mi amor

      Как только пары закончились, они, как и договаривались, направились в центр города. Туда, где работала мама Бомгю, то есть в Гуманитарный университет, в котором он ни разу не был, хоть и множество раз помогал со стенгазетами на мероприятия. Мать, чтобы в этот раз не заморачиваться и не тащить огромный ватман через весь город, предложила оптимальный вариант — сделать это в стенах вуза       Уже на подходе Бомгю увидел высокое четырёхэтажное здание, которое в пару десятков раз было больше колледжа, в котором учился он сам. Оно выглядело настолько большим и запутанным на вид, что он подумал, что будь он студентом этого заведения, то за все время учёбы никогда бы не выучил эти коридоры, просто блуждая по ним как одинокий странник.       Но зайдя внутрь, эти мысли были опровергнуты. Несмотря на габариты здания, оно оказалось простым и не замороченным. Они точно были там, где учатся люди, а не живет президент Южной Кореи? Вокруг было настолько красиво, что Бомгю на секунду подумал, что они ошиблись дверью и перепутали университет с музеем. Но это был он самый, потому что, стоило им подойти к стойке, где сидела охрана, то им с ходу заявили:       — Вы помощники проректора Чхве?       — Д-да, — заикнулся Бомгю, стараясь перестать разглядывать интерьер здания.       — Пройдемте, — сказал мужчина средних лет, махнув рукой в конец коридора.       Было пусто и тихо, видимо пары еще не закончились. Они шли по широким коридорам, чьи стены были выкрашены наполовину в благородный бежевый, что был, как база под белые панели в нижней части с квадратными вставками того же цвета, что и верхняя половина. В некоторых местах стояли горшки с различными цветами и обшитые мягкие скамейки. «Здесь можно было бы жить», — подумал Бомгю. Настолько там было уютно, что он задумался о том, как прекрасно было бы ютиться где-нибудь в подсобном помещении, хоть пыльном и заставленным бытовкой, но вместо всего этого.       Через пару минут они подошли к двери с надписью «Актовый зал». Войдя внутрь, они увидели множество сидений для зрителей стандартного красного цвета и напротив них огромную сцену, на краю которой расположились несколько студентов, занятые чем-то. Бомгю разглядел среди них свою маму и поспешно пошел к ней.       — Привет, ма, — скромно улыбаясь, сказал Бомгю.       — Здравствуйте, Госпожа Чхве, — поприветствовал Тэхён.       — Боже, Бомгю-я, как давно я тебя не видела! — вскинула брови мама и приобняла сына, слегка хлопая по спине.       — Мы не виделись всего сутки, не преувеличивай.       — Зато как я волновалась, Бомгю-я, — грустно улыбнулась мама. — Когда ты вернёшься?       — Мам…       — Извините, у нас проблема, — обратилась к ней одна из студентов, после чего мать покинула их, так и не дослушав Бомгю.       Они подошли ближе к сцене, чтобы увидеть с чем предстоит работать. На большом ватмане были наброски карандашом в виде учебников, канцелярии и различных цветов. «Какая банальщина» — подумал Бомгю. Его нестандартное воображение рисовало совсем иное и не похожее на что-то подобное. То, что студенты изобразили, было похоже на тысячи других стенгазет без какой-либо изюминки или хотя бы небольшого отличия задумкой, стилем. Бомгю хотелось добавить чего-то бросающегося в глаза, яркого и нетипичного для данной темы. Или даже совсем неподходящего и непонятного, чтобы уж точно привлечь внимание и вызвать интерес у других. Но он понимал, что не всем везет с фантазией, как повезло ему.       — А нам что делать? — спросил Тэхён, обращаясь к женщине.       — Ой! — встрепенулась она. — Так… У нас вот для этой части… — она указала на правую сторону ватмана, что была пуста. —… совсем нет идей. Я думаю, что вы, как художники, сможете справиться с этим, да?       Бомгю потупил взгляд, но тут же, осведомленный идеей, кивнул и сказал:       — Да, только, я думаю, это будет не каждому по вкусу.       — Делайте что хотите, только без ваших пошлостей и прочей ерунды! А я пока пойду группу проверю. Меня оставили за ней присмотреть, а я тут с вами прохлаждаюсь.       Она поспешно вышла за дверь, оставляя их.       Бомгю в одно движение поднялся на сцену, игнорируя рядом расположенные ступеньки, и устроился рядом с остальными, мимолетно поздоровавшись с некоторыми присутствующими. Тэхён сделал то же самое, присаживаясь рядом с ним.       — Что ты предлагаешь? — спросил Тэхён, обращаясь к Бомгю.       — Думаю, поиграться со словами… Фразу «행복한 스승의 날!» можно необычно представить… в смысле… Короче, смотри, вот здесь мы…       Он взял карандаш и стал вполголоса объяснять свою задумку, которая, судя по воодушевлению в глазах Тэхёна, понравилась ему.       — Да, да, давай так и сделаем, — закивал он.

