головой, ответил Ли. Его голос звучал твёрдо, но если бы Джин настоял, он бы не стал ему перечить. Тогда Феликс остался бы один в пустой квартире. Он бы сидел над учебниками, но с наступлением темноты Ли начал бы бродить по квартире и включать везде свет. Он бы делал это до тех пор, пока не вспомнил бы, что это неэкономно, и что спрятаться от тьмы и своих страхов можно и в ванной комнате. И там, сидя на полу, прислонившись спиной к холодной ванной, он бы ждал возвращения Джина или того времени, когда нужно будет готовить завтрак. Ли делал бы всё это, если бы остался один, но в нём ещё теплилась надежда на то, что мужчина позволит ему пойти сегодня на работу с ним. - Обещаю, я буду стоять за барной стойкой и никуда не уйду без твоего разрешения. Только не оставляй меня одного дома. Пожалуйста. - Хорошо,- согласился хозяин бара, ощущая, как пальцы Феликса крепче цепляются в его одежду.- Тебе не стоит так волноваться. Это было простое любопытство. Я предположил, что, быть может, тебе захочется отдохнуть. Он так сказал и не стал объяснять, почему подумал об этом именно сейчас. В действительности в этот вечер Джин ждал в баре своих особенных гостей. Вообще, такие как он, вампиры, часто наведывались в его заведение. Некоторых он знал в лицо, некоторых узнавал по взгляду, по хищным голодным эмоциям. Они приходили в бар с сумерками и часто оставались до самого рассвета. Там они пили и там же время от времени искали себе кого-то подходящего. Кого-то такого, кого можно увести за собой и убить. И Джин следил за тем, чтобы их пиршество не выходило за рамки дозволенного. Он занимался этим чуть больше десяти лет, и будет заниматься ещё столько же. И если кто-то спросит его о возрасте, он улыбнётся своей сдержанной улыбкой и ответит, что хорошо сохранился. Но если вопросов станет слишком много, он уйдёт в тень на какое-то время и уступит свой бар кому-нибудь другому. Кому-то вроде Кристофера. Кому будет доверять. После он обязательно вернётся, и будет вновь сидеть за стойкой, и пить свой ром со льдом. Хван вновь посмотрел на Феликса. - Не волнуйся,- повторил он.- Сегодня ты будешь работать так же, как и всегда. Хван не стал настаивать на обратном. В конечном итоге сегодняшний вечер обещал быть абсолютно обычным. За исключением того, что гостей, собирающихся посетить его бар, он знал. Знал довольно хорошо. В какой-то степени они были его семьёй. - Пойдём, я купил тебе персики,- произнёс хозяин бара, чтобы отвлечь Феликса от мрачных мыслей. Джин так сказал, но Ли не сдвинулся с места. Он уткнулся носом в грудь мужчины и шумно вдохнул аромат его кожи и практически выветрившегося парфюма. Он сделал это, ощущая, как назойливые мысли оседают на дне черепной коробки и затихают. Как дышать становится легче. Только после Ли отстранился и улыбнулся. Улыбался он искренне и, может, даже счастливо. Феликс кивнул и отступил. Он любил персики. Любил фрукты и мясо. Всё то, что до этого у него было в дефиците. - Я, правда, могу всё это съесть?- спросил Ли, когда Джин поставил перед ним тарелку со спелыми персиками. Их было немного, всего три штуки, но они были большими и с трудом помещались в ладонях Феликса. - Да,- кивнул Хван.- Я купил их для тебя. Он успел уяснить, что для того, чтобы Феликс сделал что-то ради себя самого, ему нужно было повторить об этом дважды. Первый раз, чтобы тот услышал, а второй, чтобы тот успел переварить и принять сказанное. Феликс собирался вгрызться в спелый бок, но замер. Только сейчас до него начало доходить, что Джин знает о нём практически всё, в то время когда он сам ограничился только именем мужчины, его работой и этой квартирой. В черепной коробке вновь неприятно всполошились мысли. - Можно я кое о чём попрошу?- тихо спросил Феликс, и, когда мужчина вновь кивнул, продолжил:- Я практически ничего о тебе не знаю. Не знаю о том, что ты любишь, чем увлекаешься и есть ли у тебя семья. Всё, что я знаю, так это то, что ты владеешь баром и спасаешь меня от неприятностей. В остальном я даже не знаю, какие фрукты тебе нравятся. - Разве это важно?- повёл бровью хозяин бара. Конечно, у него были свои пристрастия. Он любил гранат, потому что зёрна напоминали ему капли застывшей крови, и любил хороший кубинский ром с пряным ароматом, с нотами корицы и перца. Он любил в одиночестве бродить по городу, по его старым улочкам, где ещё ощущалось дыхание былых эпох, замирать и подолгу смотреть на исторические здания, и собирать жутенькие истории этого места. Он любил классическую музыку и любил рисовать углем на шершавом холсте в особенно серые дождливые дни и акварелью - в дни солнечные. Он любил аромат хвои и чистого постельного белья. Но Джин считал, что для нахождения в этой квартире Феликсу эти знания не нужны. Однако если тот желал знать, он вполне мог кое-что рассказать. Голос Джина звучал размеренно и тихо, но оборвался, когда в своём повествовании он добрался до семьи. Семья у него была. Семья со своими странностями и особыми гастрономическими предпочтениями. - Какие у тебя родители?- осторожно спросил Феликс, не зная, позволено ли ему задавать такие вопросы. Хван помедлил. - Обычные, наверное.- Он пожал плечами, поглаживая пальцем прохладное стекло чашки.- Свою мать я никогда не знал. Мне было полгода, когда её не стало. А мой отец... он специфический человек с любовью к театру и французской литературе. Он часто в разъездах, и сейчас живёт в другом штате. В последнее время мы очень редко видимся. Феликс молчал. Он несколько долгих секунд смотрел на хозяина бара, переваривая услышанное. Ему было действительно интересно узнать о Хване хоть что-то. Это было по-своему захватывающе и волнительно, будто он подобрался к тайне, но так и не приоткрыл завесу. Будто всё плохое осталось по ту сторону, а на этой стороне всё было простым и логичным. На этой стороне Джин всё ещё оставался человеком из плоти и крови со своими причудами и пристрастиями. Такие мысли успокаивали. Такая ложь устраивала Феликса. И он надеялся, что так будет и дальше. - Скажи,- крутя в руках второй персик, продолжил Ли,- ты скучаешь по нему? Поэтому тебе одиноко? Он спрашивал, потому что хотел знать, что он не один такой, кто цепляется за свою семью, какой бы она ни была. Хотел знать, что кому-то другому может быть одиноко, поэтому кто-то заводил себе кошку или собаку, или… человека. Такого, каким был сам Феликс. Сломленного и испорченного. - Скучаю,- признался Хван.- По нему и по своей жене. Вообще он скучал по всей своей не такой давней, но уже прошлой жизни, однако это был бы очень долгий рассказ. Вдаваться в подробности Джин не хотел, а говорить о жене вообще не планировал. Это вышло само собой. Атмосфера располагала и это была не та информация, которую он пытался скрыть. - Она погибла в пожаре почти два года назад,- добавил Хван, пока мальчик не успел прийти к логичным, но неправильным выводам. Конечно, он солгал. Его жена погибла десять лет назад, но рассказать об этом Феликсу хозяин бара не мог.- Я поздно вернулся домой и ничем не смог ей помочь. Никто бы не смог.- Он поймал на себе взгляд Ли и решил уточнить:- Это случилось не здесь. Не в этой квартире. Он хотел добавить ещё что-то, но не стал, наблюдая за тем, как Феликс поднимается из-за стола. Тот подошёл ближе и обнял его со спины. Сейчас, когда сам Джин тоже сидел, Феликс мог сделать это, не поднимаясь на носочки. Ли обнял мужчину за плечи, и сделал это мягко, пытаясь так то ли утешить, то ли сказать о том, что он здесь и рядом. - Мне очень жаль,- тихо произнёс он, и в своих эмоциях Феликс был искренен. Ему было жаль Джина. Терять близких было тяжело, а любимых, наверное, ещё тяжелее. Он не хотел, чтобы Хван переживал все воспоминания, чувства и боль потери снова. Особенно чтобы делал это один. - Не стоит,- Джин покачал головой, но от объятий не отказался. Последние два дня Феликс всегда был где-то поблизости и прикасался к нему часто, и Хвану это нравилось. Он накрыл тёплые ладони Феликса своими и продолжил:- То, что случилось, это трагическая случайность. Тебе не стоит об этом думать слишком много. Хозяин бара покосился на часы. Впереди его ждала долгая ночь, и сейчас он вполне мог потратить ещё пару часов на сон. К тому же разговоры о семье его утомили. Это была очень зыбкая тема, где ему приходилось быть осторожным и подбирать правильные слова. - Я хочу отдохнуть,- выдохнул Джин, прикрывая глаза. Объятия Ли стали крепче. Он склонил голову, едва ощутимо касаясь губами затылка мужчины, а после кивнул, понимая, что на сегодня разговоры о Хване закончены. Тот и без того рассказал больше, чем ожидал Феликс, и он был искренне ему благодарен. Эти знания дали ему ощущение близости. Феликс разжал объятия и пообещал, что сам уберёт грязную посуду. Когда Хван ушёл, он недолго провозился на кухне, а после уже привычно последовал за мужчиной, чтобы аккуратно свернуться под его боком.       