"Taste blood"

      Феликс проснулся около пяти. Было раннее утро понедельника. С той ночи в баре – с той чувственной и жаркой ночи – прошла уже практически неделя. Они с Джином больше не занимались сексом. И Феликс так и не задал ему ни один из мучающих его вопросов. Однако их отношения всё равно изменились. Феликс не мог точно сказать, в чём именно это выражалось. Он просто знал для себя, что они стали ближе. По крайней мере, хозяин бара больше не избегал его прикосновений и поцелуев.       Феликс стоял на кухне у плиты и готовил завтрак, пока за окном только начинали редеть рассветные сумерки. Туман стекал по Канал-стрит, густой и белый, как молоко. Туман нёс с собой запах ила. И Феликс задумался о том, как, наверное, сыро и холодно там, за стеклом. Он неосознанно поёжился, а после тихо порадовался тому, что он сам сейчас находится здесь, в тёплой комнате, пропахшей жирными сосисками, а не бродит где-то среди городских улиц. Он вполне мог там быть, избитый, голодный или, может, даже мёртвый. Феликс предполагал такой исход в то январское утро, когда только сбежал из дома, и был благодарен всем высшим силам за то, что в его кармане тогда оказалась последняя двадцатка, которую он потратил на такси. С того дня прошло уже больше месяца и Ли казалось, что всё это случилось с ним в какой-то прошлой и отчасти очень далёкой жизни. От этих мыслей его отвлёк звук шагов на лестничной площадке, сменившийся звоном ключей. Взъерошенный, он высунулся в коридор. Когда Джин возвращался домой, настроение Ли было всегда приподнятым, но его улыбка быстро поблёкла, как только взгляд зацепился за парня из бара. Парня звали Мишель, и Феликс его знал. У того было запоминающееся лицо, резкий профиль и серые раскосые глаза. Он пел в баре пять раз в неделю и делал это божественно. И когда пел, его бледные пальцы обнимали микрофон трепетно и как-то любовно. И его мягкий текучий голос звучал в зале и рассеивался под сводами. - Привет,- тихо поздоровался Мишель, но по взгляду Феликса, холодному и настороженному, понял, что ему здесь не рады. - В доме Мишеля произошло кое-что плохое,- пояснил Хван, скидывая обувь.- Ну, или произойдёт в ближайшее время. Ему сейчас лучше побыть здесь. Джин потянулся к Феликсу, чтобы растрепать его светлые волосы так, как делал это всегда. Тот увернулся, и Джин не стал пытаться ещё раз. - Вы поладите,- устало протянул он, хотя в сказанное не верил. Джин ощущал недовольство Феликса и в целом знал, что тот не обрадуется такому положению дел. Его восторг от первого знакомства с Мишелем начал гаснуть в момент, когда тот вышел на сцену, и окончательно иссяк к концу четвёртого рабочего дня. Это была суббота - загруженная и очень напряжённая ночь. Бар был забит до отказа. Тайлер не отходил даже покурить, что случалось редко, Феликс не расставался со стаканами и бесконечными бутылками, а Мишеля не отпускала со сцены хмельная раззадоренная толпа. За всю ночь они не перекинулись даже парой слов, и Хван так и не понял, что между ними произошло. Точнее даже не пытался понять. Он заметил, как изменились эмоции Феликса, но не стал задавать вопросов. - Иди.- Хван подтолкнул Мишеля в спину и сунул ему в руку ключ.- Первая дверь направо. Как и всегда. - Прости,- произнёс тот,- это, правда, ненадолго. Он повздорил с отцом и не хотел сегодня возвращаться домой. А если повезёт, то всю ближайшую неделю. Иногда такое случалось, и тогда он оставался на какое-то время в этой квартире на Канал-стрит. И если бы Феликс захотел слушать, Мишель рассказал бы ему об этом, но тот, кажется, на беседу настроен не был. Мишель бросил свою обувь на полку и спешно направился на поиски нужной двери. Когда он ушёл, Феликс опустил взгляд. - Завтрак на столе. Я сварю кофе и пойду собираться. О школе не беспокойся. Я могу доехать на такси. - Я отвезу тебя,- коротко произнёс Джин. Он выпил, но был в состоянии сесть за руль.- Я отвезу,- повторил он, видя, как Ли формулирует мысль, и всё-таки прикоснулся к его волосам. Ему нравилось ощущать, как они проскальзывают сквозь пальцы, нравился их аромат. Он всегда так делал, когда приходил домой и слышал приветствие, смешанное с запахом жирных жареных сосисок и кофе. Это был своего рода ритуал, напоминающий о том, что ничего не изменилось. Феликс отрешённо кивнул и, развернувшись на пятках, поплёлся на кухню. Он злился или, скорее, был расстроен. Ли никак не ожидал увидеть Мишеля. Не ожидал, что Джин предложит тому остаться в этой квартире. Хван сделал это, не посоветовавшись с ним, и это напомнило Феликсу о том, что эта квартира ему не принадлежит. Что, несмотря на всё то, что между ними было, этот мужчина имел право приводить сюда, кого и когда захочет. Кого-то наподобие Мишеля. Кого-то такого же красивого и талантливого. Кого-то, кто купался во внимании и, сидя за баром, мог