***

      Прошло около часа, а на ватмане все так же ни единого яркого цвета. Ребята продолжали делать наброски и стирать не получившиеся элементы.       Бомгю старался сделать все более понятным для чужих глаз, чтобы не возникало лишних вопросов и сомнений. Он, опираясь на собственный стиль, написал то, что обсудил до этого с Тэхёном. Надпись получилась размашистой, с толстой обводкой и замысловатыми завитками. И чтобы не останавливаться на достигнутом, они решили завуалировать в каждую букву отдельный смысл.       — Предлагаю букву «ㅅ» сделать в виде…       Бомгю продолжал неотрывно рисовать до тех пор, пока с ним не заговорил женский голос:       — Привет?       Он растерянно повернулся и увидел перед собой симпатичную брюнетку с большими глазами. Она была невероятно красива: длинные ресницы были намеренно слеплены между собой ровными пучками снизу и сверху; шиммер во внутреннем уголке глаза красиво переливался радугой на свету и выглядел очень подходяще для розовых теней на нижнем веке и коричневой стрелке; пухлые губы были покрашены в тинт того же цвета, что и тени, и покрыты прозрачным блеском. Он вдруг подумал, что тоже хотел бы попробовать себя в создании макияжа.       Бомгю, залипший на ее ровно выведенные брови, почувствовал легкий удар со стороны Тэхёна, который наблюдал за всем этим, и поторопился ответить на приветствие девушки:       — Привет, — чуть запоздало, но все же уместно сказал он.       — Ты сын нашего проректора?       — Ну… ну да.       — Она дома такая же веселая или только здесь, с нами? — весело спросила она, хихикнув в кулак.       — Я… н-не знаю даже, обычная она дома.       Девушка замялась от такого ответа, но тут же натянула улыбку. Она поправила свою челку, что лезла в глаза, и вновь продолжила диалог:       — А как тебя зовут?       — Бомгю, — потирая шею, сказал он. — А тебя?       — Меня зовут Наён, приятно познакомиться, Бомгю.       — Эм… взаимно, — незаинтересованно ответил он, возвращаясь к рисованию.       Разговор с самого начала не клеился, поэтому Бомгю не стал предпринимать ничего лучше, чем просто его закончить. И его абсолютно не волновало то, что девушка могла обидеться или еще хуже, так это подумать, что дело не в тупости Бомгю, а в ней. Вряд ли его заботили чужие чувства, даже если на собственные он наплевал уже очень давно.       — Ты глупый, — вдруг зашипел Тэхён где-то возле уха.       Бомгю возмущенно выпрямился и уставился на него недовольным взглядом.       — Что? К тебе клеилась девушка, а ты ее так просто отшил, — как можно тише пояснил Тэхён. — Бомгю, такими темпами ты никогда никого себе не найдёшь.       — Она не клеилась. Да и вообще, мне девушки не нужны, — бездумно ответил он и тут же опешил от собственных необдуманных слов. — Ой, в смысле… я имею ввиду, что отнош-…       — Я понял, Бомгю, — перебил он, но противореча себе, насмешливо поигрался бровями.       — Иди к черту, — пихнув его локтем, шикнул Бомгю, возвращаясь к рисунку.       Тэхён хихикнул и слегка толкнул того плечом, как бы предупреждая, что они еще вернутся к этому разговору.       Бомгю на самом деле не нужны были отношения. Он считал, что это пустая трата времени и нервов. Просто чисто теоретически он рассуждал о том, как возможно полюбить кого-то? Как он вообще мог любить другого человека, если не мог полюбить даже себя? Ведь не полюбишь себя, никто не полюбит.       У него никогда не было девушки и он никогда не задумывался: а привлекают ли они его вообще? Он также никогда не представлял себя в роли парня, да даже лучшего друга для девушки. Но из-за того, что в свои семнадцать лет его сердце до сих пор не принадлежало никому из представительниц прекрасного пола, он ссылался на то, что просто являлся аромантиком. В этом правда не было никакой проблемы. Он бы меньше заботился о том, что чувствовал себя одиноким или покинутым. Он бы перестал накручивать себя, что в нем что-то не так. Он бы просто перестал задумываться над тем, чтобы найти кого-то. Зачем ему кто-то, если у него есть он сам?       