Сумерки только начинали сгущаться и в баре было ещё пустовато. Народ начинал толпиться по мере того, как становилось темнее. И всё-таки на столах и в нишах уже горели свечи. В помещении пахло воском и хорошим алкоголем, горьковатым ароматом роз и духами ранних посетителей. Хван привычно сидел за барной стойкой в самом дальнем углу. Он колыхал в стакане свой ром со льдом и поднялся, когда заметил знакомые фигуры. - Артур, Фредерик,- произнёс он, подходя ближе. Те, к кому он обратился по имени, были близнецами. Близнецами с острыми чертами лица, пирсингованными губами, длинными чёрными волосами и глазами жгучими и зелёными, как последние капли шартреза на дне бутылки. Близнецы по очереди пожали протянутую руку. И когда они улыбнулись развязно и остро, Джин окинул их предупреждающим взглядом. - Вы можете выбрать любой стол. Отдыхайте, но помните, что вы здесь - особенные гости. Близнецы согласно кивнули и, обогнув хозяина бара, слились с толпой. Они заняли стол поближе к сцене. Они сидели очень близко друг к другу и о чём-то шептались. Они скользили цепким взглядом по полумраку зала, вглядывались в лица людей. После один из них поднялся на ноги и, засунув руки в карманы своей кожанки, направился в сторону бара. Сегодня на смене работал Тайлер - приятный малый с копной ямайских косичек и хорошей травкой в кармане. Иногда Фредерик приносил ему что-то из своих запасов, но сейчас был на мели. У него, конечно, было кое-что заначено, но исключительно для себя и на очень особый случай, так что Тайлеру пришлось довольствоваться рукопожатием. Фредерик пообещал ему притащить в следующий раз что-то стоящее. Тот сделал вид, что поверил, и вернулся к работе, а Эрик занял свободный стул за баром. - Эй, ты новенький?- окликнул он светловолосого парня, крутящегося у натёртых стаканов. Тот обернулся и смерил гостя пытливым взглядом. В нём Феликс узнал одного из близнецов. Тех самых, кого поприветствовал Джин. Тот на его памяти редко поднимался со стула, чтобы кого-нибудь поприветствовать лично, поэтому этот незнакомец вызывал интерес. И то, что он сел за стойку, было в каком-то роде везением. Так Феликс мог его рассмотреть. - Да,- кивнул он и подошёл ближе.- Я работаю здесь недавно, поэтому если вам нужно что-то сложнее пива, я позову Тайлера - Не нужно,- отозвался Эрик. Когда парень поднял голову, он ощутил противное чувство, очень похожее на оцепенение, и заговорил, когда тот попытался привлечь его внимание. Лицо парня за баром ему показалось отдалённо знакомым: мягкие светлые волосы, чувственные губы и кожа бледная настолько, что если приглядеться, можно рассмотреть вены и представить, как по ним течёт кровь. Эрик вдохнул глубже, и в нос ударил сладковатый и очень чистый аромат сирени. Аромат, который вместо голода вызвал тоску, разбудил давнее сожаление, которое всегда дремало очень чутко. Эрик усмехнулся и качнул головой. Он верил в судьбу и прочую лабуду, при достаточном количестве алкоголя в крови мог поверить даже в содержание текстов, напечатанных на тонких страницах брошюрок с зернистыми картинками, которые лепили на лобовые стёкла местные просветители, но в совпадения как-то не очень. - Мы с тобой нигде раньше не встречались?- полюбопытствовал он.- Точнее ты местный? Из этого города? Вопрос, пожалуй, был внезапным, и Эрик подумал, что стоило бы начать разговор издалека, но реабилитироваться не стал. В конечном итоге в обязанности бармена - особенно очень хорошего - входили беседы с посетителями. Говорить с подвыпившими людьми было в целом полезным занятием. Особенно в этом баре. Эту истину постепенно усвоил и Феликс. - Думаю, что местный,- улыбнулся он.- По крайней мере, живу здесь, сколько себя помню. Но мы вряд ли встречались. У вас запоминающееся лицо.- На самом деле Ли хотел сказать о глазах. О тех самых, которые привлекли его внимание практически сразу, но побоялся показаться грубым. - Понятно,- хмыкнул Фредерик. Его голос прозвучал разочарованно, и странная надежда, загоревшаяся во взгляде несколько минут назад, постепенно померкла. Этот парень за баром напомнил ему одного мальчика. В день своей смерти тот был совсем ещё ребёнком и был его первым убийством. Эрик до сих пор помнил тот вечер, случившийся четыре года назад, и шелест волн, накатывающих на песок. Помнил, как трепыхалось в его руках худосочное тельце, как плакал мальчик и просил не делать ему больно. Он помнил, как ладонью зажал ему рот, и как в горло текла сладкая совсем юная кровь, как он глотал не в силах остановиться. Тогда он испытал голод на грани звериного, а когда отпустил уже мёртвое тело, когда увидел на белёсых волосах кровь такую же алую, как закатное солнце на горизонте, ему стало страшно и очень грустно. Очень. Он не знал почему, но ему было важно, чтобы тот мальчик выжил. Он знал, что это практически невозможно, потому что сам закапывал его тощее тельце в тёплый сыпучий песок, но на мгновение поддался практически безумной надежде. Если бы парень сказал, что нездешний, Фредерик бы подсознательно решил, что это тот выживший ребёнок, его однодневный друг, и дышать ему стало бы легче. - Ты напомнил мне одного приятеля,- произнёс он и, чтобы не возникло неловкой паузы, добавил:- Налей мне то, что посчитаешь нужным. На лице Феликса ненадолго отобразилось удивление. Он не считал себя уникальным. Специфическим - да. Многих привлекало то, что он был азиатом. Невысоким и худым, и его волосы были очень светлыми. И он мало представлял, чем мог напомнить гостю его приятеля. Разве что той самой азиатской кровью, делающей разрез его глаз таким изящным, или веснушками, от которых Ли не пытался избавиться, потому что многим они приходились по душе. Они делали его моложе, а образ - невиннее. Озабоченных мужчин это привлекало. - Хорошо,- кивнул он на слова о выпивке.- Одну минуту. Взяв чистый стакан, Ли плеснул гостю скотч со льдом, посчитав, что тому действительно нужно выпить, чтобы разбавить привкус не самых приятных воспоминаний чем-то крепким. Он поставил перед парнем стакан и мягко улыбнулся: - Он был важен для вас? Ваш приятель?- Феликс спросил об этом, чтобы не молчать. - Нет,- качнул головой Фредерик, но после всё-таки задумался.- Мне важны воспоминания о нём или что-то вроде этого. Однажды я совершил ошибку и если бы встретил его, хотел бы извиниться. Мне бы хотелось знать, что он, где бы сейчас ни был, простил меня,- рассуждал парень, глядя на свою выпивку. Обычно, приходя в этот бар, он пил только пиво, но сейчас отказываться не стал: сегодня это было то, что нужно. Он выпил залпом, ощутив, как лёд стукнулся о зубы, зажмурился от спиртового жжения в горле и выдохнул, когда это ощущение начало утихать. - Повтори,- коротко попросил он. - Все мы совершаем ошибки. Что-то мы можем исправить, а что-то так и останется с нами до конца наших дней. Мы будем помнить о них в моменты грусти и забывать в моменты радости,- плеснув в стакан парня ещё, произнёс Ли. Это была цитата из одной книги, которую он прочёл года два назад. Почему-то эти слова крепко врезались в его память. Они делали его похожим на старика, запертого в теле подростка. В действительности Ли подростком и оставался. Просто эта цитата помогала ему жить дальше. Заглушать плохие моменты, заполнять их чем-то вроде мечты поступить в хороший колледж. И сейчас, говоря всё это, он не стремился вложить в свои слова какой-то особый смысл. Фредерик ему ничего не ответил. Он усмехнулся и выпил залпом свой скотч. - Сдачи не надо,- произнёс он и, сунув под пустую посудину купюру в пятьдесят баксов, собирался уйти. Эрик уже слез со стула, когда на его плечо опустилась рука Артура. Тот наблюдал за происходящим со стороны. Он не вслушивался в диалог, но следил за тем, что делает брат, и решил вмешаться до того, как тот накачает себя крепким пойлом и начнёт доставлять проблемы. - Ты как?