mi amor

      Хоть и тело ломило от твердости пола, которую не смягчил даже подстеленный плед, Бомгю никогда ещё не чувствовал себя настолько счастливым по утрам, когда просыпался от вибрации над головой, будучи зажатым в чужих объятиях. Ёнджун с чрезмерной ночной тактильностью не выпускал его из рук, а Бомгю, в свою очередь, охотно жался в ответ, утыкаясь лицом в его вздымающуюся грудь. И хоть он вспотел по четвертому кругу от столь тесного контакта, но не отстранялся до тех пор, пока сам, скрепя сердце, не выпутался из цепкой хватки всех конечностей парня, чтобы взять с тумбочки его телефон, на который за последний час пришло около двадцати уведомлений и столько же звонков.       — Хён, — тихо прошептал он и привстал на локтях. — Хён, телефон.       Ёнджун пробубнил что-то несвязное и в сонном состоянии притянул Бомгю ещё ближе, вынуждая того вновь вернуться на свое пригретое место.       — Тебе звонят, слышишь? — вкрадчиво говорил он, не оставляя попыток разбудить парня.       — Ответь и скажи, что я сплю, — охрипшим голосом пробубнил Ёнджун, уткнувшись носом в его лохматую макушку.       — Это… будет странно…       — Блять… — шикнул Ёнджун.       Он разлепил глаза и перехватил телефон из рук, поднося к уху.       — Алло, — хрипло ответил он, после чего в трубке послышался чей-то голос. — Хули надо тебе?       Его приглушенный голос отдавался приятной вибрацией в виске, потому что Ёнджун не спешил покидать тёплые объятия, а все так же прижимался щекой к его растрепанным волосам и едва заметно тёрся, прикрыв глаза.       — Qué quieres decir con eso? — ворчал он сонным голосом, от которого у Бомгю шли мурашки по всему телу. — Только такой чёрт, как ты, будет будить меня рано утром.       Он замолчал, вслушиваясь в чужую болтовню по ту сторону. Бомгю подумал, что тот давно завершил разговор, но чужой низкий голос снова раздался возле уха, пугая своей неожиданностью.       — Приду, но только не с ней, — сказал он, приглаживая спутавшиеся волосы Бомгю, что навострил уши, стоило речи зайти о женском поле. — С кем-то другим.       После этой фразы в трубке что-то недоуменно воскликнули, отчего Ёнджун кратко посмеялся, косо поглядывая на заинтересованного разговором парня.       — Ладно, словимся.       Он завершил вызов, откладывая телефон в сторону.       — Что? — замер Ёнджун, встречаясь с чужим взглядом полного вопросов.       — Кто звонил? — замялся он и стал нервно теребить края ёнджуновой футболки.       — Брат, — просто ответил Ёнджун, после чего Бомгю вскинул голову, не пугаясь предельно близкого расстояния их заспанных лиц.       Он немигающе уставился на него, засыпая немыми вопросами, словно ревнивая девчонка, которая контролировала каждый его шаг. Ёнджун умилился чужой реакции и подпер голову рукой, чтобы установить зрительный контакт, отчего тот только смущенно забегал глазами по его лицу.       — Он позвал на вечеринку, которая будет сегодня вечером. Хотел, чтобы я был не один… ну, ты понимаешь, — он выдержал паузу. — В общем, ты тоже должен присутствовать. Отказы не принимаются.       — То есть у меня нет выбора?       — А тебе оно надо?       — Нет… конечно, нет, — заикнулся Бомгю, понимая, что даже если бы ему дали выбирать между вариантами «остаться дома» или «тусить с Ёнджуном», то он без раздумий выбрал бы второе.       Потому что Ёнджун такой, что у Бомгю никогда не было выбора.       — Тогда отлично, — улыбнулся он, невесомо поправляя чужую челку.