Он почти на 99% был уверен, что никогда не испытывал, не испытывает и не испытает чувство симпатии и влюблённости. Один процент неосознанно оставался нетронутым. Он не мог до конца быть честен с самим собой, даже тогда, когда ответ был буквально на поверхности и виден невооружённым глазом. То, что произошло в душе несколько дней назад просто от переутомления и усталости, ведь тело само просило разрядки (Или же он все же влю-…).       Но сомнения все же пожирали его изнутри, заставляя придумать удобную для его сознания ложь, что воспринималась легче и проще. Что это был вовсе не он, а она. Что это была девушка и он просто плохо разглядел ее внешность во сне. Что она была достаточно сексуальна, чтобы произвести на него такое впечатление.       Бомгю настолько заврался себе, что начал верить в собственный бред.       — О чем задумался? — прервал его мысли вкрадчивый голос Тэхёна.       — О том, как настучу тебе по башке, когда уйдем отсюда, — огрызнулся он.       — А если серьёзно? — вдруг помрачнел Тэхён, откладывая карандаш. Бомгю посмотрел на него вопросительным взглядом. — Ты уже пять минут обводишь одну и ту же букву. Скоро дырку проскребешь.       Бомгю и правда не заметил, как погрузился в собственные мысли о… ней, или все же о-..       — Ты помнишь, о чем мы говорили сегодня?       — Д-да, — растерялся Бомгю.       — О чем же?       Бомгю устало выдохнул, опуская плечи.       — О том, что ты теперь все мне рассказываешь, — потрепав чужое плечо, ласково напомнил Тэхён, на что Бомгю согласно кивнул. — Без вранья?       — Без вранья… — тихо повторил он, поднимая свой грустный взгляд и встречаясь с чужим, что был полон заботы и переживаний.       — Вот и славно.

***

      — Обведи еще вот здесь… — сказал Бомгю, указывая на незаконченный элемент.       Работа подходила к концу спустя три часа. Все вымотались так, словно не просто рисовали стенгазету, а разгружали огромный грузовик с мешками по тонне на каждый.       Все получилось действительно необычно, хоть и не так как изначально задумывал Бомгю, но на подобное мероприятие подойдет и то, что вышло. Было в этом что-то бросающееся в глаза, запоминающееся, что и было в его планах. Но у него все же были мысли о том, что получилось как-то слишком просто, несмотря на все те плюсы, что Бомгю подметил, рассматривая готовую стенгазету.       Спустя пару минут вернулась Госпожа Чхве, что торопливо направилась к проредившейся компании студентов, в которой остались только самые выносливые. Конечно, ее сын и его друг были в их числе, отчего она была горда. Но когда увидела то, что ребята изобразили на ватмане, ее гордость затмило восхищение, которому не было предела.       — Я обязательно скажу руководству, что нам помогали самые лучшие художники! — восторженно говорила она. — На этот раз мы обязаны победить!       Она ещё раз покрутила в руках ещё не высохший от краски ватман, прежде чем обратиться к Бомгю.       — Поедем домой вместе? — с надеждой в голосе спросила она.       — Мам, я… мы-…       — Мы еще не закончили проектную работу и хотели бы позаниматься сегодня ночью. Вы нам разрешите? — вовремя вклинился Тэхён, замечая благодарный взгляд друга.       — Ох… — разочарованно вздохнула мать. — Тогда хорошо… До встречи, мальчики.       Они покинули актовый зал, закрывая за собой массивные двери. На улице почти стемнело, но некоторые студенты все еще бродили по пустым коридорам с бумагами в руках. Бомгю посмотрел на настенные часы над одной из множества дверей.       — Девять вечера. В это время наши пары давно кончаются.       — Это тебе не колледж. Тут студенты буквально живут.       Они прошли еще немного, прежче чем их окликнули.       — Парни, вы не теряли телефон? — запыхавшись, спросила та самая Наён.       Тэхён панически захлопал по карманам и закивал головой.       — Да, да, я оставил! — сказал он и побежал вслед за ней.       «Не могла с собой принести, тупица?» — подумал Бомгю и почему-то хотелось крикнуть ей в спину что-то подобное. Но он воздержался, будучи воспитанным молодым человеком (в некоторых случаях).       Бомгю тяжело вздохнул и поплелся следом попутно доставая телефон из своего шоппера. Он пытался разблокировать его, но тот печально моргнул и выключился.       — Блять… — шикнул он.       В попытке найти power bank в куче хлама по всем карманам, которые только были в его застиранной эко-сумочке, он не заметил, как наткнулся на кого-то, наступив тому на ногу.       — Ты чё слепой? Смотри куда прёшь, — огрызнулся кто-то и грубо оттолкнул не менее ошарашенного Бомгю.       — Изв-…       Он вдруг проглотил едва вырвавшееся извинение, что сменилось хриплым вздохом осознания. Хотелось сморгнуть мутную пелену перед глазами вместе с чужим силуэтом, что неподвижно все так же стоял, засунув руки в карманы брюк.       Бомгю думал, что бредит. Думал, что все происходящее — реалистичный сон. Трясущейся рукой он ущипнул себя за запястье, стараясь проснуться, но тупая боль отдалась пульсацией в руке, а сознание поплыло от страха.       Перед ним стоял он.       Те самые тёмные, слегка засаленные у корней волосы; те самые бездонные глаза, в которых читалось лишь раздражение, а не привычные нежность и трепет; тот самый запах, что фантомно преследовал его, словно ставший частью его организма; тот самый слегка сиплый голос, в который неизвестный вложил все свое недовольство. Все это было слишком реалистичным, чтобы являться явным.       Бомгю выронил шоппер, что с грохотом приземлился на холодный пол к его ногам, отчего он чуть не запнулся, когда стал пятиться назад.       — Эй… С тобой все нормально? — вдруг спохватился парень, подходя на шаг ближе.       — Н… н-нет… — одними губами прошептал он.       Сердцебиение отдавалось больной пульсацией в висках. Он успел увидеть лишь чужой раскрытый рот, который безуспешно пытался ему ещё что-то сказать, как переполняющий его организм адреналин, что плескался через края сознания, завладел уставшим разумом.       Бомгю не помнил, как нашел дорогу до ближайшего мужского туалета, но его это мало волновало в этот момент. Он стоял, опираясь руками на керамическую раковину перед большим зеркалом. Он посмотрел в свое отражение, совершенно не веря в происходящее. Его крупно трясло, а по щекам текли липкие дорожки горячих слез, которые он старался игнорировать.       Если это и правда сон, то самый ужасный из всех, что когда-либо ему снились. Само осознание того, что он только что своими глазами видел его, столкнулся с ним, почувствовал его своим телом, когда, ничего не подозревая, врезался в него, чуть не сбивая с ног, вгоняло его в дикую истерику. Голова шла кругом от мыслей, что он сходил с ума, что ему просто показалось. Для его плывущего сознания это было слишком нереально, чтобы такое действительно имело место быть.       Но как же объяснить то, что он услышал его, тот самый голос: хриплый, холодный, с каплей раздражения? Как объяснить то, что он почувствовал чужой запах, который уже давно въелся в его легкие, заставляя дышать лишь им, отказываясь от жизненно необходимого кислорода. Он задыхался им каждый божий день, совсем не понимая этого. Совсем не понимая того, что уже давно зависел от чужого, хмурого взгляда с лисьим прищуром. От чужих пухлых губ, что всегда ласково шептали ему слова любви на испанском.       Как объяснить взаимосвязь реальности и его снов? Как обычный студент, который учился в университете его города, который говорил с ним на одном языке, на корейском, мог сниться ему? Как он мог вообще вообразить его в своей голове, не зная того, что тот существовал на самом деле?       Или Бомгю просто перестал отличать реальность ото сна?       — Бомгю, ты здесь? — голос Тэхёна послышался в коридоре.       