- спросил Артур, перекочевав взглядом от пустого стакана к лицу Фредерика. - Порядок,- отозвался тот.- Если есть желание, можем посидеть здесь. Сегодня тут занятная компания. Он усмехнулся и кивнул в сторону парня за баром. Артур всё понял, и это обнаружение ему не понравилось, потому решение держать Эрика в поле зрения он счёл не таким уж паршивым. - Налей мне вина,- попросил Артур, и его губ коснулась едва заметная усмешка, когда он понял, что бармен замер, разглядывая их лица.- Красного,- уточнил он, и Феликс запоздало кивнул. О том, что эти двое близнецы, Ли понял ещё тогда, когда впервые увидел их, но в том, что они одинаковые от кончиков пальцев до кончиков волос, он осознал только сейчас. - Да, одну секунду,- произнёс Феликс и потянулся за чистым бокалом. Он налил гостю красное полусладкое и поставил бокал на стойку. Артур кивнул в знак благодарности. Напряжение постепенно начало рассеиваться, однако молчание всё равно затянулось: парень с той стороны барной стойки не уходил, никто из близнецов больше ничего не заказывал. Музыка в заведении затихла и в этой относительной тишине, наводненной только разговорами посетителей, голос Джина показался особенно громким: - Феликс!- позвал он. Какое-то время Хван сидел, потягивал свой ром и наблюдал со стороны, но эмоции Ли, заинтересованные и восхищённые, заставили вмешаться. Ли вздрогнул и обернулся. - Иду,- произнёс он и, извинившись перед гостями, направился к Хвану.- Что-то случилось? Долить ещё? Феликс посчитал пустеющий стакан весомой причиной, чтобы его позвать. Что-то иное он не предполагал. - Не нужно. Джин отодвинул свой стакан в сторону и, перегнувшись через стойку, усмехнулся: - Кажется, тебе приглянулись мои родственники?- шептал он, практически прижимаясь губами к уху Феликса, чтобы никто из его особенных гостей не слышал этих слов. - Твои родственники?- переспросил Феликс. Он удивленно перевёл взгляд в сторону близнецов, понимая, что интуиция его не подвела. Эти двое действительно были чем-то похожи на хозяина бара. Это осознание заставило холодок пробежать по его спине, и Феликс вздрогнул, ощутив горячее дыхание на своей коже. - Они…. красивые,- тихо признался Ли, посчитав, что должен сказать хоть что-то. Он выпалил первое, что пришло на ум. Хотя в действительности Хвана он тоже считал красивым. Красивее всех тех, кого он когда-либо встречал в своей жизни. И даже красивее близнецов. Но Хван его об этом не спрашивал, и Ли не навязывался со своими комплиментами. - Вот как,- выдохнул Джин, и было в этих словах что-то ядовитое, ревностное. Он отстранился и, постукивая пальцами по пустому стакану, уставился на Феликса испытывающим взглядом. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как тот опускает взгляд, как сжимает в пальцах полотенце в попытке занять себя хоть чем-то. Хвану нравился поток ярких эмоций - помесь смятения с любопытством. Когда Феликс вновь предложил ему выпить, хозяин бара покачал головой: - Я сам себе налью,- произнёс он и, поднявшись, прошагал за барную стойку. Иногда, в моменты очень хорошего настроения, Джин помогал Тайлеру. При необходимости он мог заменить его полностью, чтобы у него было время на перекур и ужин, однако с тех пор, как появился Феликс, он этим не промышлял. Сегодня Джин решил вспомнить старую привычку. - Нечасто увидишь тебя за работой,- протянул Фредерик, пытливо склонив голову в бок. - Умолкни и пей,- сухо бросил Хван, толкнув в его сторону разбавленный скотч. В буквальном смысле эти слова означали, что Эрик может поднять свою задницу и свалить куда-нибудь подальше, но Джин старался быть вежливым, потому сказал только это, а Фредерик остался там, где и сидел. Артуру Хван подлил ещё вина, а после перевёл взгляд на Феликса: - Если хочешь, я могу сделать что-нибудь для тебя. Что-нибудь особенное. - Для меня?- непонимающе переспросил Феликс. До этого дня Джин не предлагал ему выпить. Он вообще попросил Ли не пить за баром и быть аккуратным при дегустации перед подачей коктейлей, когда Тайлер давал добро сделать что-то простое. Поэтому предложение Хвана заставило его удивиться и задуматься. - А точно можно?- спросил он и, когда Хван утвердительно кивнул, Ли попросил что-то сладкое. Что-то на усмотрение мужчины. Тот оглядел бутылки на стеклянных полках. Поблёскивающие бутылки с потёртыми этикетками и этикетками вполне новыми, прозрачные бутылки и бутылки из толстого цветного стекла. Он взял светлый ром и бузинный ликёр. Он смешал их с малиной и яичным белком. Коктейль получился красноватый и с белой пенкой. Он пах ягодой и был сладким, как и просил Феликс. И пока Джин готовил его, близнецы удалились за свой стол возле сцены. И когда они ушли, в эмоциях Феликса проскользнуло что-то очень похожее на разочарование. В этот бар нечасто заходил кто-то настолько юный. Кто-то, с кем он мог поговорить, и кто хотел бы заговорить с ним, игнорируя тяжёлый взгляд хозяина бара. Феликс ничего не сказал, но Джин всё равно почувствовал эти эмоции. Он протянул Ли рюмку на высокой ножке и кивнул в сторону того стола, куда косился Ли. - Если хочешь, ты можешь познакомиться с ними поближе,- сказал он.- Быть может, вы поладите. Несмотря на вспышку кратковременной ревности, близнецам он доверял практически так же, как себе самому. Доверял и знал, что они - определённо точно - не станут пытаться вонзить в Феликса свои зубы и не станут пить его кровь. Знал, что они не станут вредить кому-то, кто принадлежит ему. А то, что Феликс с ним, он дал ясно понять. - Я могу заменить тебя за баром,- продолжил Хван, когда понял, что Феликс замер, глядя в ту сторону, где сидели близнецы. Тот так и стоял, держа в руках рюмку, и мялся, не зная, как лучше отказать. Близнецы ему понравились. Они показались Ли интересными, и будь он хотя бы пьян или в окружении таких же подростков, как и он сам, то проблем с тем, чтобы подойти и познакомиться ближе, у него бы не возникло. Вернее тогда он мог бы хотя бы найти причину для разговора, но сейчас Феликс мало представлял, как это будет выглядеть. - Нет, всё в порядке. Мне и тут хорошо. Он так сказал, а после с позволения Джина взял небольшой перерыв. Ли не покидал пределов бара. Он ненадолго пропал в кладовой. Там он выпил свой коктейль, и оттуда по просьбе Тайлера прихватил бутылку с вином. Феликс считал, что на этом его общение в этот вечер закончено, но после Тайлер снова попросил об одолжении, и Ли пришлось относить бокал с сангрией и стакан с разбавленным скотчем за тот самый столик. Остановившись, Феликс извинился и тихо произнёс: - Простите, я принёс ваш заказ. Он окинул взглядом близнецов. Те были одинаково одеты. Они синхронно двигались и синхронно замирали, и смотрели на него пристальным взглядом зелёных глаз. Феликс замешкался. И когда это случилось, Фредерик улыбнулся ему широкой улыбкой. Улыбкой развязной и, быть может, даже хищной. Из-под его верхней губы виднелись острые белые клыки. Феликс старался не пялиться, но Артур всё равно заметил этот взгляд. - Ты на это смотришь?- он сдержанно улыбнулся и, приоткрыв рот, провёл языком по зубам. Феликс хотел ответить отрицательно. Хотел извиниться и вернуться к Тайлеру за барную стойку, но что-то внутри него заставило слабо кивнуть. Он вспомнил, как, целуя Джина, ощутил языком такие же острые клыки. Тогда Ли побоялся что-то спрашивать. Точнее он вообще не хотел этого делать. Но эти парни не жили с ним под одной крышей, а выпитый коктейль придал ему немного смелости. - Вы... тоже пьете кровь?