свободно разговаривать с Хваном. Ли думал об этом, направляясь к плите. Думал и ревновал, и если бы не обещание сварить Джину кофе, он бы предпочёл поскорее уйти из квартиры, чтобы половину пути до школы пройти пешком. Это бы помогло ему остудить голову и унять бушующие внутри чувства, природу которых Ли не понимал, но которые причиняли ему боль. Он уже потянулся к медной турке, когда Хван перехватил его руку и отволок от плиты. Он поднял Феликса и усадил на подоконник у приоткрытого окна. - Не дёргайся,- тихо попросил Джин и сам замер. Он подставил лицо ветру, и его взгляд поплыл по сонной и полупустой Канал-стрит, по редким прохожим и припаркованным у тротуара автомобилям, по мусору, оставшемуся после ночи, по пластмассовым бусам, появившимся в преддверии Марди Гра. Бусы качались на ветру и тихо бряцали, и сплетались. Бусы выстукивали какую-то непонятную мелодию и не знали, что скоро станут мусором в сточных канавах. Взглядом Хван нашарил знакомый ламповый магазинчик спиртных напитков. Сейчас он был закрыт, но днём там было довольно многолюдно. Джин смотрел на закрытую дверь и на соломенный венок с тремя цветными лентами, а после перевёл взгляд за Феликса. Он коснулся ладонью его щеки, провёл пальцем по россыпи веснушек и усмехнулся: - Знаешь, мне всегда было интересно попробовать, какие они на вкус? - А что тебя останавливает?- нахмурившись, спросил Ли.- Тебе стоит лишь попросить, и я сделаю всё, что ты захочешь. И позволю тебе всё. Он так сказал, хоть и понимал, что ему стоило бы заткнуться. Хван не сделал ничего плохого, но Ли так боялся, что его бросят ради кого-то другого, что неосознанно начинал защищаться. Защищаться так, словно не было ни той ночи на антикварной кровати, ни спокойных ленивых дней после, наполненных тёплыми поцелуями. Ли хотел сказать ещё что-то. Что-то похожее на скомканные извинения, но не успел, ощутив прикосновение губ к своей щеке. - Ты всегда будешь так говорить?- В голос Джина просочилось плохо скрытое раздражение и странная печаль, которую не смог вытравить ни аромат этой квартиры, ни давно знакомый пейзаж, ни эти прикосновения. Хван знал природу этой фразы. Точнее догадывался о ней. Хван всегда думал, что дело в деньгах, которые он заплатил за этого мальчика или, скорее, за его документы, что в сути не имело значения. Он не жалел о том, что сделал, но у Феликса, вероятно, на этот счёт было своё мнение. Оно сформировалось практически сразу и плотно засело в голове. Он никогда не пытался выстроить из этого полноценную беседу, но время от времени в разговорах проскальзывали фразы, подобные этой. Они стирали с лица Джина улыбку, делали его хмурым. Сегодня это было особенно заметно. Взгляд Хвана померк. - Не так давно ты хотел быть моей семьёй. Разве в семье все не в равных правах? Ты мне не принадлежишь. Ты не должен позволять мне всего. Тем более не должен так говорить. И ты вправе сказать, если тебя что-то расстраивает. Ты дома. Что бы это ни было, ты не должен бояться. - Я,- начал было Феликс, но замолк. Он хотел быть семьёй Джина. Хотел и дальше встречать его после работы, готовить завтраки и засыпать с ним в одной постели. Он готов был заниматься с ним сексом, если бы Хван всегда смотрел только на него. Пока Джин оставался рядом, страх того, что ему, Феликсу, придётся однажды заплатить за добро и заботу утихал. И тогда он переставал бояться того, что его вышвырнут и ему придётся вернуться домой к матери и отчиму. К тем людям, которые так легко от него отказались. Феликс боялся прийти в ненадобность. Боялся, что его заменит кто-то вроде Мишеля, кто будет красивее и смелее его самого. - Я хочу быть твоей семьёй.- Ли потянулся к Джину, чтобы обнять.- Ты нужен мне. Нужен,- повторил Феликс, пряча лицо в изгибе чужой шеи.- Прости меня за эти слова,- уже тише добавил Ли.- Просто... Мишель... Ли не мог сказать о своих страхах вслух. Для него всё это было по-прежнему тяжело. - Мишель - часть моей семьи,- произнёс Хван.- Он пробудет здесь какое-то время, а после вернётся домой,- повторил он.- Тебе не стоит об этом беспокоиться. Он обнял Феликса, прижал к себе и, закрыв глаза, ощутил какую-то тотальную усталость. В последнее время Джин много работал. Точнее работал он столько же, сколько и всегда, но ему приходилось быть куда внимательнее. В преддверии Марди Гра Новый Орлеан наводнялся туристами. Туристы стекались ради грандиозного карнавала. Туристы привлекали вампиров из Луизианы и из соседних штатов тоже. В толпе охотиться было проще. Одиночки и странствующие души заглядывали в город и оставались здесь на несколько дней. И Джину приходилось быть внимательнее. Он уставал. Уставал от всклокоченных и часто негативных эмоций, которые пытался приглушить, от хищной и чужой жажды крови. Он был благодарен всем богам за то, что родился таким, но иногда, очень редко, Хван