Дверь в уборную открылась и Бомгю испуганно вздрогнул, словно увидел не друга, а настоящего призрака. Он вжался в холодную стену и медленно спустился по ней вниз, оседая на пол. Он зажмурил глаза в попытке прийти в себя, в попытке вернуться в реальность, но голова только сильнее кружилась, заставляя его закрыть уши руками, стараясь унять оглушающий звон и пульсирующую боль в висках.       — Что произошло? Что с тобой? Почему ты… — Тэхён бросил найденный в коридоре шоппер в раковину и опустился на колени рядом с ним, кладя руки на дрожащие плечи. —… такой бледный?       Он вдруг заикнулся, замечая то, как его кожа приобрела нездоровый оттенок с едва заметными розовыми пятнами по всему лицу. Его губы кривились от истерики, зубы стучали так, словно Бомгю только что окатили ледяной водой, а тело вздрагивало после каждого рваного всхлипа. Он понял: случилось то, чего он так боялся.       Тэхён был готов к этому, потому что понимал, что частый стресс и нервное истощение парня не приведут ни к чему положительному. Бомгю был близок к этому, с каждым днем приближаясь на шаг. Его собственные навязчивые мысли и постоянное чувство тревоги вылились в паническую атаку, чему поспособствовала внезапная истерика, причины которой Тэхёну ещё предстояло узнать.       — Бомгю, пожалуйста, посмотри на меня… — совсем тихо, чтобы не напугать, и как можно увереннее начал он, поглаживая чужие отросшие волосы. — Эй, это же я, посмотри.       Бомгю поднял на него блестящие от влаги глаза полные страха и отчаяния. По его бледным щекам все так же текли слезы крупными каплями, отчего казалось, что он вот-вот захлебнется в них. Его губы судорожно дрожали в попытке что-то ответить, но вместо этого выходил лишь жалобный скулеж, который раздался по помещению приглушенным эхом.       — Во-от, умница, — ласково протянул он, стараясь расположить его к себе. — А теперь повторяй за мной, пожалуйста.       Тэхён глубоко вдохнул, вынуждая Бомгю проделать то же самое, но с огромным усилием, из-за нехватки воздуха от сбивчивого дыхания. Он громко всхлипнул, но выполнил просьбу, после чего Тэхён умеренно выдохнул, замечая то, как сосредоточенно тот наблюдал за его действиями. Значит все шло хорошо и он почти справился.       — Давай ещё раз, Бомгю, — вновь попросил он, вдыхая воздух через нос.       Бомгю повторил за ним, в унисон вдыхая и выдыхая воздух с Тэхёном. Тот внимательно вслушивался в каждый его вздох и понял, что он практически успокоился: дыхание восстановилось, а тело перестало так сильно трястись, лишь мелко подрагивало.       — Отлично, — улыбнулся Тэхён, поправляя чужие волосы за уши обеими руками. — У тебя такие красивые волосы. Ты за ними ухаживаешь? — спросил он, вновь пытаясь отвлечь.       — Н-нет, — охрипшим голосом ответил Бомгю, вытирая слёзы рукавом рубашки. — Я п-просто мою их в-вот и все.       Он слабо улыбнулся собственной шутке, прикрыл глаза и откинул голову на холодную плитку, окончательно успокоившись. Только руками было все еще тяжело пошевелить: пальцы и предплечья онемели и слабо покалывали в некоторых местах. Он вновь вернул голову в прежнее положение и взглянул на то, как собственные руки, словно чужие, застыли, отчего Бомгю был не в силах согнуть хоть один палец.       — Т-тэхён… — напугано позвал он. — Мои… м-мои руки, Т-тэхён.       — Не бойся, попробуй сделать так, — сказал Тэхён и стал сжимать и разжимать свои руки, показывая то, как надо. — Постарайся напрячь все мышцы.       Бомгю с усилием сжал обе руки, совершенно не ощущая этого действия, отчего становилось ещё страшнее. Он поднял на него испуганный взгляд и вновь скривил губы.       — Ты чего, солнце? Давай помогу, — заботливо сказал он и бережно взял чужие руки в свои ладони, осторожно помогая с теми же действиями. — Вот видишь, все у тебя получается.       Спустя пару минут Бомгю мог самостоятельно двигать пальцами и сгибать руки без дискомфорта. Тэхён помог ему подняться на ватные ноги и отряхнул его штаны от пыли, что он собрал с пола. Он молча вызвал такси к универу и стал ждать, чтобы отвезти друга к себе, как и планировали оба.