- выпалил Феликс. Это был тот вопрос, который он бы не осмелился задать Джину, но мужчина сейчас был далеко и вряд ли слышал то, о чём они здесь говорят. А ещё Ли мог свести всё в шутку, если станет совсем неловко или слишком страшно. В конечном итоге это заведение было в каком-то смысле тематическим, и тут всегда ошивались странные личности, мнящие себя существами из городских легенд. Они носили линзы, затачивали зубы, странно одевались. Феликс к ним давно привык. К ним и к их странностям. Поэтому да, он вполне мог сказать, что это всего лишь шутка. - А что, хочешь угостить?- В разговор вклинился Фредерик. Он усмехнулся и подвинулся в сторону, похлопав по освободившему месту на диване. Он отпил разбавленный скотч из своего стакана и уставился на Феликса заинтересованным и, как тому показалось, голодным взглядом. Эрик собирался спросить, что там насчёт угощения, но Артур заметил, как тот формулирует мысль, и больно пнул его ногой под столом. Фредерик поморщился и прикусил язык. - Кто-то здесь пил твою кровь?- осторожно спросил Артур. Он не знал, как много знает Феликс, и пытался прощупать почву. Ли невольно усмехнулся. Говорить с кем-то своего возраста было проще. Вернее он надеялся, что эти двое не намного старше его самого. - Возможно,- уклончиво ответил он и неосознанно покосился в сторону барной стойки, где обычно сидел хозяин этого бара.- Угощать не стану.- Вопрос Эрика Ли услышал, но с ответом припозднился. Он сел только потому, что вокруг было много людей и ему ничего не угрожало. По крайней мере, он хотел так думать. - Замри,- бросил Эрик. Он приблизился к Феликсу и, приподняв прядь светлых волос, принюхался. После провёл языком по шее до уха, слизывая испарину, и отстранился. - Жаль, что не станешь,- прокомментировал он.- Ну, угощать в смысле. Ты на вкус, как сирень. Как самые последние увядающие цветы,- продолжил он и запил этот вкус принесенным скотчем, чтобы унять голод. Вообще он редко растрачивался на такие слова, красивые и значимые, но сейчас других подобрать не смог. Артур покосился на него и тихо хмыкнул. Он ничего не предпринял, когда близнец потянулся к мальчику, потому что знал, что тот не укусит на людях, но, судя по лицу, сказанные слова оценил. - Этим ты мне и напомнил одного моего знакомого. У него были такие же волосы и глаза, и он пах так же. Только веснушек не было,- рассуждал Фредерик, гремя льдом в стакане. Он видел, как Феликс стирает с кожи невидимый след от его слюны рукавом своей белой рубашки. Как хмурится и, кажется, проглатывает какое-то очень крепкое ругательство. Такое, какое непринято говорить вслух в приличном обществе. - Не делай так, пожалуйста,- бросил он. Ощущения были странными. И окажись они с этим парнем в другом месте и при других обстоятельствах, не знай Ли о том, что близнецы - родственники Джина, он, возможно, отреагировал бы иначе. Возможно, он позволил бы себе небольшой флирт в той жизни, которую учился называть прошлой. - Если я не буду так делать, как смогу попробовать?- резонно полюбопытствовал Эрик, но поймал на себе тяжёлый взгляд близнеца и умолк. У Феликса к тому времени сформировался вопрос, не съел ли тот часом своего знакомого, но вслух он произнёс иное: - Значит, мы все на вкус как сирень?- поинтересовался Ли, чтобы не упустить нить разговора. - Нет,- покачал головой Артур, вернув своё внимание Феликсу. Тот задел опасную тему, потому он старался отвечать односложно.- Не все,- продолжил он.- У каждого человека свой запах. Разве нет? - Возможно,- дёрнул плечом Ли.- Я не так хорошо различаю запахи. Я ощущаю аромат духов, запах сигарет, алкоголя и пота. Я могу назвать много банальных вещей, но никто для меня не пахнет увядающей сиренью. Поэтому мне интересно. Интересно, как пахнет для вас, например, Джин или Тайлер? - Джин пахнет травами,- ответил Артур, глядя в глаза Феликса прямым взглядом. В нём, в этом взгляде, не было предупреждения, но Артур внимательно наблюдал за тем, как меняется выражение лица этого парня, как он реагирует на его слова.- Травами жгучими, как шартрез. И свежими яблоками. - А Тайлер пахнет травкой, которую курит за баром, когда появляется свободная минута,- посмеиваясь, подхватил Фредерик.- А вообще от него несёт какими-то специями и фруктами. Чем-то вроде жёлтого чили и аки. Резкий и одновременно разбавленный запах, неинтересный и скучный.- Эрик дёрнул плечом, и если бы говорил прямо, то сказал бы, что Тайлера он - определённо точно - не собирался кусать. Для Феликса такие рассуждения были малопонятны, и он откровенно жалел, что в его руках нет бокала с чем-нибудь крепким. Тогда он мог бы делать паузы, чтобы подбирать правильные слова. - Хорошее обоняние,- произнёс он, когда понял, что молчит слишком долго.- Это семейная черта? Джин сказал, что вы родственники. - Родственники,- подтвердил Эрик и растянул губы в острой улыбке. Разговоры об ароматах чужих тел его раззадорили, и взгляд зелёных глаз вновь поплыл по залу в поисках кого-то подходящего. Кого-то такого, кто не пах бы цветами, и кого можно было бы незаметно умыкнуть из толпы. - У нас особенная семья,- уклончиво ответил Артур. - Я заметил,- произнёс Феликс, осознавая, что бродит по очень тонкому льду. Пока что он ещё видел дно, но чем дальше шёл, тем глубже становилось.- Красивая семья,- помедлив, добавил он. - Мы можем выпить, если хочешь,- предложил Артур и протянул Феликсу свой нетронутый бокал, заметив, как тот заламывает пальцы и шарит взглядом по столу в поисках занятия. - Не стоит,- качнул головой Ли. Он хотел ещё о многом спросить, но уже услышанного было достаточно, чтобы сделать определённые выводы о мужчине, сидящем за барной стойкой и пьющем свой неразбавленный ром. - Я и так задержался. Людей много и работы. Но за разговор я благодарен. Улыбнувшись, Ли поднялся на ноги. Он уже собирался попрощаться и уйти, когда замер, ловя себя на абсолютно безумной мысли о том, что эти двое – его единственный шанс получить ответы на те вопросы, которые сам Феликс старательно игнорировал всё это время, считая, что жив только благодаря своему молчанию. - Скажите,- обратился он к близнецам совсем тихо,- если я однажды решусь поделиться с кем-то из вас своей кровью, вы сможете ответить мне на интересующие меня вопросы?- Он сказал это, потому что знал, что всё в мире имеет свою цену, а этим двоим вряд ли нужны были деньги. - Предлагаешь сделку?- Фредерик оторвался от созерцания зала и перевёл заинтересованный взгляд на парня. Кровь Феликса его не интересовала, но смелость мальчика Эрик оценил. Он переглянулся с Артуром. Тот качнул головой, Фредерик коротко кивнул и на этом их странное общение закончилось. Две пары зелёных глаз уставились на Феликса пристально и выжидающе. Близнецы замолчали и стали практически неотличимы. - Нам не нужна твоя кровь,- первым заговорил Артур,- но я дам тебе один совет: когда приходишь в это место, никому не предлагай рассчитаться такой монетой. Для тебя это может плохо закончиться.- Что именно это значит, он уточнять не стал.- Что касается вопросов... Ты можешь их задать. Возможно, на некоторые я смогу ответить. Или задай один, но самый важный. Тот, который тебя тревожит. - Всё-таки сделка мне нравилась больше,- ответил Феликс, но для себя понял, что в ночь, когда он впервые столкнулся с Джином, такое предупреждение ему было бы не лишним.- Вы ведь не люди?- продолжил он, перейдя на едва различимый шёпот. - А на кого мы похожи?- спросил Артур. Фредерик только тихо хмыкнул и спрятал ухмылку в стакане со скотчем. Завязавшаяся беседа пришлась ему по вкусу, и искать жертву он передумал. - Не знаю,- Феликс неуверенно дёрнул плечом,- но название бара вам под стать. - Хочешь сказать, мы похожи на вампиров?- повёл бровью Артур, и по его лицу не было похоже, что он шутит. Оно выглядело серьёзно и остро, и голос его звучал совсем тихо. Феликсу приходилось сесть обратно и прислушиваться, придвинувшись к столу, но Эрик, кажется, его прекрасно слышал. - Веришь, что они существуют?- подхватил тот. - Я этого не говорил,- отрицательно покачав головой, ответил Ли. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно,- но я верю в то, что острые зубы - не семейная черта. И когда кто-то режет тебя и пьёт твою кровь, то у него есть на это причины. И что если я неожиданно порежусь,- Феликс перевёл взгляд на Эрика, в чьих глазах отчётливо видел интерес и голод,- то мне, скорее всего, не поздоровится. Фредерик тихо рассмеялся, и его улыбка из хищной превратилась в обаятельную. Многих людей, которые видели её, уже не было в живых. Она была притягательной, позволяла легко заводить беседу, но не сулила ничего хорошего. Артур знал это, потому бросил на брата предостерегающий взгляд. В конечном итоге они действительно были гостями и не хотели доставлять Джину проблем. - Если ты порежешься, тебе ничего не будет,- спокойно ответил Артур.- Крови вокруг много. Гораздо больше, чем ты думаешь. Ты не ощущаешь её запаха, но мы его чуем. Он манит нас, но это можно контролировать, иначе мы бы не смогли здесь находиться. Не смогли бы находиться среди людей. Он не сказал ничего напрямую, но этими словами ответил на все вопросы Феликса. Или, во всяком случае, на те, которые тот задал. Артур был из тех, кто мог позволить себе такие рассуждения. Иногда близнецы перед тем, как забрать чью-то жизнь, говорили своим жертвам о том, кем являются, и тогда те умирали восторженные и с мыслью, что это не навсегда. С мыслью, что после они очнутся такими же, станут одними из тех, кто бродит в сумраке городов и охотится за свежей кровью, кто пьянеет от ночи и запахов, кто будет жить и оставаться молодым, пока меняется мир вокруг. Пожалуй, так было даже лучше. Это были хорошие мысли. Эти люди умирали с надеждой на будущее. Так Артур себя успокаивал, когда становилось особенно паршиво. - Вот как. Это обнадёживает,- помедлив, кивнул Феликс, хотя после такого откровения верить в то, что его не съедят при случае, стало труднее. Он сцепил пальцы в плотный замок, чтобы скрыть лёгкую дрожь. Всё, что рассказали ему близнецы, заставляло Феликса подбираться к тем выводам, которые он изначально не хотел принимать. К тем словам, которые боялся сказать даже самому себе. Но с этими двумя говорить ему было проще. Может быть, дело было в том, что они как-то располагали к себе. А может, в том, что они вели себя, как подростки. Такие же подростки, как и он сам. С ними было легко вести беседу, а ещё в их руках не было ничего острого. - Угораздило же меня...- Последнее Ли произнёс вслух, не сразу осознав это. - Это верно,- хмыкнул Фредерик, облизывая горчащие губы. Обычно он никогда первым не раскрывал свою сущность, даже если очень хотелось. Ждал, когда это сделает Артур. У того была странная чуйка, кому можно довериться, а кому лучше не стоит. В первой категории всегда было пустовато. О том, кто они такие, знал только один человек: парень по имени Каил. Он был на год старше, пил только один сорт тёмного пива и рассекал по загородным трассам на стареньком, но вполне годном «шевроле». Каил погиб ещё в прошлом году во время одного из заездов. Его машина слетела с трассы, перевернулась и взорвалась до того, как его успели достать. О случившемся близнецы узнали только на следующее утро. О том, кто они, больше Артур никому не рассказывал. Он бы и сейчас не сказал, если бы не Джин и его пристрастия. Феликсу следовало знать, с кем он имеет дело, и осознавать последствия такого знакомства. - Мы где-то между Санта Клаусом и Зубной феей,- продолжил Фредерик.- Только с той, другой, тёмной стороны. Но ты вроде бы неплохой парень, так что мы тебя не съедим.- Он выдержал театральную паузу и добавил:- Наверное.- После Эрик всё-таки улыбнулся.- Не переживай, не съедим. Мы друзей не едим. А ты, вроде как, друг, да?- Он протянул Феликсу руку. Феликс медлил, ощущая, как близко подбирается страх. Он заставлял хмуриться и тратить силы на то, чтобы сохранять спокойное выражение лица. - Не знаю,- честно ответил тот. Он перевёл взгляд на протянутую руку, после на лицо Эрика и снова на руку. Умирать Феликсу не хотелось. Но осознание, что это может случиться в любой момент, ему не нравилось. Пришлось сделать вид, что этот разговор был будничным, и сжать чужую ладонь. И если бы он читал больше современной литературы, то удивился бы тому, что ладонь оказалась тёплой. Но Феликс не читал. И о вампирах знал немного, несмотря на то, что жил в городе, где жутеньких историй о них ходило великое множество. - Прежде никто не грозился меня съесть. Но всё бывает в первый раз, верно? - Это шутка и далеко не самая удачная,- произнёс Артур.- Те, кто действительно захотят твоей крови, не будут вести с тобой долгих бесед. Это слишком заметно. Если ты исчезнешь, и тебя будут искать, кто-то обязательно вспомнит, когда и с кем ты говорил, а это доставит проблемы. - Когда мы кормимся, то делаем это скрытно,- подхватил Фредерик, возвращаясь к своему скотчу с подтаявшим льдом.- И не имеем привычки уведомлять об этом предполагаемый ужин. - Это обнадёживает. Наверное. Как бы Феликс не старался, уверенность в его голосе всё-таки дала трещину. Да, он понимал, что эти двое его не съедят. По крайней мере, они так говорили. Возможно, из-за кровного родства с Джином или из-за количества людей, которые видели, как он с ними говорил, а может, потому что назвали его другом. Точного ответа Феликс не знал и скользнул взглядом по лицам близнецов. - Сколько вам лет?- выдохнул он.- Или об этом непринято спрашивать? - Восемнадцать,- спокойно ответил Артур и поднёс бокал к губам. - Правда, восемнадцать,- хмыкнул Фредерик, поймав недоверчивый взгляд.- По нашим меркам мы ещё совсем дети. Детишки с привилегиями,- протянул он, многозначительно тряся стаканом. - Думаю, вряд ли есть вопросы страшнее тех, которые ты уже задал,- продолжил Артур.- Обычно мы не распространяемся о том, кто мы есть. Прочее уже не так значимо. - Даже если бы я хотел кому-то рассказать, мне бы никто не поверил,- отозвался Феликс, и его губ коснулась немного скомканная улыбка. Так улыбаются дети, которые знают, что им никогда и ни за что не поверят, что бы они ни сказали, и какой бы очевидной ни была правда. Ли даже на мгновение представил, как возвращается домой к матери и говорит о том, что повстречал вампиров и теперь живёт с одним из них. Та, вероятнее всего, решила бы, что её сын накачался какой-то дешёвой дурью. Друзей, чтобы рассказывать нечто подобное, у него тоже не было, а в священнослужителей он не верил. Те если и боролись с нечистью, то делали это за деньги и, очевидно, очень паршиво. Феликс думал об этом и молчал. Артур ждал вопросов. Когда понял, что их не последует, заговорил сам: - Скажи, что тебя связывает с хозяином этого места?- спросил он, задержавшись взглядом на Ли. Отчасти он догадывался, но решил удостовериться. Мальчик тяжело вздохнул. Правильного ответа Феликс не знал. Он мог пошутить о том, что особенный. Что его запах настолько понравился Джину, что тот решил сохранить его себе, но это была бы ложь. Он был обычным подростком. Во всяком случае, он так думал. И его запах оказался неуникальным. Внешность тоже. - Думаю, я его развлечение,- наконец-то произнёс он, прерывая свои размышления.- Хёнджин подобрал меня с улицы. Он заботится обо мне, а я спасаю его от одиночества. Как-то так. - Зря ты так,- усмехнулся Фредерик и, поймав вопросительный взгляд Феликса, покачал головой. Объяснять ему было откровенно лень. Обычно эту работёнку он оставлял Артуру. С губ последнего сорвался тяжёлый вздох, и он откинулся на спинку дивана. - Мы не заводим себе обычные развлечения,- пояснил тот.- Одно дело находиться среди людей, как, например, здесь. И совершенно иное - быть с человеком наедине. Особенно с тем, чей запах пришёлся по вкусу. Для многих это сложно. Сложно сдерживаться, ощущая шум крови и аромат тела так близко. Сложно вести себя обычно. Сложно рассчитать силу, чтобы ненароком ничего не сломать. Джину больше лет, чем нам двоим вместе взятым. Он по натуре сторонится людей, не говоря уже о том, чтобы привести незнакомца в свой дом. Если такое случилось, значит, в тебе действительно есть что-то особенное. - Верно,- подхватил Эрик.- Что-то в тебе или твоих эмоциях заставило его изменить своим принципам. - Моих эмоциях?