***

      По счастливой случайности в сегодняшний выходной день мамы не оказалось дома, поэтому Бомгю без проблем провёл Ёнджуна, не опасаясь того, что их застукают. Они остановились у выхода из подъезда, обмениваясь тоскливыми взглядами, словно расставались не на пару часов, а на целую вечность.       Ёнджун мягко остановил его руку, когда тот потянулся до кнопки выхода из подъезда, и бережно перехватил запястье, опуская. Бомгю непонимающе вскинул брови, глядя из-под все ещё лохматой чёлки, что в следующую секунду была вновь приглажена чужой ладонью.       — Sol, ты только не забудь, пожалуйста, — начал он, стараясь быть тише, потому что даже его вкрадчивый шёпот раздавался приглушённым эхом по всем этажам и углам подъезда. — Я заеду за тобой обязательно.       — Не забуду, хён, — пролепетал Бомгю, хлопая сонными глазами, пропустив мимо ушей своё новое прозвище.       — Ты же проспишь до вечера, ну… — он склонил голову вбок, недоверчиво сощуривая глаза.       — Обещаю, что нет.       — Беру с тебя слово, — усмехнулся он, слегка покачивая из стороны в сторону чужую руку, что все ещё держал в своей.       — А ты напиши, как будешь дома.       — No cabe duda, как скажешь.       В такой чувственный момент хотелось лишь остаться подольше, все так же держась за руки, что вспотели от волнения, и вглядываться в глаза напротив, подмечая их красоту. С каждой секундой хотелось больше, ближе и ближе… Настолько ближе, чтобы дыхание спёрло, а сознание повело, как при высокой температуре, которая превышала все нормы в организме. Раскалённая кожа рук обжигала ладони, пробирая до костей и растворяя их клетки. И такое же горячее учащенное дыхание, что смешивалось с чужим, таким же рваным и хриплым.       Ёнджун был снова так близко, опьяняя уничтоженным расстоянием, что кружило голову и не давало форы, словно заставляло играть не по правилам. По тем правилам, которые Бомгю никогда бы не перестал соблюдать, если бы не собственное желание, подстрекающее их нарушить. И было плевать на последствия и последующие наказания, ведь главным его наказанием был Ёнджун, что туманным взглядом изучал уже не его заспанные и покрасневшие глаза, а приоткрытые от частых вздохов губы.       — Qué me estás haciendo…? — прошептал Ёнджун, чтобы было слышно лишь тому, кто всем телом вжимался в холодную стену подъезда, будучи в ловушке.       — Х-хён, — бегая глазами по чужому лицу, прохрипел он и отвел голову в сторону, когда тот придвинулся слишком близко. — Х-хён, ч-что ты…? —       — No te alejarás de mí… — одними губами произнёс Ёнджун, дыханием обжигая ушную раковину.       Иностранная речь из уст Ёнджуна была, словно тонкая, плавная нить, которая будоражила тело, покрывая его мурашками. Слышать ему лишь известные фразы, перевод которых Бомгю желал узнать, ощущалось так интимно и сокровенно, словно подобное было чем-то запретным и противозаконным. Но из нарушений здесь было только предобморочное состояние, которое заставило отступить. Отступить так, словно дать себе звонкую пощёчину, которая так и не привела в чувство.       Один отчаянный шаг, от которого отделяли лишь жалкие миллиметры, был почти настигнут, но вдруг превратился в непостижимую пропасть размером с огромную впадину между ними. И вопрос «Почему же он не дал случиться тому, о чем мечтал?» оставался без ответа. Словно время ещё не пришло. Словно он дожидался подходящего момента, чтобы свершить то, что вертелось в голове, как воздушный змей в воздухе. Словно хотел оттянуть сладкий момент, смакуя предвкушение эйфории от чужих губ и прикосновений. Словно мучил самого себя — ограничивал и не позволял себе отдаться в пасть на съедение дикому хищнику, что закусывал нижнюю губу, стараясь не поддаться искушению.       Ёнджун медленно, совсем невесомо провел носом по пылающей скуле, отстраняясь. В его глазах плясали огненные черти, что были заглушены туманной пеленой на темном зрачке. Стоило ему проморгаться, как наваждение отступило, возобновляя приток воздуха в легкие. Но не стерло с лица самодовольную улыбку от растерянного взгляда парня и его багряных щёк. Ему словно доставляли удовольствие чужие робость и бессилие, которые завладевали им, стоило Ёнджуну оказаться поблизости. И он ощущал все эти недвусмысленные сигналы, что тот невербально посылал ему своим поведением. Он знал, что стоит ему начать действовать, как тот определенно рассыплется в прах от смущения и боязни, поэтому лишь наслаждался моментом, терпеливо дожидаясь подходящего. И он уже смирился с тем, что его стойкому терпению придет конец.       Все это было лишь затишьем перед безумной бурей, предвестие которой давно ударило в голову.