хотел быть обычным. Появиться на свет в обычной среднестатистической семье, ездить на стареньком «шевроле», работать в каком-нибудь офисе и по выходным заваливаться в бар, чтобы выпить пива. Он осознавал, что такая жизнь добила бы его быстро и верно, но всё-таки изредка жаждал окунуться в это болото размеренного уныния и не знать ничего о вампирах. Он так думал, но после всегда брал себя в руки и возвращался к делам. С появлением в этой квартире Феликса делать это стало сложнее. Временами Джин порывался ему рассказать, кем является на самом деле. Ему казалось, что если Ли будет знать, то всё станет понятнее и проще. После визита близнецов в бар на Бурбон-стрит он практически уверился в том, что Феликс уже знает, но не спрашивал об этом напрямую. - Ты мог бы сегодня не пойти в школу,- произнёс Хёнджин, не открывая глаз.- Мы бы поехали туда, куда бы тебе захотелось, и провели там какое-то время: в Батон-Руж, Хьюстон или даже Даллас. Куда угодно. - Угу,- слабо кивнул Ли на слова о Мишеле. Слова о том, что Мишель - часть семьи Хвана, не приглушили вспыхнувший страх и ревность. Напротив, они породили сомнение в том, что у Феликса вообще есть шанс остаться с этим мужчиной навсегда. Что кто-то такой же вечный, как сам Джин, не заберёт его однажды. - Я не пойду в школу,- согласился Ли, ощущая вину за всё сказанное и цепляясь за Хвана подрагивающими пальцами.- И мы можем поехать. Поехать куда-нибудь. В действительности Феликс хотел остаться. Его устраивала эта квартира. Устраивала их спальня и возможность просто лежать, обнимаясь, но он не сказал этого вслух. - Тогда полежи со мной, а после поедем,- попросил Джин, стаскивая Феликса с подоконника. Ли был лёгким, и он часто носил его на руках между комнатами. Ему нравилось, как тот цепляется за шею и старается прижаться ближе. Нравилось, что после на одежде ещё какое-то время сохранялся запах увядающих цветов, хотя Хван никак не мог понять, что именно заставляло его сравнивать этот аромат с увяданием и, почему он навевал печаль, смешанную с желанием держаться как можно ближе. - Как твоя встреча? Ну, кроме того, что ты привёл к нам Мишеля?- спросил Феликс, когда уже лежал в постели. Джин ответил не сразу. За несколько дней до этого он сказал Феликсу, что в воскресенье будет вынужден отлучиться, чтобы посетить семейное торжество, и, в общем-то, не солгал, но говорить на эту тему всё равно не хотел. Хван перевёл взгляд в сторону колышущихся штор, и рассвет из этого окна ему почему-то показался серее, чем на кухне. - Всё прошло не совсем гладко,- отстранённо произнёс он и всё-таки посмотрел на Феликса, пальцами поглаживая его плечо.- Чем больше семья, тем больше проблем. Этой ночью мне удалось увидеть отца. Я убедился, что с ним всё в порядке, но у меня не было возможности извиниться перед ним.- Хёнджин как-то упоминал о том, что между ним и отцом отношения натянутые и видятся они нечасто, но никогда не говорил, в чём кроется причина.- Знаешь, это как непродуктивный день в баре. Ты вроде бы вышел на работу и даже устал, но под конец ночи остался с чертовски маленькой выручкой. Феликс кивнул. Он действительно понимал, о чём говорил ему Хван, и от этого чувство вины перед мужчиной за своё недавнее поведение вновь больно ударило по сознанию. - Бывают плохие дни,- неуверенно начал Ли,- но они ведь не вечные. Он попытался улыбнуться и, приподнявшись, поцеловал мужчину в уголок губ. Для Феликса это по-прежнему был способ выразить свою благодарность. - Всё хорошо.- Джин опустил ладонь на его затылок.- Я дома. В своей постели. И я не один. Так что всё в порядке. Я просто хочу отдохнуть от этой ночи и от бара, пожалуй, тоже. Завтра Марди Гра, и смена будет тяжёлой, но сегодня мы вполне можем позволить себе выходной. Зачастую перед Жирным вторником Хван не появлялся на Бурбон-стрит. Он уходил за Французский квартал, чтобы кормиться, но сегодня настроения не было. Сегодня он действительно хотел провести день как-то иначе и уже вечером или даже ночью поговорить с Феликсом о том, что завтра ему придётся быть особенно осторожным и находиться на виду. Затевать этот разговор сейчас хозяин бара не захотел. Он только приоткрыл рот и коснулся губ Феликса мимолётным поцелуем. - Может быть, есть место, которое тебе бы хотелось увидеть? Мы могли бы поехать туда. - Я не знаю.- Феликс пожал плечами. Он собирался сказать о том, что никогда и никуда не ездил, но после решил, что это будет лишнее.- Я никогда не был в кино,- тихо произнёс Ли. - Кино так кино,- согласился Джин. В общем-то, ему было всё равно куда идти и что делать. Главное, заняться чем-то другим, отвлечённым. Он кое-как прижался губами к макушке Феликса и расслабился. Тот лежал на нём практически полностью, но его вес ощущался ничтожно малым. И всё-таки Ли был тёплым, а ещё пах притягательно сладко. Несмотря на это, сейчас Джин не хотел вонзить в него свои зубы. Его вполне устраивало, что мальчик просто находится рядом. Присутствие Феликса успокаивало и разочарование, оставшееся после ночи, как-то поутихло.       