- переспросил Феликс, а после ощутил уже знакомый стыд. Он осел на его щеках лёгкой краснотой, и Ли отвёл взгляд. Все эмоции, которые он показывал Джину, были ужасными. Он много плакал и многого боялся. Он поступал опрометчиво и глупо. Он просил мужчину стать для него семьёй, но откровенно не понимал, как долго сможет скрашивать чужое одиночество, и как быстро надоест хозяину этого места. От сказанного близнецами понятнее не стало. Особенным он себя тоже не почувствовал. - Тогда я не знаю ответа на этот вопрос. Мне не понять его. И, скорее всего, не понять даже половины того, о чём вы говорите. - Ты привыкнешь, если останешься с нами,- дёрнул плечом Фредерик, рассеянно водя пальцем по краю своего стакана,- и многое поймёшь. Например, если говорить о воздержании, то представь, что ты очень голоден, и кто-то даёт тебе зажаренную куриную тушку. Она такая сочная, что жир стекает по пальцам. Ты хочешь вонзить в неё свои зубы, чтобы наконец-то наесться, но вынужден укладывать в свою постель, поправлять одеяло и целовать перед сном. Вот как-то так. Меня, например, твой аромат не тревожит. Он вызывает воспоминания, но не более того, однако могут отыскаться любители. Эрик говорил правильные вещи. Те, к которым стоило бы, прислушиваться, но Феликс теперь не мог отделаться от чувства, что он и есть та самая куриная тушка. Та, с которой возился Хван. Он кормил её, поил, одевал, отвозил в школу и забирал после уроков. А ещё укладывал спать в свою постель. Ли хотел спросить ещё кое-что. Он практически решился, когда его отвлёк голос Джина. Тот бесшумно подошёл к столу, и Феликс не знал, как долго мужчина простоял за его спиной и стоял ли вообще. Но то, как тот собственнически опустил руки на его плечи, заставило Феликса неосознанно вздрогнуть. - Тайлеру нужна помощь,- коротко бросил Хван, окидывая близнецов предупреждающим взглядом. - Рад был познакомиться,- произнёс Феликс. Он поднялся из-за стола и направился к своему рабочему месту, чтобы уже после, натирая стаканы, избегать взгляда мужчины. Он чувствовал себя очень неловко, как если бы узнал чью-то тайну, которую не должен был знать. А если и должен, то не таким образом. Он мог бы подойти к Джину сам и попробовать поговорить. Он мог бы зайти издалека и задать те вопросы, которые его беспокоили. Точнее Феликс пытался их забыть. Он не хотел знать, как так вышло, что его сломанная рука зажила меньше, чем за пару часов, как Джин так легко смог сорвать с места тушу Бена, и почему с таким вожделением пил его, Феликса, кровь в ту самую первую ночь. Ли не хотел, но эти мысли никогда не утихали. Они угасали, притуплялись на время, но не исчезали полностью. Он допускал, что близнецы могли всего лишь подшутить над ним, но если они всё-таки сказали правду... Феликс бросил в сторону хозяина бара мимолётный взгляд. Тот вновь привычно сидел за стойкой, отрешённо колыхал в стакане свой ром и вёл с кем-то ненавязчивую беседу. И, наверное, Феликсу следовало бы его бояться, но это чувство так и не пришло. Ли усмехнулся, осознавая, что он больше боится Бена, уже мёртвого и гниющего в какой-нибудь канаве где-то далеко за пределами города, своего отчима, которому за него вроде бы заплатили, и даже Бирса с его выцветшими глазами, раритетным фотоаппаратом и извращёнными фантазиями. И было даже что-то ироничное в том, что людей он боялся больше, чем существ из городских легенд. Легенд, которые Феликс изредка слышал, но никогда не запоминал. Последний месяц был едва ли ни лучшим в его жизни, и что-то менять Ли не хотел так же, как и знать, где и когда кормится хозяин этого бара.       Бар закрылся ровно в четыре утра. Близнецы покинули заведение часом раньше. Уходя, они махнули Феликсу рукой, и Эрик лихо улыбнулся мальчику, обнажив свои зубы, прежде чем выскользнуть за дверь. Он сделал это, и Феликс тихо чертыхнулся себе под нос. Он надеялся больше никогда не повстречать этих двоих. А если и встретить, то только в присутствии Джина. Он думал об этом, когда поднимался в комнату с антикварной кроватью. Сегодня была насыщенная ночь. Он устал и собирался переодеться, и пока его пальцы скользили по непослушным маленьким пуговицам, в голове всё тише звучали чужие слова. Вскоре они вовсе смолкли, сменяясь звуком чужих шагов. Когда Хван вошёл в комнату, Феликс как раз закончил с рубашкой и потянулся к поясу брюк. Он замер, так и не расстегнув его до конца. Сердце пропустило один удар, и все мысли в черепной коробке беспокойно взметнулись. Страха не было, но взгляд Ли неосознанно стал более сосредоточенным, ищущим и испытывающим. Он будто искал несуществующие отличия, которые бы уверили его в том, что перед ним не человек. Что-то, кроме клыков. Однако хозяин бара ничем не отличался от людей. По крайней мере, внешне. Разве что во взгляде читалась усталость. Усталость прожитых лет. Феликс хорошо помнил слова близнецов. Из их рассказа выходило, что хозяину бара, по меньшей мере, около сорока. А может, даже больше. Насколько больше, Феликс представлял смутно. Он не мог понять, каково это - жить так долго. Жить и наблюдать за тем, как меняется мир, а твоё отражение в зеркале остаётся неизменным. Жить и осознавать, что люди вокруг тебя состарятся и умрут, а ты останешься прежним. Останешься и всегда будешь таким. Всегда будешь сидеть в этом баре на Бурбон-стрит, пить ром и встречать своих особенных гостей, чтобы после вернуться в пустую квартиру и уснуть. А может, подумал Феликс, когда живёшь так долго, восприятие меняется. Может быть, для таких существ, как хозяин этого бара, один день превращается в вечность, а вечность сжимается до размеров одного дня. Он размышлял об этом, пока Джин не позвал его по имени. - Ты сегодня рассеян,- сказал Хван, но о причинах спрашивать не стал.- Я попросил кухню приготовить нам завтрак,- добавил он. Обычно они завтракали по возвращении домой, но сегодня бар закрылся на два часа раньше, поэтому разжиться едой здесь Хван счёл не такой уж паршивой идеей. - У меня есть неплохое вино,- продолжил он, снимая пиджак и расслабленно потирая плечи. - Прости,- тряхнув головой, отозвался Ли. Он собирался извиниться, а ещё хотел поблагодарить за завтрак, но вместо этого сделал шаг навстречу. Феликс подошёл ближе и, подняв взгляд на мужчину, улыбнулся. Мягко и как-то по-особенному ласково. Он обнял его за талию и прижался щекой к груди, прикрывая глаза. Он ощущал под пальцами тепло даже через ткань рубашки, слышал, как там, за рёбрами, бьётся чужое сердце, и слышал, как тяжело вздыхает мужчина, обнимая его в ответ. Ли поднял голову, чтобы вновь посмотреть на хозяина бара. - Поцелуй меня,- попросил Феликс, и эта просьба не звучала отчаянно и требовательно. Он просил, и его эмоции сочились печалью и нежностью. Такой откровенной и робкой, которую хотелось запомнить, попробовать на вкус и сохранить где-нибудь в подсознании. Джин неспешно склонился. Помедлив, он прижался губами к губам Феликса и прикрыл глаза. Он запутался пальцами в светлых волосах. Его поцелуй был чувственным, но практически таким же осторожным, как там, на Канал-стрит. Обычно Джин избегал таких прикосновений и не позволял себе лишнего. Он всегда держался отстранённо. И вместе с тем он очень не хотел, чтобы Феликс ушёл с кем-то другим. Это он понял сегодня, сидя за баром и впитывая чужой неприкрытый интерес, искреннее стремление узнать поближе и прикоснуться. Понял, когда наблюдал за тем, как мальчик сидит за столом и говорит с близнецами. Как они прикасаются к нему. Хван думал, что в тот момент ощутил давно забытую ревность, и только после различил собственное зачаточное чувство потери. Если бы не это, он бы не позволил Феликсу прижиматься к себе. И не стал бы отвечать на его просьбу. И тем более не позволил бы Феликсу уцепиться пальцами за ремень на своих брюках. - Можно,- тихо прошептал Ли, разрывая поцелуй,- я помогу тебе снять рубашку? Он спрашивал, не замечая, что его собственное дыхание стало тяжелее. Что по телу пробежала странная волна: что-то среднее между страхом и возбуждением. Ли хотел помочь Хвану расслабиться. Хотел, чтобы тот не чувствовал себя одиноким, чтобы знал, что он, Феликс, всегда рядом. Джин многое для него сделал. Он сохранил ему жизнь. И он оберегал его от ужасов этого мира. Феликс был ему благодарен за это. И выражал благодарность по-своему. Выражал её мимолётными улыбками, горячим завтраком в те дни, когда ему хватало сил его готовить, и даже этими ненавязчивыми прикосновениями. Хван кивнул, и пальцы Феликса потянулись к мелким перламутровым пуговицам. Он расстёгивал их медленно и последовательно. Он сосредоточенно хмурился и замер, взглядом зацепившись за тату. Он протянул руку и кончиками пальцев очертил несколько ветвей сухого дерева. - Скажи, ты действительно этого хочешь?