***

      Бомгю, с ног до головы пропитанный волнением, лежал поперек кровати, головой свисая с другого края, ногами же, согнутыми в коленях, упираясь в стену с плакатами. Может, это был такой метод прибавления ума или крови к мозгу, чтобы тот перестал подкидывать ему сомнения по поводу предстоящей тусовки в компании того, с кем чат не закрывался с момента расхода.       Он все ещё не мог внятно принять тот факт, что Ёнджун, возможно, станет свидетелем его кондиции с риском последующего позора, а затем и стыда. Он не хотел думать о том, что взбредёт в его пьяную голову, находясь рядом с тем, кто кружил её похлеще любого алкоголя. Рядом с ним он и без этого чувствовал себя опьяненным, а что уж тут говорить про спиртное, которое лишь усугубит его состояние. Неизвестность собственного поведения давала поводы сомневаться в идее посетить назначенное место, но все затмевало лишь то, что он будет рядом с Ёнджуном. Потому что тот брал на себя ответственность, а значит и должен будет стерпеть любую его пьяную выходку.       Его развязный язык и без алкогольных напитков часто играл с ним плохие шутки. И шанс того, что он взболтнет много лишнего, возрастал все больше. Быть может, все было к лучшему? Если трезвая голова не была способна переварить то, что пьяная с лёгкостью пропустит через рот, может все так и нужно? И стоит только надеяться, что какой-никакой фильтр речи будет процеживать его бесконечные потоки неразборчивых слов. Стоило надеяться, что он не выдаст себя с головой, что не выдаст того, что спряталось где-то глубоко в сердце. И что алкоголь не послужит ключами к открытию той потайной двери, что скрывала в себе все те тайны, что были взаперти слишком долго, чтобы не искуситься вдруг подаренной свободой.       Убедившись в том, что Ёнджун без происшествий добрался до дома, Бомгю выдохнул и со спокойной душой зашел в чат, где сообщений перевалило за сотню. Настолько он был занят другим, что элементарно забыл про друзей. beom 11:56 Как дела, гайс? binsooo 11:58 Ну ничего себе… binsooo 11:58 Мы уже думали, что ты ласты склеил. beom 11:58 Не дождётесь;) hyu_k 11:59 Почему ты не заходил в сеть? beom 11:59 Дела были вот. kterry 11:59 Кажется, я догадываюсь. binsooo 11:59 Тааааак.       Бомгю закусил губу, будучи пойманный с поличным. Было желание забраться под одеяло, зажмурить глаза, лишь бы не ощущать этого напряженного молчания и требовательного ожидания в чате. Пальцы лишь замерли над клавиатурой, борясь с желанием кликнуть на ту самую «Ё», чтобы наконец вылить на друзей весь тот шквал эмоций, которые так же опрокинулись на него вчера ледяной водой. И чтобы не сбивать с толку с первых секунд своего монолога, Бомгю начал с простого, поистине безобидного: beom 12:03 Ладно слушайте. beom 12:03 Всем вам известен объект моих сновидений? binsooo 12:03 Ты звучишь как философ, но да, Тэ нам рассказал, что ты сбежал с пар к какому-то там не знаю. beom 12:03 Не суть!!! beom 12:04 И я не сбежал, а тактично ушёл, чтобы помочь маме в универе. hyu_k 12:04 В том самом? kterry 12:04 Хюка, иначе он туда не пошел бы.       — Вот же блять… — возмутился он, с особым остервенением тыкая на клавиатуру с риском продавить дисплей телефона. beom 12:05 Я сейчас выйду, черти. kterry 12:05 Окок. binsooo 12:05 Продолжай. beom 12:05 Мы встретились там с Ёнджуном. Не по случайности, конечно, все было спланировано. hyu_k 12:06 Ах, так вот как зовут этого счастливчика:) beom 12:06 Он мне сказал, что у него свидание с девушкой. kterry 12:06 Облом, однако… beom 12:06 И вы, сука, ни за что не поверите, что произошло дальше. binsooo 12:07 Ты связал его и не пускал никуда? beom 12:07 Нет, он пришел ко мне ночью, потому что поругался с ней из-за моей резинки, которую он забыл на своем запястье, прикиньте да… kterry 12:08 Серьёзно? И ты пустил его? binsooo 12:08 Я немного в ахуе… hyu_k 12:08 И чем вы занимались? beom 12:08 Мы смотрели какой-то фильм, я не помню какой, потому что я смотрел на него. binsooo 12:09 НЕТ Я ОШИБСЯ Я МНОГО В АХУЕ!!! hyu_k 12:09 Так мило слышать это от тебя ^-^ beom 12:10 И чтобы ваши шипперские задницы сгорели до конца, я скажу, что мы уснули вместе на полу;) kterry 12:10 Мне страшно спрашивать, как вы оказались в таком необычном положении… binsooo 12:10 Я ОШИБСЯЯЯ НЕТ Я В ТРИХУЕ ПАРНИ ЧТОООООООО??*?₽!*! binsooo 12:11 КАКИМ ОБРАЗОМ ВЫ УСНУЛИ ВМЕСТЕ?! hyu_k 12:11 Ты так реагируешь, будто никогда не засыпал со мной в одной кровати. binsooo 12:11 НО ЭТО ДРУГОЕ!!! beom 12:12 А теперь додумывайте сами, извращенцы.       С хитрой улыбкой он закрыл чат, что за долю секунды превратил его телефон в настоящий вибратор с функцией максимального режима. И его совершенно не волновало то, что те скорее всего надумают в своих испорченных головах. Ведь сам совершенно ничем не отличался от них.       Всю ночь Бомгю почти не смыкал глаз боясь пошевелиться. Словно рядом лежащий парень от любого его телодвижения растворится в воздухе иллюзией. Словно от любого его вздоха тот мог рассыпаться на мелкие кусочки. Но твердость чужого плеча под головой вместо подушки уверяла его в обратном — он самый настоящий, здесь и сейчас. В его комнате. Только в его объятиях. Абсолютно его.       Ему казалось, что ничего не могло быть лучше того, чтобы без надобности уткнуться носом в чужую шею и вдыхать сладкий запах, который и без этого преследовал его изо дня в день. Он лишь молился, чтобы тот не проснулся, почувствовав порывистое дыхание на коже, и наслаждался моментом. Максимально упивался тем, что бессовестно водил носом, стараясь не разбудить легкой щекоткой. И не пугаясь собственных желаний, смазано, совсем невесомо коснулся губами, не замечая того, как выбил из чужих лёгких едва слышимый вдох.       После ухода Ёнджуна он ещё долго привыкал к пустоте в комнате, словно тот был неотъемлемой ее частью. Он буквально пропитал собой все пространство вокруг и тот же плед, который Бомгю вряд ли рискнет постирать в ближайшие несколько лет. Ещё одна крошечная тайна в его копилочку — обнимать этот плед перед сном, представляя в своих руках Ёнджуна, такого же мягкого и вкусно пахнущего. Такого же теплого и комфортного, как в его мечтах, которые он проигрывал в своей голове, как все никак не надоевшую виниловую пластинку.       Он надолго запомнит крепкие объятия, из-за которых невозможно было сказать, что Бомгю спал беспокойно. Напротив — затекшая шея и конечности стоили той боли, которая напоминала ему о себе при малейшем движении. Но как он мог быть недоволен тем, что этот самый дискомфорт сполна окупился двойной дозой Ёнджуна? Совместная ночь не сравнима с теми встречами и разговорами, которые были между ними ранее.       Но он бы соврал, если бы сказал, что ему этого достаточно.       Вновь запёкшаяся кровь на искусанных губах кричала о ночном конфликте с самим собой. Он едва сдерживал себя, чтобы порывисто не прижаться ближе, обвивая руками его горячее тело. Хотя куда было ещё ближе? Все границы давно были перечеркнуты с обеих сторон. Тогда что это за дружба, когда нет определенных правил? А что, если установить новые, более подходящие для них? Или вовсе пересмотреть это понятие «дружба», которое не вписывалось в их взаимоотношения ни в каких аспектах.       