Джин практически уснул, когда в дверь постучали. Этот звук заставил Феликса напрячься и поднять голову. - Иду,- отозвался Хван. Ли пришлось слезть. Джин, поднявшись с постели, поплёлся к двери. Он окинул Мишеля беглым взглядом и кивнул в сторону гостиной: - Идём. Надо выдать тебе одежду. Он был практически уверен, что Мишель явился за этим или за полотенцем, или ещё за чем-то таким, что могло бы ему понадобиться во время пребывания в этой квартире. Он вернулся с Мишелем в комнату, от которой отдал ему ключ. За запертой дверью находилась спальня. Светлая, но в сути обычная спальня без всех тех ужасов, которые изредка представлял себе Феликс в первые дни пребывания в этой квартире. Хван и сам не помнил, почему именно её запер. Эта комната открывалась, когда в квартире оставался ночевать Кристофер, и после закрывалась вновь. Там Джин провёл какое-то время. Когда он вернулся обратно в свою спальню, Феликс всё ещё лежал на кровати. Он ждал Джина, прислушиваясь к звукам этого дома, к тихим разговорам и неспешным шагам. И Ли выдохнул с каким-то странным облегчением, когда Хван вернулся и кровать под его весом снова прогнулась. Тогда Феликс смог перебраться на его бёдра и вновь обнять. И Хвану показалось, что тот, прижавшись носом к его шее, вдохнул воздух слишком шумно, будто пытаясь уловить на тёплой коже чужой аромат. - Поцелуй меня,- попросил Феликс. Джин усмехнулся, но ничего не сказал. Он прижался губами к губам Феликса, увлекая его в поцелуй. Он гладил мальчика вдоль позвоночника и прикасался к его эмоциям. Хван хотел бы сказать, что ощущает каждую из них и пропускает сквозь себя. Хотел бы сказать, что знает обо всех его страхах и боли, о маленьких радостях и даже о скрытой печали, но считал, что время ещё не пришло. Он думал, что Ли ещё не готов к таким знаниям и будет сторониться его, потому молчал и лениво двигал губами, прижимая мальчика к себе. Он ощущал, как тот вздрагивает, и как поцелуй становится жадным, однако когда его губы скользнули к шее, Феликс отстранился. - Завтрак остыл уже,- шёпотом произнёс он. - Думаешь?- хмыкнул Джин. При желании он мог есть еду и холодной, но сейчас голоден не был. Он не хотел ни еды, ни крови, но был не прочь прикоснуться к тёплому телу. Ладони скользнули под одежду Феликса, и Хван требовательно сжал его бока. - Знаю,- отозвался тот, и в его глазах проскользнуло предупреждение. Феликс всё ещё слишком трепетно относился к еде и не любил, когда продукты приходилось выбрасывать только потому, что кто-то не удосужился доесть или спрятать остатки в холодильник. - Я ведь старался,- шумно выдохнул Ли и, склонив голову на бок, требовательно двинул бёдрами.- А ты вместо того, чтобы поесть, тратил время на Мишеля. Тебя не было слишком долго. В действительности это было не так, но самому Ли показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мужчина вернулся к нему. - Не дольше, чем того требовали обстоятельства,- ответил Джин и поманил Феликса к себе. Когда тот склонился, он прижался губами к его уху и, опустив ладони на бёдра, заставил Феликса двинуться ещё раз. - В следующий раз,- тихо шепнул Хван,- если он, конечно, будет, ты будешь сверху. - В следующий раз?- переспросил Феликс.- В следующий раз чего именно?- поспешил уточнить он, и его пальцы сжали ткань чужой рубашки.- Когда ты приведёшь ещё кого-то? Или когда завтрак, приготовленный мной, снова остынет? - Так вот в чём дело,- протянул Хван. Он тихо рассмеялся и, взъерошив волосы Феликса, отстранил его от себя. Он обнял тёплыми ладонями его щёки, большими пальцами провёл по веснушкам и остановился на глазах, внимательных и поблёскивающих нехорошим огоньком. - Знаешь,- сказал Джин, приподнимаясь,- ревность тебе к лицу.- Он поцеловал Ли ещё раз, прежде чем тот успел что-то ответить, и кивнул в сторону двери:- Пойдём, съедим твой завтрак. Сегодня я свободен. У тебя в распоряжении есть целый день. Можешь использовать меня так, как захочешь. - Я не ревную!- нахмурился в ответ Феликс.