- тихо спросил хозяин бара, привлекая к себе внимание. Естественно, он спрашивал ни об этой помощи и ни об этих прикосновениях. Он спрашивал об эмоциях, которые ощущал. Он спрашивал о пугливом зачаточном влечении, оставившем на щеках Феликса пятна розоватого румянца. Ли помедлил. Ему нравилось скользить по чернильным веткам. Ему казалось, что он чувствовал под кончиками пальцев, насколько они извилистые и сухие. Нравилось знать, что сейчас он был единственным, кто мог позволить себе так прикасаться к этому мужчине. Феликс думал о том, что впервые его спрашивают о чём-то подобном. Спрашивают, хочет ли он этой близости. Хочет ли того, что ненавидел. Ненавидел за боль и унижение, за то, что его брали за пару вшивых десяток. И за то, что практически никто не заботился о месте и его собственном удовольствии, а ещё о том, что с ним самим будет после. Поэтому сейчас Феликс медлил с ответом. Он склонился к боку, чтобы коснуться губами татуировки. Чтобы ощутить под языком едва ощутимый привкус чужой кожи. - Хочу,- наконец-то произнёс он, и в его словах ложь смешивалась с правдой. Джин это почувствовал, но не отстранился. Он позволял Феликсу прикасаться к себе и наблюдал за ним, глядя сверху вниз, и думал о своём. Феликс был из тех хронически тощих детишек, истории которых так любил Кристофер. Из тех подростков, которые летят на свет своих наивных мечтаний, но больно обжигаются ещё в самом начале. Из тех, кто живёт ночами, не ложится спать раньше рассвета и боится засыпать в одиночестве. Феликс был одним из сотен или даже тысяч таких же подростков, заласканных чужими губами. Его тело было испещрено невидимыми прикосновениями десятков рук. Он был обычным среди таких же, как он сам. И всё-таки было в нём нечто особенное. Что-то такое, что заставило Джина разжать хватку пальцев на его горле в ту самую первую ночь. Временами Хван задумывался, что именно это было: эмоции, чистым потоком проникающие в сознание, кровь с ароматом увядающих цветов или же огромные затравленные глаза. Он до сих пор так и не нашёл подходящий ответ, но не жалел о принятом решении. Присутствие Феликса рядом скрасило его будни, помогло двигаться дальше. И если тот хотел чего-то большего, нежели простые объятия перед сном, он вполне мог это дать, чтобы тот и дальше оставался с ним. Так Джин думал, склоняясь к нему. И его губы заскользили по шее. Он ощущал биение пульса под языком. Он бы хотел укусить, чтобы зубы вошли прямо в вену. Хотел бы вновь ощутить вкус сладковатой крови, но сдерживался и только слегка покусывал кожу, оставляя бледно-розовые следы. И они, эти укусы, заставляли Ли подрагивать. Они сделали его дыхание глубоким и рваным, а губы сухими. Феликсу приходилось облизывать их и кусать, чтобы сдерживать зарождающиеся в горле стоны - тихие и робкие, совсем на него непохожие. Ли знал, как нужно себя вести с мужчинами. С теми, которые платили за его услуги. Он знал, что они любят громких подростков. Таких, которые стараются. Которые дают понять, что ты не безнадёжен. Ли знал, что если он сейчас опустится на колени и откроет рот, то Джину будет приятно. Знал, что если очень постараться, то в постели будет не так больно, и ему удастся стонать весьма правдоподобно. Феликс потянулся к поясу на чужих брюках, но хозяин бара перехватил его руку и улыбнулся непривычно мягко. Взгляд Джина заскользил по комнате. Это была всё та же спальня с антикварной кроватью. Сейчас здесь лежали его вещи и одежда Ли, в которой тот пришёл сегодня на работу. Здесь царил привычный полумрак, разбавленный светом прикроватных ламп под плотным тканевым абажуром. Здесь пахло древесными духами и прохладой этого вечера, и сигаретным дымом, затекающим в комнату через приоткрытое окно. И простыни на кровати были чистыми, а тяжёлый балдахин защищал от порывов ветра. Хван подхватил Феликса под бёдра и мягко опустил на покрывало. Пальцами он провёл от кадыка до живота, очерчивая впадинку пупка, и коснулся ремня на брюках. Он расстёгивал их неспешно и смотрел в голубые глаза немигающим взглядом. Джин не отводил взгляда от его лица даже тогда, когда пальцы скользнули ниже. - Расслабься. Тебе будет приятно,- выдохнул он и, склонившись, смял его губы своими. Он целовал медленно и, пожалуй, осторожно. Джин старался не задеть его острыми клыками. Такими же, какие были у близнецов. Он был осторожен и ласков, и Ли отвечал ему очаровательной дрожью. Феликс вздрагивал от ласк, мягких и нежных. К нему никто и никогда не прикасался настолько трепетно, словно он действительно что-то значил. Ни один из мужчин, с которыми он проводил ночь, не заботился о том, чтобы ему было хорошо. Женщины тоже не стремились к этому. Поэтому Феликс вздрагивал, отвечая на поцелуй. Он касался ладонью щеки Джина. Он наслаждался теплом кожи под пальцами. Он сминал чужие губы, покорно впуская язык в свой рот. - Джин,- совсем тихо прошептал Феликс, когда с его губ сорвался тихий стон. Он невольно отстранился, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. Феликс кусал губы, позволяя Хвану касаться его интимно. - Я рядом,- отозвался хозяин бара, стаскивая с Феликса остатки одежды. Он произнёс эти слова тихо и так, словно в этом действительно была необходимость, а после коснулся губ Ли пальцами и надавил на нижнюю, проскальзывая в рот. Джин затаил дыхание, когда кожи коснулся мягкий влажный язык, и коротко усмехнулся, когда мальчик попытался укусить его пальцы. - Согни ноги в коленях. Вот так. А теперь разведи. Хван говорил ему, что делать, обдавая губы горячим дыханием, оставляя мимолётные поцелуи на подбородке и алых щеках. Он проник в его тело влажными пальцами, ощущая, как горячо и узко там, внутри. Его движения были ленивыми, медленными до тех пор, пока он не нашёл нужную точку, пока Феликс не застонал и не прогнулся в спине. - Так хорошо, да?- усмехнулся Хван, прижимаясь губами к шее. Он ласкал Феликса и не стремился раздеться сам, и в целом он делал то, что ему было несвойственно. Обычно, когда искал физического удовлетворения, Джин желал секса без долгих прелюдий. Он никогда не выбирал тех, кто требовал много ласки и нежности, и никогда не спал с девственницами. Если девушка была с сюрпризом, он просто уходил, и с той же лёгкостью мог выкинуть из своей постели любого, кто не пришёлся ему по вкусу, кто раздражал поведением или даже запахом. С Феликсом всё было иначе. Ему хотелось любить его тело прикосновениями, хотелось, чтобы мальчик запомнил эту ночь. И он не знал, что Ли действительно запомнит её как ту, когда впервые ему было хорошо. Феликс чувствовал, как плотный клубок стягивается внизу живота, как напряжение становится осязаемым. Он не ощущал боли, и в этом была своя изощренная ласка, способ привязать его крепче. Феликс был отзывчивым. Он стремился прикоснуться к Джину. Он выгибался под давлением пальцев, дрожал, покрываясь испариной. Ли гладил мужчину по плечам и спине, касался его лица мягко и нежно, с немым обожанием и громкими стонами. - Постой,- вздрогнул Феликс, сжимая запястье Хвана, пытаясь отстраниться.- Дай мне минуту... или я сейчас кончу…- простонал он в губы, неосознанно выгибаясь в спине всё сильнее.- Пожалуйста. Я не хочу... не хочу, чтобы всё так быстро закончилось. - Я хочу, чтобы тебе было хорошо,- выдохнул Джин.- Расслабься. Если захочешь, после мы продолжим,- шептал он.- Ну же. Несмотря на хватку тонких пальцев, движения его руки стали настойчивее и ритмичнее. Он разводил и смыкал пальцы, ощущал крупную дрожь чужого тела, то, как оно пульсирует и сжимается, и выпивал стоны из губ Феликса. Он ласкал его изнутри и прижимал к нагретым простыням. И не остановился даже тогда, когда Ли прогнулся в спине, и на его живот попали капли горячего вязковатого семени. Только движения пальцев стали вновь томными и медлительными. Склонившись, Хван прижался губами к взмокшему лбу и сделал это как-то любовно. - Я хочу тебя,- тихо произнёс он, поймав взгляд мутных глаз.