Само это слово было грубой ошибкой в названии того, что происходило между ними. Стоило изменить все шесть букв на «л», «ю», «б», «о», «в» и «ь», чтобы все встало на свои места. Чтобы не было той самой погрешности, которая отделяла их друг от друга огромной пропастью, несмотря на ту близость, что они разделяли, как что-то сокровенное. Как что-то непостижимое, но доступное одновременно. И ощущалось это, словно нарушение закона, за которое их определённо бы осудили. Но кого волновали все эти последствия, когда перед ними разворачивался настоящий ураган из какофонии эмоций и чувств?       От нечего делать Бомгю расплылся на кровати, борясь с ленью, чтобы сходить в душ. Он взвесил все плюсы и минусы, в итоге проигрывая собственной любви к безделью, и посеменил в ванную, минуя удивленную его ранним пробуждением в выходной мать, которая вернулась через пару часов после ухода Ёнджуна.       Переступить за дверь душевой кабины было тяжелее всего из-за холода, что пробирал до костей. Поэтому, особо не медля, он выкрутил вентиль с горячей водой почти на максимум, но это не спасло его от краткого потока ледяной воды на кожу, что сразу покрылась колючими мурашками. Он мысленно обругал несчастную сантехнику и намылил волосы, которые отросли достаточно, чтобы прилипать к шее и касаться плеч.       Ранее приемы душа заканчивались обыденно — обновленные порезы на бедрах. Бомгю почти захлебнулся в струе воды, когда понял, что бывалого желания вскрыть плоть своей кожи перестало преследовать его. Даже смотря на лезвие бритвы, он испытывал лишь охоту применить ее по назначению.       Изменения в его состоянии существенно отличались от того, что беспокоило его совсем небольшое время назад. И это не влияние таблеток, которые Бомгю даже не начинал пить по прописанному курсу, потому что все те эффекты лекарства проявлялись от совершенно другого. И это даже не работа над собой, не саморазвитие, что также было необходимо для переворотов в голове. Причина метаморфозов в его организме — люди, окружающие его со всех сторон. И как бы он не отмахивался от них, они все равно липли так, что отрывать их от себя не было уже желания, не то чтобы сил.       Новые, совсем отличающиеся от других, чувства перестроили его внутренности, перевернули все с ног на голову, выбили почву из-под ног. Влюбленность в Ёнджуна стала спасательным кругом в его жизни, позже сменяясь на ее смысл. Он не видел себя никем без него, не видел причин продолжать просыпаться по утрам, если не в его объятиях. И он продал бы душу, чтобы вновь пустить его к себе под одеяло, отогреть и разнежить, чтобы тот довольно мычал ему в шею, сцеловывая каждую родинку. Не имея преград, прокрасться под его футболку, оглаживая чувствительные участки, что под его теплыми пальцами мгновенно напрягались. Не имея совести, коснуться губ, исполняя очередную мечту — почувствовать их вкус на своих, смазано проходясь языком. Он позволил бы себе столько, сколько можно было вообразить. Точно так же, как и позволил бы ему делать с собой все то, что тревожило его голову навязчивыми, нематериализованными идеями.       Даже сейчас, стоя под струями горячей воды, что оставляли красные пятна на коже, он представлял на их месте чужие касания, что обжигали его тело со всех сторон. Узел возбуждения медленно стягивался внизу живота, более не пугая его своей чувствительностью. Нарастающее напряжение между ног заставило его опустить взгляд вниз и стать свидетелем повторного конфуза, от которого щеки запылали, словно лавовый кратер. Бомгю промычал что-то несвязное, подставляя лицо под струи воды, стараясь не смотреть на то, как собственный полувставший член стремительно наливался кровью.       — Сука… — прошептал он, зажмуривая глаза от будоражащих ощущений.       Бомгю коснулся напряженного живота, отчего тот втянулся от собственного прикосновения, и медленно провел рукой, вновь утопая в фантазиях. Он слишком чётко представлял то, как чужие ладони оглаживали его тело, спускаясь ниже к тазовым косточкам. Как чужой голос шептал ему на ухо что-то грязное, заливая его лицо краской и заставляя член окрепнуть. Как чужое горячее, обнажённое тело прижималось к нему со спины, а руки скользили все ниже, выбивая остатки воздуха из легких. Он открыл рот в немом стоне, когда пальцы окольцевали возбуждённый член, медленно проходясь по всей эрегированной плоти.       — Ён-… джун… мхн-… — задыхаясь от удовольствия, прошептал в пустоту он, упираясь свободной рукой в душевую кабину, что покрылась конденсатом от высокой температуры.       Ноги подкашивались от чувствительности, а сознание смазывало от жара внизу живота. Он до боли закусывал губы, с которых едва слышно срывались рваные стоны и поскуливания, отдаваясь глухим эхом в душевой. Ему было плевать на то, что его могли услышать любопытные уши матери, когда его разум застилало возбуждение, вызванное очередным наваждением.       — Х-хён, ещё… п-пожалуйста, хён… мх-… — словно в бреду повторял он, ускоряя движения рукой.       Перед глазами вспыхнули яркие пятна, заставляя зажмуриться еще сильнее. Тело обмякло, отчего он едва не поскользнулся на месте, а ноги ослабли от прошедшей разрядки. Только сейчас он заметил то, насколько шумно вдыхал и рвано выдыхал воздух, то, как сердце бешено отбивало ритм, едва не ломая ребра.       Он опустил взгляд вниз, чтобы упрекнуть себя в ничтожности и испорченности. Но вид обмякшего члена в руке, испачканной в собственной сперме, не вызвал у него ожидаемого отвращения. Он ощутил лишь то, что хотел бы, чтобы такие грязные вещи с ним делал лишь…       — Ёнджун-хён…

***

      Бомгю второй час крутился перед зеркалом, подбирая подходящую одежду для предстоящей тусовки. То, что было не жалко выкинуть в случае непредвиденных обстоятельств. Хотя, эти обстоятельства были все же предвиденными, и все потому, что он являлся тем самым пятикапельным, который вольет в себя все, что можно и что нельзя, затем избавится от этого тем же самым путем. Главная задача сегодняшнего вечера — не опозориться перед Ёнджуном. Не распускать руки и не лезть целоваться — по желанию.       Ёнджун написал ещё тридцать минут назад о том, что у Бомгю пара часов на сборы и что тот заедет за ним в ближайшее время. С чувством волнения от того, что его ждало, покалывало в груди, пока он небрежно копался в шкафу в поисках чего-то человеческого. Пока бесконечно поправлял волосы, в конечном итоге оставляя их распущенными. Нет, и это совсем не потому, что Ёнджуну так больше нравилось. Ну может совсем чуть-чуть из-за этого.       Сегодняшний выбор пал на черные шорты и серую толстовку с капюшоном, что смотрелось просто и удобно. В добавок к образу он всего лишь надел белые длинные носки, завершая этим свои сборы. Оставалось только терпеливо ждать Ёнджуна, что у него всегда получалось лучше всего.       Через некоторое время, за которое Бомгю успел по новой ободрать еще не успевшие зажить губы, Ёнджун был у подъезда его дома, подпирая капот старенькой BMW 745i.       — Ого, так ты из богатеньких, — присвистнул Бомгю, проводя рукой по гладкой крыше.       — Ага, я взял ее у отца. А давно тебя на папиков потянуло? — усмехнулся Ёнджун, обходя машину и открывая дверь.       — Когда с тобой познакомился, — ответил он.       