***

      Всю дорогу парни молчали. Бомгю вглядывался в темноту Сеула, словно выученные улицы вызывали у него интерес. В мыслях было лишь странное видение. А видение ли вообще? Тэхён же не отводил от него взгляда, словно, стоило ему отвлечься или отвернуться в другую сторону, то тот пропадет, исчезнет из виду.       Они зашли в пустую квартиру и не спешили включать свет. Оба сняли обувь в прихожей и прошли на кухню, где было светлее, чем в остальной части дома из-за луны, что сквозь неплотные занавески просачивалась в помещение, заливая все своим мрачным свечением. Тэхён вслепую нащупал выключатель светодиодной ленты по периметру кухонных шкафов и, щелкнув им, кухня стала на пару тонов светлее, но достаточно, чтобы оба ослеплено зажмурили глаза, стараясь привыкнуть к яркости.       — Выпьем? — спросил Тэхён, открывая холодильник.       — Нам завтра на пары, — разочарованно ответил Бомгю, устраиваясь на стуле у стола.       — Да плевать, — усмехнулся он и достал две жестяные банки с пивом.       Тэхён сел напротив Бомгю, с характерным треском открывая напиток, и выжидающе посмотрел на него, подпирая подбородок рукой.       — Ч-что? — растерянно спросил Бомгю, бегая глазами по интерьеру кухни, лишь бы не смотреть в чужие глаза.       — Я слушаю тебя, — требовательно сказал он. — Мы договорились не врать, помнишь?       Бомгю кивнул и тяжело вздохнул, осмысливая сказанное. Он вперился взглядом в этикетку на банке, стараясь разобрать ее состав или прочитать хоть что-то, чтобы уйти от ответа. Но Тэхён отобрал единственное спасение, с громким стуком отставляя пиво в сторону, отчего Бомгю вздохнул, не ожидая такой настойчивости от друга.       — Бомгю… — снова начал он, стараясь достучаться. — Что происходит?       Бомгю сам не знал. Он не знал, что чувствовал и чувствовал ли вообще. Он не знал, почему вдруг странное ощущение в груди вновь напомнило о себе, стоило… вспомнить о… нем. Стоило вспомнить о нем. Да, именно «о нем». Бомгю надоело врать самому себе, стараясь угодить собственным принципам. Ему надоело притворяться, что не просыпался каждую ночь с чувством странного влечения, которое обычно проходило, стоило оправиться ото сна, но… Всегда есть то самое «но». Но Бомгю это чувство преследовало даже сейчас, когда он вдруг напомнил себе о том, что случилось час назад. Когда он напомнил себе о том, кого встретил час назад. И встретил ли он его наяву, или же все это было простое самовнушение от частых мыслей и воспоминаний о приснившемся.       — Ты… ты видел его? — неуверенно начал он.       — Кого «его»? — нетерпеливо переспросил Тэхён.       — Значит мне показалось…       — Я не понимаю, о чем ты. Перестань говорить загадками, ты обещал.       Бомгю вновь тяжело вздохнул, отводя взгляд. Он вдруг обдумал: а стоит ли говорить всю правду? Вдруг Тэхён посчитает его сумасшедшим и больным на голову? Вдруг подумает, что он настолько сошел с ума, что это привело к визуальным галлюцинациям? Но Бомгю был почти уверен, что это была реальность, хоть и собственное сомнение по поводу того, что с ним не все в порядке, заставляло думать обратное.       И все же, какими бы ни были его мысли: странными, безумными, дикими и абсурдными, он пообещал Тэхёну быть честным. Быть честным с ним, даже если умело врал самому себе.       — Я видел его, — сказал он, поднимая встревоженный взгляд на ожидающего Тэхёна. — Ну… в смысле, того парня из моих снов.       — Что? — неверяще прервал его Тэхён.       — Я не знаю…       — Ты уверен, что тебе не показалось?       — Я тоже так думал, но я врезался в него, чувствовал его тело и запах. Я видел его так четко, что потерял дар речи. Все, что я смог — это сбежать от него, но я даже этого не помню, — он подумал пару секунд и сразу продолжил. — Знаешь, кажется я и правда больной.       — Не говори ерунды, ты не больной, а просто устал.       — Тэ, это уже не усталость, — его голос дрогнул.       — Нет, слушай, — Тэхён накрыл его руку своей ладонью, слегка сжимая. — Даже если тебе показалось, в этом нет ничего страшного. Вот сколько ты нормально не спал, а? Ты же в курсе, что от бессонницы у людей начинаются галлюцинации? Конечно, это не очень хорошо, но такое бывает и это не значит, что ты ненормальный. У здоровых людей тоже возникают галлюцинации из-за сильного переутомления организма. Твои частые стрессы, пессимизм и тревога привели тебя к этому, поэтому тебе стоит задуматься над тем, что ты делаешь с собой. Я понимаю, что это редко удаётся контролировать, но слушайся меня, пожалуйста. Когда тебе было плохо от того, что ты сделал то, как я сказал? — Бомгю задумался. И правда — никогда не было такого, чтобы Тэхён был не прав. — Думаешь, мне приятно видеть тебя в таком состоянии? Таким слабым и перегорелым. У меня от одного твоего измученного вида сердце в пятки уходит всякий раз. И оно до сих пор не ушло на прежнее место, потому что с каждым днем тебе все хуже и хуже. Меня беспокоят каждая твоя слезинка, каждый всхлип и то, как вздрагивает твое тело от каждого прикосновения. Понимаешь?       Бомгю медленно переваривал то, что высказал Тэхён, явно накопивший свое недовольство за все время, что тот являлся его другом. И это была лишь часть того, что он хотел донести до него, до такого опрометчивого человека, на подсознании яро отвергающего чужую поддержку.       Бомгю громко взглотнул вязкую слюну и сиплым, совсем севшим голосом заговорил:       — Да. Понимаю. Но по-другому не могу, потому что… он… — вдруг замолк Бомгю, собираясь с мыслями. — Потому что из-за него очень больно… больно здесь… — дрожащим голосом промолвил он и ударил себя кулаком в грудь. — Настолько больно, что страшно. И боль не физическая. Я бы любую боль перетерпел, я бы перетерпел все, что угодно, но не это… Не эту ноющую занозу под ребрами, не это… чувство в-… волнения… Я устал от этого, устал от постоянного вранья самому себе. Я устал от самого себя.       Тэхён был не глупым парнем. И хоть Бомгю мастерски увиливал от вскрывающей гниющие раны правды, он понял все ещё до этого разговора. Он понял все именно тогда, когда Бомгю нарисовал его, когда сдал себя и свои чувства собственным взглядом, который говорил больше своего хозяина.       Его глаза говорили громче, чем слова.       Тогда Тэхёну оставалось лишь внимательно наблюдать за сверкающими глазами от того самого сокровенного и заставляющего кофейную радужку загораться множеством ослепительно ярких звезд и комет-гигантов. Бомгю был словно раскрытая книга, в аннотации которой были прописаны все его ненароком скрытые чувства и эмоции, вызванные только одним человеком. Человеком, что по воле судьбы мог действительно существовать в реальной жизни. Человеком, что делал Бомгю до боли сентиментальным и разнеженным, каким Тэхён не видел его за все время, что провел рядом с ним. И это не могло не радовать — Бомгю тогда буквально светился: его скромная улыбка выдавала его ровно так же, как его руки, что трепетно подрагивали, оглаживая каждый сантиметр получившегося рисунка.       Бомгю был слишком очевидным, чтобы это скрывать.       — Слушай, я понимаю твои переживания, я понимаю и разделяю твою душевную боль, но ты должен заботиться о себе. Твое чувство… — Тэхён запнулся, обдумывая более подходящее выражение, и, не найдя синонима к слову «в-…», прерванному ранее Бомгю, он просто взял пример с него, не желая ковырять чужие оголенные раны. —… волнения, конечно, навряд ли пройдет само собой, но тебе стоит отвлечь себя от этого. Вот что в последнее время доставляет тебе бо́льшее удовольствие?       «Думать о нём» — промелькнуло в голове, но Бомгю с остервенением отбросил эту мысль подальше, но со скрытым желанием вернуться к ней позже.       