- Он мне просто не нравится,- уже тише добавил Ли. Признавать то, что Джин прав, он не хотел. Ревность для него была новым непонятным чувством. Он знал, что такое злость, обида и ненависть. Знал, каково на вкус отчаяние и боль от предательства. Знал, как снедает изнутри тоска. Особенно сейчас, когда мать продала его за две тысячи баксов, а он всё ещё порывался вернуться. Феликс скучал по Кейли. Он любил свою мать и был привязан к ней. И, кажется, сейчас ощущал такую же привязанность к мужчине, поэтому боялся, что тот найдёт кого-то лучше, чем он. И никакие тёплые объятия, никакие слова о красоте не могли избавить его от этого чувства. - Ты можешь его позвать, чтобы убедиться, что я не ревную,- продолжил бурчать Ли и, поднявшись на ноги, добавил:- но в кино мы пойдём только вдвоём. - Хорошо,- отозвался Хван. Когда Феликс ушёл, он завалился обратно на кровать и уставился в сторону окна. Рассветные сумерки рассеялись, и утро, вроде бы, стало не таким унылым и пасмурным. Небо светлело, подкрашиваясь золотым и алым. Небо было похоже на сахаристую липкую глазурь на праздничных пирогах, и Хвану показалось, что он уже слышит музыку карнавала и голоса галдящей толпы. Он хотел спросить у Феликса, видел ли тот когда-то этот карнавал, а после решил, что это плохая идея. Тот наверняка видел, потому что в эти дни во Французском квартале было особенно шумно. Улицы забивались ряженными захмелевшими людьми, среди которых всегда можно было найти кого-то, кто захочет разнообразить ночь и заплатить двести баксов. Придя к этому умозаключению, Джин решил, что заводить разговоры на подобную тему не стоит. Пятернёй он взъерошил волосы и всё-таки поднялся. Хван сменил одежду и направился на кухню. По пути он заглянул к Мишелю, чтобы пригласить того к завтраку. Тот нехотя согласился. - Спасибо,- поблагодарил Мишель, когда Феликс поставил перед ним свежеприготовленный завтрак. - Угу,- отозвался Ли, садясь рядом с Джином. Их с мужчиной порции он разогрел в микроволновке. Это мало чем помогло. Еда вкуснее от этого не стала, а атмосфера не потеплела. Хван это ощущал, но не вмешивался, пока всё держалось в пределах нормы. Он молчал, ел свой завтрак, слушал шелест ветра и тихое бряцанье бус и думал о том, сколько времени понадобится Феликсу, чтобы принять недолговременные, но всё-таки перемены. Вероятно, много, потому что когда Мишель попытался тому улыбнуться, Ли подпёр голову рукой и опустил взгляд в свою тарелку. Ковырялся он в ней до тех пор, пока Мишель не доел и не вышел из этой комнаты. Проводив его взглядом, Феликс поднялся из-за стола. Он вернулся в спальню, влез в джинсы и бежевый джемпер и какое-то время потратил на поиски тёмных солнцезащитных очков. Уже в машине он напомнил Джину о том, что тому нужно позвонить в школу и сказать, почему Ли Феликс туда сегодня не явится. Джин согласно кивнул, вытаскивая из кармана мобильный телефон. Пока Хван говорил, Ли смотрел в окно на сменяющиеся дома и лица прохожих, которые он едва ли бы запомнил. Он всё ещё нервничал и сейчас бы не отказался от сигареты. - Можно мне сигарету?- спросил Феликс, когда мужчина сбросил вызов. Тот помедлил и нахмурился. - Тебе не идёт,- ответил Хван, но после всё же потянулся к бардачку, где не было ничего, кроме одинокой пачки сигарет, зажигалки и нескольких долларов мелочью. Центы бряцали, когда машина налетала на неровности дороги, но он не стремился их оттуда убрать.- Не идёт,- повторил он, уловив вопросительный взгляд.- Запах этой дряни портит твой аромат. Для него, как для ценителя, это было значимо, но в просьбе он не отказал, протянув Феликсу практически полную пачку тонких и лёгких сигарет. Хван такие не курил и брал их для Ли, чтобы давать по одной в те редкие дни, когда тот об этом просил. - Не против, если мы сперва заедем кое-куда? - Нет. Не против,- качнув головой, выдохнул Феликс и вновь отвернулся к окну.- Я не буду курить,- тише добавил мальчик. Он сказал это, но расставаться с пачкой не спешил. Он вертел её в пальцах, вновь цепляясь взглядом за здания и лица людей. - Это не займёт много времени,- пообещал Джин. Он включил магнитолу. В салоне зазвучал тихий блюз, и авто устремилось в сторону Садового района, в ту его часть, где высились колониальные особняки за низкими заборами и живыми изгородями, где было малолюдно и, пожалуй, тихо. Повсюду виднелись нити золотистых, пурпурных и зелёных бус, соломенные венки и пёстрые ленты. Ленты развеваются, сплетаются и полощутся на ветру. Ленты привлекают внимание и напоминают о том, что завтра этот город вновь будет пьяным. Хван тоже собирался выпить. Но только позже, когда время работы бара будет близиться к закрытию. Он бы сел за стол поближе к сцене и откупорил бутылку шартреза. Он бы выпил его весь и, возможно, его глаза на мгновение стали бы зелёными. Эти мысли Джину понравились и он вернул внимание дороге, стелящейся под колёса. - Подожди в машине,- попросил Хван, когда авто остановилось на подъездной дорожке трёхэтажного особняка. Единственного, который скрывался за высоким забором.- Я скоро,- пообещал он и, захлопнув дверцу, направился к воротам. Он оставил Ли одного, забыв предупредить о том, где на самом деле живёт. Погруженный глубоко в свои мысли, Джин не ощутил, как эмоции Феликса пришли в движение и заметались в черепной коробке. Чувство удивления, страха и растерянности подтолкнули Ли сделать то, чего он обещал не делать: он закурил. Феликс приоткрыл окно, выдыхая сизый дым. Прежде чем Хван вернулся, он успел скурить две сигареты, делая небольшие перерывы между. Третью мальчик попытался, но не успел зажечь: фигура хозяина бара вновь показалась на тротуаре. Джин вышел за ворота, держа на плече небольшую и с виду лёгкую дорожную сумку. Мужчина закинул сумку на заднее сиденье и, сев за руль, покосился на Феликса. - Всё-таки не сдержался?