Осторожно присев на переднее пассажирское сиденье, Бомгю оглядел салон, подмечая его чистоту. Вернувшись в исходное положение, взглядом он остановился на Ёнджуне, что наблюдал за его любопытством и улыбался уголками губ.       — Что?       «Просто я борюсь с желанием украсть тебя и увезти подальше от чужих глаз, лишь бы ты достался только мне и никому другому. Да, возможно, может я и поступлю как конченный ублюдок, но это будет стоить того, что ты будешь моим, sol…» — неожиданная идея вдруг посетила его голову, но он лишь отмахнулся.       — Ничего, поехали.       Машина вдруг тронулась с места, отчего внимание Ёнджуна переключилось на дорогу. Его внимательный до мелочей взгляд был устремлен лишь за лобовое стекло. Хмурый вид и сведенные к переносице брови заставили Бомгю громко сглотнуть от напряжения и того молчания, что повисло между ними.       — Хён, — тихо позвал Бомгю, замечая, как морщинки между бровей вмиг разгладились, стоило ему заговорить.       — Да, sol?       — Ты ведь поговорил со своей девушкой? — Бомгю добровольно ходил по лезвию, едва не натыкаясь на его остриё.       — Почему ты спрашиваешь? — на секунду отвлёкшись от дороги, повернул голову Ёнджун.       — Мне… мне просто интересно…       — Все нормально, не волнуйся.       — Так значит, вы помирились? — с интересом спросил он, скрывая разочарование.       И зачем он только начал этот разговор? Чтобы пощекотать себе и без того расшатанные нервы? Нет? Или же упрекнуть себя в том, что косвенно желал увести чужого парня прямо из-под носа? А что, если этот парень самостоятельно лип к нему с первой встречи, словно Бомгю с ног до головы был обмазан мёдом? Тогда стоит упрекать того в неверности? Но какая неверность, если между ними буквально ничего не было, кроме недвусмысленных взглядов, теплых касаний и нежных объятий… совместной ночи, где они заснули в обнимку, а Бомгю, в свою очередь, боролся с желанием коснуться своими губами чужих, совсем не понимая того, что не один боролся с этим… множественные несостоявшиеся поцелуи…       Между ними было слишком многое, чтобы назвать это просто дружбой.       — Нет, — бросил Ёнджун, вновь хмурясь.       — Но поче-…       — Sol, закрыли тему, — едва подавляя раздражение, проговорил он, пугая этим Бомгю.       Он заметил то, как тот стушевался от грубости и вдруг замолк, отворачиваясь к окну. Сердце защемило от боли лишь от одной только мысли, что он испугался его неконтролируемой злости, которая лилась через края, стоило затронуть тему его отношений. В особенности, когда об этом говорил Бомгю, который, как казалось ему самому, хорошо скрывал обиду и ревность, совсем не замечая того, как выглядел со стороны. Его опущенные уголки губ и влажные глаза выдавали в нем все то, что тот так тщательно пытался скрыть от проницательных глаз Ёнджуна. А до крови закусанные и без того израненные губы говорили лишь о подавлении эмоций. Его пассивная агрессия являлась главной причиной недосказанности, ведь он просто не хотел лишний раз огорчать Бомгю. Тот и без его дополнений психовал лишь от упоминания Ёнджуном женского пола и того, что тот вроде все ещё состоял в отношениях.       — Прости… — взволнованно прошелестел он, накрывая его руку своей свободной ладонью, вынуждая того повернуться.       «Пожалуйста, потерпи ещё немного.» — едва не сорвалось с губ.       Он лишь молился о том, что Бомгю умел читать мысли и слышать то, что Ёнджун невербально посылал ему через космос. И он почти поверил в чудо, когда тот, ласково улыбаясь, сжал его ладонь в ответ.       — Все хорошо, хён, — успокаивающе ответил Бомгю.       «Я обязательно дождусь.»