Он из раза в раз чувствовал непередаваемую негу, когда вспоминал чужие тёмные глаза, что, словно вдохновленные любовью, устремлялись в самую душу, проникая в самые темные уголки, оставляя на ней отпечаток, как напоминание о своем визите. Когда вспоминал чужие губы, что всякий раз невольно растягивались в непрошеной улыбке, обнажая белоснежные зубы. Когда вспоминал чужие родинки на лице, имея неизменное и непреодолимое желание соединять их краткими поцелуями, словно созвездия на ночном небе. Когда фантомно чувствовал чужое дыхание на своей коже, что реагировала на будоражащее ощущение приятными мурашками на опаленном горячим воздухом каждом сантиметре тела. Когда слишком явно и реалистично ощущал чужой недовольный взгляд в коридоре универа. Когда чрезмерно громко и оглушающе слышал чужой, уже знакомый и успевший стать полюбившимся голос. Каждая частичка чужого тела, каждый нечитаемый взгляд в его сторону, каждый хриплый вздох и умеренный выдох, каждое проронившееся слово отдавались в Бомгю болезненной пульсацией где-то в районе сердца.       — Ты явно задумался не о моем вопросе, Бомгю, — голос Тэхёна вырвал его из мыслей. Бомгю замотал головой, отгоняя их и развевая наплывшую пелену перед глазами. — Думаю, тебе стоит отдохнуть, выспаться и поесть. Кстати, что ты сегодня ел?       Бомгю задумался и поджал губы, выдавая себя.       — Я прямо сейчас запихаю в тебя половину своего холодильника и ты не посмеешь меня остановить, — Бомгю хихикнул и одобрительно кивнул, мол «дерзай».       Тэхён поднялся с места и открыл холодильник, проверяя на наличие чего-нибудь съедобного. Он достал оттуда два купленных сэндвича в бумажной упаковке, что лежали там со вчерашнего дня, и протянул один из них Бомгю.       — И только попробуй не съесть, — нахмурив брови, сказал Тэхён.       Бомгю хитро сморщил нос, откусывая небольшой кусочек от сэндвича. Он мило скашивал глаза на начинку между двумя ломтиками хлеба, стараясь разглядеть ингредиенты, и выглядел при этом так очаровательно, что Тэхён продал бы душу за то, чтобы Бомгю всегда был таким же беззаботным и спокойным, как сейчас. Но понимал, что это почти невозможно. И этому есть весомая причина — все только начиналось, как бы он не хотел прервать этого.

***

      После просмотра очередного фильма, ближе к часу ночи, парни в конец измотались и устроились на одной кровати в комнате Тэхёна. В этом не было ничего странного, они часто спали вместе, хотя до этого хозяин квартиры услужливо уступал свое ложе, сам же располагаясь либо на полу рядом, либо на диване в гостиной.       Сегодня все иначе, потому что Тэхёну страшно. Страшно не из-за свежего хоррора и ярких впечатлений о нем, а из-за состояния Бомгю. Он боялся упускать его из вида, боялся оставлять наедине со своими поедающими изнутри мыслями. Не потому что не доверял ему его же безопасность, а потому что тот бесконтрольно причинял себе помимо физического вреда ещё и психологический.       Тэхён стал замечать, как он все чаще стал зависать и тормозить, когда эти черты были слишком нехарактерны когда-то гиперактивному Бомгю, которому дай волю и он разнесет все вокруг, и тебя не пожалеет. Сейчас же он видел в нем воплощение апатии. Бомгю мог часами залипать в одну точку, не моргая ни глазом при этом, мог до ужасного состояния изгрызть свои губы, что выглядели после этого как кровавое месиво. Все это не на шутку пугало Тэхёна, что был загнан в подвешенное состояние, но с ярыми попытками выбраться из него и, наконец, достучаться до подавленного тяжелыми мыслями парня.       — Почему ты не спишь? — неожиданно прошелестел Бомгю, пугая Тэхёна, что давно убедился, что тот сладко сопел.       — За тобой присматриваю, — просто выдал он и не соврал.       — Тебе нужно спать.       — Тебе тоже.       — Но-...       — Бомгю, — строго начал он, заботливо поправляя края одеяла к самому подбородку Бомгю. — Твой сон для меня важнее всего на данный момент. И я не спрашиваю твоего мнения по этому поводу.       Бомгю тронуто надул губы и уткнулся носом в подушку.       — Только пообещай мне, что когда я засну, то ты тоже поспишь, — почти неразборчиво пробубнил Бомгю.       — Обещаю, — ответил Тэхён и ласково погладил чужие волосы, убирая пряди за ухо. — Только спи, прошу.