- нахмурился он, кивнув на сигарету в пальцах. - Здесь сложно сдержаться,- тихо ответил тот.- Я понимаю, что не спрашивал, но... На языке Феликса крутился вопрос о том, кто, чёрт возьми, такой Хван Хёнджин? Он помнил разговоры о вампирах, но вряд ли, по его мнению, те поголовно жили в таких домах. А если и жили, то Садовый район всецело принадлежал вампирам? Все богатые люди пьют кровь? Это место порождало вопросы и заставляло чувствовать себя неуютно. Ли стало стыдно, что Джин вообще когда-либо появлялся в его доме и видел то, как он сам раньше жил. - Неважно.- Вернув пачку и зажигалку в бардачок, Феликс так и не решился задать ни один из своих вопросов. Джин провернул ключ в замке зажигания, и машина сдвинулась с места. - Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был со мной откровенным,- произнёс он, когда авто уже неспешно катило обратно в направлении Канал-стрит.- Ну, или пытался таковым быть. Если тебя что-то интересует, ты можешь задавать мне вопросы. Помнишь, ты спрашивал меня о родителях? Мне показалось, что мы тогда неплохо поговорили, разве нет? - Помню,- кивнул Феликс и осмотрелся в поисках жвачки, чтобы перебить вкус никотина во рту.- Но я боюсь задавать вопросы и ещё больше боюсь получить на них ответы,- нехотя начал он. - Это дом моей семьи,- спокойно произнёс Хван и протянул мальчику жвачку, уловив, как тот шарит взглядом. Ли всегда так делал, когда пытался что-то найти, а кроме бутылки содовой, сигарет и жвачек искать в этой машине ему было нечего.- У меня здесь только пара комнат и несколько мест на парковке,- усмехнулся Хёнджин.- Здесь всем заправляет мой отец. Он имеет бизнес и много работает, так что имеет средства, чтобы содержать это место. Вроде бы пока что всё не так уж и страшно, да? - Угу,- кивнул Ли и проглотил замечание о том, что если бы Хван привёз Мишеля сюда, то в этом доме тот мог бы потеряться и не найтись.- Расскажи мне что-то о себе. То, что посчитаешь нужным. Феликсу на самом деле нравилось слушать о жизни Хвана. О той жизни, которая была до него. Конечно, говорить с мужчиной откровенно ему было намного сложнее, чем расспрашивать о вампирах близнецов, потому что последние не жили с ним под одной крышей, не спали с ним в одной постели, и он с ними не занимался любовью, но Феликс всё-таки решил попытаться. - Расскажешь?- забросив в рот жвачку, переспросил он. Джин сбавил скорость настолько, что авто практически плелось, прижимаясь к тротуару. Он задумался и всё-таки остановил машину напротив крохотной кофейни на пересечении улиц. - Я родился весной, в конце марта. Я появился на свет в заброшенном районе за Индустриальным каналом, в доме, которого, наверное, уже нет. Прошло чуть больше двух недель после Марди Гра, и над моей колыбелью вместо игрушек висели разноцветные пластиковые бусы и ленты. Я был нежеланным ребёнком. По крайней мере, нежеланным для своих родителей. Моя мать погибла в тот день, когда пыталась меня убить. Мне было полгода. Я не помню ни тот день, ни её лица и о случившемся знаю только из рассказов. Первые годы моего детства прошли в квартире на Канал-стрит, а уже после я оказался в поместье. Когда мне было девятнадцать, я женился и уже больше десяти лет приглядываю за баром. Годы своей сознательной жизни Хван уместил в пару несодержательных предложений и, оторвавшись от созерцания выцветшей вывески, перевёл взгляд на Феликса. Он увидел печаль, отразившуюся в чужих глазах. Спрашивая, Ли не думал, что история мужчины будет такой. Феликсу было его искренне жаль. Эта жалость была навеяна близостью, потому что в любой другой ситуации мальчик вряд ли ощутил бы нечто подобное. Обычно он был безразличен к душещипательным историям других. У всех его знакомых были истории. Какие-то из них были похожими на его собственную. Некоторые разительно отличались. Зачастую их рассказывали те, кто надолго не задерживался в их компании. И Феликс хотел верить, что такие рассказчики просто нашли другую компанию или вернулись к своим родителям, а не повстречали кого-то вроде Хёнджина и стали кормом для рыб на дне речного канала. - Я не знал. Не знал, что тебе тоже пришлось так несладко. Он хотел извиниться за то, что попросил рассказать. Ли считал такие воспоминания болезненными и личными. А в том, что, рассказывая, Хван погружался в воспоминания, он был просто уверен. Он видел, как тот хмурился, несмотря на то, что голос мужчины звучал спокойно. Видел, как крепче сжались тонкие пальцы на руле. - И прости, что вёл себя так... так неправильно. Под неправильным Ли подразумевал свою ревность и капризы. Своё виденье этого мужчины и его, как ему казалось, беззаботного существования. На деле всё было куда сложнее. Так же сложно, как и рассказ близнецов, заставляющий вспомнить о возрасте Хвана. О том самом, который тот, видимо, преуменьшил ради него. - А ещё прости за то, что я собираюсь спросить...