- Ты позволишь? Обычно Джин не ставил в известность и не интересовался такими вещами. Это было не в его духе. Однако сегодня он счёл это необходимым и, пожалуй, правильным. Он не знал, как долго Феликс сможет находиться рядом с ним, и как сложится его дальнейшая судьба, но хотел, чтобы тот понял, что никто не должен прикасаться к его телу против воли, никто не должен видеть его таким и брать за пару баксов по прихоти. Он не был уверен, что прошлое Феликса удастся вытравить из сознания так просто, но хотел хотя бы попытаться. - Да,- на выдохе произнёс Ли. Его тело горело, обласканное чужими прикосновениями, плоский живот всё ещё подрагивал. Если бы Джин не произнёс этих слов, их бы озвучил Феликс. Он не привык, чтобы ему было хорошо. Его это пугало. Казалось, что чего-то не хватает. Что если они не продолжат, то всё, что Хван делал, было напрасным. - Я хочу тебя,- повторил он слова мужчины и, обняв его лицо руками, с трудом сфокусировал свой взгляд на его глазах. - Можно… я помогу тебе раздеться? Можно мне прикасаться к тебе? - Да, - Джин кивнул. Он уже собирался снять с плеч свою рубашку, но опустил руки и, пытливо склонив голову, замер в ожидании. Ли приподнялся, облизывая исцелованные губы. Он аккуратно забрался на бёдра Хвана и кончиками пальцев обвёл линию его челюсти. Феликсу она нравилась. Острая, делающая и без того красивое лицо ещё выразительнее. - Ты очень красивый,- произнёс Ли то, что никогда не говорил вслух.- Особенно глаза,- шептал он, накрывая губами родинку на нижнем веке. Пальцами он скользнул выше, убирая со лба пряди чёрных волос, чтобы они не мешали ему смотреть в тёмный омут чужих глаз. Иногда, глядя в эти глаза, Ли ловил себя на ужасной мысли о том, что будь он иным, живи в нём больше жажды крови, он обязательно забрал бы эти глаза себе. Он не знал, как правильно их хранить, чтобы они всегда оставались такими таинственными и привлекательными, но ради этого он бы прочёл много книг и, быть может, нашёл бы решение. И пока он думал об этом, его губы коснулись щеки Хвана. Он отпустил волосы Джина, чтобы медленно стянуть с плеч мужчины рубашку, оголяя бледную кожу. Феликсу нравилось прикасаться к ней. Нравилось ощущать тепло и рельеф чужих мышц. И нравилось знать, что эти тонкие музыкальные пальцы не так давно были глубоко внутри него. Что они сделали ему приятно. - Мне нравится прикасаться к тебе,- прошептал Феликс, губами касаясь шеи, лениво скользя поцелуями ниже, к плечам, и тонким ключицам.- Ты тёплый и пахнешь приятно,- продолжил он, когда его ладони скользнули по обнажённому крепкому торсу, цепляясь за рисунок на боку. Ли замер, чувствуя, как его собственная плоть снова наливается кровью. Хван не касался его, но ему хватало просто быть рядом и позволять себе прикасаться к мужчине. И Феликс не мог поверить, что в этой постели они закончат то, что начали в тот день. Вернее, он надеялся, что это будет секс. Приятный, как и проникновения пальцев. Без боли и острого лезвия. О том, что Джин, если пожелает его крови, может обойтись собственными зубами, Феликс старался не думать. Так он мог оставаться рядом и засыпать в чужих объятиях в квартире на Канал-стрит. И Джин мог и дальше заботиться о нём. Он мог вдыхать сладковатый аромат увядающей сирени, который пожелал сохранить в самую первую ночь в этой спальне, и прикасаться к этому телу. Временами, когда мальчик оказывался особенно близко, Хван желал его крови, но не хотел выпить много. Ему бы хватило пары капель, чтобы разбавить вкус собственной слюны, но Джин сдерживался. Он ждал подходящего момента. Знал, что рано или поздно подвернётся случай, потому сегодня не пытался причинить боли и не оставлял глубоких укусов. Хёнджин сидел неподвижно, наблюдая за скольжением рук, за тем, как вздрагивают тонкие пальцы, как меняется выражение на лице Феликса. Хозяин бара смотрел с ленивым интересом, и только его губы время от времени растягивались в усмешке. Особенно когда Ли начинал говорить. Джин задвигался только тогда, когда пальцы Феликса взялись за ремень на его брюках. Он вновь прикоснулся к нему, провёл подушечками пальцев по спине и ладонями сжал ягодицы. Смяв губы, Джин мягко опрокинул его на кровать, нависая сверху. - У тебя особенные глаза,- произнёс он, встречаясь с взглядом голубых глаз.- Не отводи от меня взгляда. Сейчас или вообще Хван уточнять не стал и не дал спросить Феликсу. Он расстегнул свои брюки и, сжав талию, толкнулся бёдрами. Он удерживал Феликса, медленно входя в расслабленное тело, мешая отстраниться, срывая с губ звонкий стон. Ли до боли прикусил нижнюю губу, чтобы всё не закончилось быстро. Чтобы он сам смог продержаться ещё немного. Он ощущал Джина глубоко внутри себя, и это чувство наполненности вновь вызвало уже знакомую мужчине дрожь. Феликс не хотел закрывать глаза. Это вышло само собой, когда Хван попробовал двинуть бёдрами. - Прости,- шумно выдохнул Феликс. Он приоткрыл глаза, влажные и мутные от желания. Его ладони скользнули по обнаженным рукам и плечам мужчины, огладили его грудь. - Феликс,- выдохнул Хёнджин и двинул бёдрами, входя глубже, вжимаясь в него, а после вновь замер, словно использовал это движение вместо запятой.- Феликс,- сорвалось с его губ чужое имя, и всё повторилось вновь. Джину нравилось наблюдать за тем, как Ли реагирует. Как распахивает глаза, откликаясь на собственное имя, и как неосознанно закрывает, запрокидывая голову назад, когда ему становится особенно хорошо. А то, что это так, Хван знал. Он ощущал это в спутанных искрящих эмоциях, видел в румянце и испарине на лице, во вздрагивающих светлых ресницах. Он чувствовал пульсацию и дрожь тела, выгибающего под ним. Входил медленно и двигался плавно, змеился, позволяя прочувствовать, и пальцами жадно сжимал бёдра. - Ты красивый, знаешь? Очень красивый,- шумно выдохнул Хван, прижавшись губами к уху. Он так говорил, но Ли в ответ только тихо всхлипывал. Он всхлипывал, потому что не было больно. Потому что обычно те, кто называл его красивым, использовали его тело. Они трахали Феликса, но не занимались с ним любовью. Они целовали его своими грязными ртами, и на языке после ещё долго витал привкус алкоголя, табачной горечи и сырого каштана. Его никогда не любили. Никогда до этого дня. И сейчас он захлебывался стонами от переизбытка эмоций. Потому что было хорошо. Потому что Джин любил его тело и, быть может, даже душу. И Ли это нравилось. Пусть так, но он ощущал себя желанным. Он был предельно открыт и как никогда искренен в своих эмоциях. - Джин,- всхлипнул Ли, сжимая мужчину внутри себя,- я скоро... Он прогнулся, и Хван, подхватив его ладонью под спину, резко толкнулся бёдрами. Он удерживал Феликса в таком положении, пока того била крупная дрожь. Ли стонал и напоминал бабочку, трепыхающуюся на иголке. Он кончил, не успев договорить, и Джин размазал горячее семя по его животу. Он сделал ещё несколько коротких толчков в постепенно расслабляющееся тело и, закрыв рот Феликса поцелуем, позволил себе кончить, посчитав, что так будет лучше. Что для первого раза с ним Феликсу вполне достаточно, потому что заниматься с ним сексом и не причинять боли было тяжело. Приходилось сдерживаться, чтобы не укусить, чтобы не сжимать запястья и бёдра слишком сильно. Хван представлял, как красиво на этой бледной коже смотрелись бы лиловые следы. Он уже видел это, и всё-таки не хотел, чтобы после Феликс боялся его. - Тебе хорошо, да?- уже после спросил он. Джин сидел на кровати, привалившись спиной к подушке, и рассеянно водил пальцами по спине Феликса. Тот выглядел осоловело, но вроде бы довольно. Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, приятно холодил кожу. Ветер приносил с собой ароматы улицы и приближающегося дождя. Он слизывал с кожи Ли тепло, заставляя того сильнее прижиматься к хозяину бара в поисках защиты. - Да,- честно признался Феликс.- Оказывается, секс может быть приятным. Он так сказал и закрыл глаза. Усталость постепенно брала верх. Феликс уснул, прижимаясь к чужой груди, но даже во сне он ощущал, как осторожно к нему прикасаются тёплые руки.