- Ли замялся и опустил взгляд на свои руки. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и прийти к умозаключению, что спросить рано или поздно придётся.- Но какой твой настоящий возраст? Только скажи мне правду. Я... я говорил с близнецами о тебе. И они рассказали мне много того, что мне сложно понять. - Мне сорок шесть лет,- помедлив, ответил Хван. Конечно, он знал, о чём Феликс говорил с близнецами. Знал или, по крайней мере, догадывался по поведению Ли и по потоку его несколько изменившихся эмоций.- Это ничтожная цифра для таких, как я,- продолжил Джин, глядя на Феликса немигающим взглядом.- Однако за эти годы можно устать настолько, что вкус самой жизни станет пресным. Что касается моей судьбы - она не плохая. Пусть я появился на свет не в лучшем месте, но меня смогли защитить и вырастить. Так что тут не о чем сожалеть. - Сорок шесть,- повторил Феликс, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на облегчение. Конечно, это не отменяло того факта, что в свои сорок шесть Джин выглядел на двадцать с небольшим, но это было намного лучше, чем если бы Хван сказал, что ему сто лет или около того.- Знаешь, я всегда думал, что умру до двадцати,- отрешённо произнёс Феликс, всё ещё разглядывая свои руки.- Умру молодым, тощим и облезлым. Может, начну колоться, как моя мать. Может, меня убьёт какой-нибудь бесноватый клиент вроде Бена.- От упоминания о Бене к горлу подкатила тошнота, и пальцы Ли вздрогнули.- Или меня убьёт болезнь. Столько секса… Может, я уже болен. Кто знает. Хотелось бы верить, что такие, как ты, не болеют. Что жизнь, данная тебе, будет красочной и долгой. Я бы очень этого хотел. Честно. Хотел бы, чтобы ты был счастлив. - Желаешь счастья такому, как я?- хмыкнул Джин. Он не был уверен, понимает ли Феликс до конца, с кем столкнулся, и какую жизнь ведут существа из городских легенд, но подозревал, что хотя бы что-то о вампирах мальчик должен был знать. Желать счастья тому, кто живёт за счёт чужой крови, Хван назвал бы великодушием или добротой на грани святости. Прозвучало бы это саркастично, потому он смолчал, хотя на деле был искренне благодарен за сказанное. В конечном итоге чудовищем он себя никогда не считал. Разве что на первых порах, когда только учился убивать. После пришло осознание, что он, как и все хищники, убивает ради прокорма, и стало легче. - Мы не болеем,- продолжил хозяин бара и, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, уставился прямо перед собой на улицу, залитую солнечным светом, на цветные блики на тротуаре, на колышущиеся флаги, свисающие с балконов,- но долгая жизнь - своего рода проклятие. Плата за то, что мы делаем. Пока ты молод, всё интересно и ново, но с годами многое пресыщается, и дни становятся однообразными. Многие из нас живут одинокой жизнью, скитаются по городам. Едят, чтобы жить. Живут, чтобы есть. Найти кого-то, с кем захочется остаться, тяжело. Нас не так много, как может показаться. И нельзя быть с людьми слишком долго. Рано или поздно все замечают, что мы не меняемся, а открыться кому-то опасно. Джин склонил голову в сторону Феликса и коснулся его щеки тёплой ладонью. - Я уже давно не ощущал себя настолько живым, как сейчас. И настолько спокойным тоже. Его прикосновения заставили Ли вздрогнуть. Он сделал это неосознанно и тут же тяжело вздохнул, прикрывая глаза. В голове промелькнула эгоистичная мысль, что пока он не видит ту другую сторону чужой жизни, его всё устраивает. - Неизвестность пугает меня,- всё-таки произнёс он.- Ты пугаешь меня, но не больше, чем пьяный отчим, улицы, кишащие теми, кто не прочь перерезать тебе глотку за пару баксов или отобрать новые купленные кроссовки. В мире есть вещи, которые сложно понять, особенно когда хочешь жить в неведении. А я хочу. Пока я не вижу всего этого, мне спокойнее. Повернув голову и открыв глаза, Феликс мягко и как-то преданно коснулся раскрытой ладони Хвана губами. - Пожалуйста, позволь мне и дальше оставаться слепым и глухим. Быть с тобой, но не знать ничего. - Так не выйдет, Феликс,- выдохнул Джин, и на его губах появилась блёклая печальная улыбка.- Не получится жить на грани. Пусть не сейчас, но позже тебе придётся узнать. Чем больше времени ты будешь проводить со мной, тем больше будешь соприкасаться с моим миром и с той жизнью, которой я живу. Но на сегодняшний день,- Хван ненадолго примолк и скользнул пальцами выше, путаясь в мягких светлых волосах,- на сегодняшний день тебе, пожалуй, достаточно знать только то, что я никогда не причиню тебе вреда, не сделаю больно, не попытаюсь убить и не позволю сделать этого другим. Джин чувствовал, как метались эмоции Ли, как изменялись его чувства, пока они говорили. Всё это было похоже на зарождающийся хаос. Хаос, в котором сложно было разобраться, и он уже подумал о том, что мальчик вновь поддастся страху и сомнениям, но ошибся. Ли не стал отталкивать. Он улыбнулся мужчине, хотя на это и понадобилась вся его смелость. - Весь прошлый месяц нам было хорошо вдвоём. Хорошо и сейчас,- выдохнул он.- И я хочу верить тебе. Нет, я тебе верю. Эта уверенность была рождена осознанием, что если бы не хозяин бара на Бурбон-стрит, то он, Феликс, был бы уже мёртв. Поэтому ему было неважно, что этот мужчина делает ради собственной жизни и где после прячет трупы. Важнее было то, что он был рядом и мог его защитить. Хван был его семьей. Той самой, о которой так отчаянно мечтал Ли. - Мне этого вполне достаточно,- кивнул Джин.- Не оставляй меня, ладно? Склонившись, он накрыл губы Феликса поцелуем, не дав заговорить. Что бы тот ни собирался сказать, Джин не хотел это слышать. Он не хотел слышать отказ, потому что это пошатнуло бы его спокойствие, и не хотел слышать обещания остаться, потому что поверил бы в эти слова и цеплялся бы за них, даже зная, что Ли, несмотря на сказанное, всё равно уйдёт. Пусть не сейчас, но через год или несколько лет это случится. Мир городских легенд и существ, живущих за счёт крови, был не для него. Джин ощущал это, но ещё не хотел признавать. Точно не сегодня. Он отстранился от губ, сухих и с табачным привкусом, и прижался к щеке, едва коснувшись кончиком языка так, словно действительно попробовал веснушки на вкус. Печальная улыбка сошла с его лица и взгляд вроде бы посветлел. - Поехали, у нас впереди долгий день.       В кинотеатре было малолюдно. Время по сути было ещё ранним. На экране показывали мультфильм. Ли выбрал его, пытаясь абстрагироваться от мыслей об обескровленных телах и пропавших подростках. Он сидел, прислонившись к Джину, и жевал свой сладко-соленый попкорн, потому что у стойки не смог определиться, какой ему хочется больше. - После,- тихо прошептал Феликс, облизывая губы,- прогуляемся в парке? Джин согласился. Он отвёз Ли в Одюбон - в парк, куда часто приходил с отцом во времена своего детства. С тех пор прошло много лет, но в озере по-прежнему плавали жирные закормленные утки, и мороженое с солёной карамелью в крохотном киоске у входа было таким же вкусным, как и раньше. Сегодня оно было даже лучше, чем крепкий ром со льдом или острый гамбо. Этот вкус навеял давние, но счастливые воспоминания, и лицо Хвана окончательно разгладилось. Он неспешно прогуливался вдоль аллей, говорил с Феликсом на темы, которые были тому интересны, вглядывался в небо и уповал на то, что сегодня не будет дождя. И если там, наверху, кто-то был, то он его точно услышал: погода продержалась сухой и тучи над городом сгустились только к вечеру. К тому времени Ли уже около часа мял в руках рекламный буклет океанариума, поэтому остаток дня они провели в обществе рыб, мерно плавающих в толще воды. Обратно к машине мальчишка шёл, волоча с собой огромного красного кальмара - игрушку из магазина сувениров, - и выглядел вроде бы довольным. - Устал?- полюбопытствовал Джин, когда сел за руль. - Немного,- соврал Феликс. Он устал, но это была приятная усталость. Она говорила о завершении продуктивного дня, о приятностях, которые можно было прокручивать в голове перед сном, и которые заглушали голос здравого смысла. Того самого, что напоминал ему о том, что Джин не человек. Ли не хотел, чтобы этот день заканчивался. Он бы остался среди рыб и шума воды, но слишком хорошо понимал, что ничего не длится вечно. - Не помню, чтобы когда-то мне было так хорошо, как сегодня,- Подавив зевок, Ли сонно потёр глаза. Он отказался бросать своего кальмара на заднее сиденье, поэтому сидел, крепко прижимая его к себе, и выглядел по-настоящему счастливым. - Если хочешь, мы будем чаще бывать в таких местах,- сказал Джин. Он завёл мотор, и свет фар отразился от начинающей мокнуть мостовой. Машина тронулась с места и неспешно покатила в сторону Канал-стрит. Хван сжимал руль обеими руками, но выглядел вполне расслабленно и мирно. Он думал о бутылке джина, оставленной в холодильнике, о недочитанной книге, с которой можно скоротать время до полуночи, и о том, что не будет притрагиваться к Феликсу. Точно не сегодня. - Хочу,- воодушевился Ли. Он был спокойным, когда переступил порог квартиры. Казалось, даже нахождение здесь Мишеля его больше не волновало. Бросив обувь на полку, Ли направился в спальню, таща за собой своего кальмара. Сегодня он планировал спать, обнимая его. А если повезёт, то обнимая вместе с ним Джина.