***

      Казалось, Бомгю окутал неимоверный страх, когда он рука об руку с Ёнджуном переступил порог незнакомого дома. Внутри было много людей, что стояли компаниями с разных углов, вдоль стен и вообще везде, где только можно было. Глаза разбегались от количества человек, а голова гудела от шума чужих голосов, сплетен, шуток и трендовой музыки на фоне.       — Эй, все хорошо? — Ёнджун положил руку на плечо, привлекая внимание застывшего в проходе Бомгю.       — Да… да, все отлично, пойдем.       Они прошли мимо очередной компании, ловя на себе заинтересованные взгляды и перешёптывания. Бомгю по привычке сжался, не выдерживая чужих глаз, прижимаясь ближе к Ёнджуну, что вел его вглубь дома, крепко держа за запястье. Едва различимый свист за спиной заставил его опустить голову, смотря под ноги.       — Да что не так, Бомгю-я…? — вдруг обернулся Ёнджун, остановившись.       — Почему на нас так все смотрят? — хмуря брови, спросил Бомгю.       Ёнджун по-доброму улыбнулся, не скрывая нежности, и сложил обе руки на его опущенные плечи, слегка встряхивая, чтобы привести в чувство.       — Это потому что я в компании самого красивого парня. Сечёшь? — подмигнул он, пальцами забавно оттягивая щеку Бомгю, вызывая у того улыбку.       — Скорее наоборот, — смутился Бомгю, отводя взгляд в сторону и замечая движение по направлению к ним. — Кажется к нам идут.       Проследив за его взглядом, Ёнджун обернулся, узнавая в лице подошедшего парня старого друга.       — Йоу, кого я вижу? — удивленно вскинул брови он, пожимая руку и хлопая по спине того, кто, судя по шокированному выражению лица, тоже был рад встрече.       — Сто лет не виделись, а ты все не меняешься.       — Скажешь тоже, — он по-свойски приобнял за плечи рядом стоящего Бомгю, что мог лишь молча хлопать глазами и топтаться на месте.       — Кто это с тобой? — наконец обратив внимание на притихшего парня, спросил неизвестный.       — Это мой-… — но как только Ёнджун заикнулся об этом, то его внезапно прервали шумным гулом присутствующих, что стали весело улюлюкать и поднимать наполненные бокалы в воздух, а рядом стоящие ребята стали подзывать присоединиться к началу распития.       — Я скоро вернусь, не теряйся, — успел лишь сказать он, прежде чем удалиться так же незаметно, как и пришел.       — «Твой» кто? — с вызовом спросил Бомгю, выгнув бровь.       — А кем ты хочешь быть? — парировал Ёнджун, прижимая его ближе.       — Тем, кто надерет тебе задницу, — замялся он, тыкая пальцем в бок.       — Ну это мы ещё посмотрим, кто кого надерёт, — играясь бровями, расплылся в игривой улыбке Ёнджун.       — Иди к чёрту.       Ёнджун издевательски хохотнул и слегка подтолкнул его, чтобы протиснуться дальше. Бомгю старался игнорировать чужую руку, плавно спустившуюся на талию, но чувствительное прикосновение заставило его сжать челюсти, едва не скрипя зубами. Хотелось поскорее влить в себя хоть немного алкоголя, чтобы забыться и перестать зацикливать свое внимание на чужих завуалированных действиях, которые заставляли кровь кипеть, а желание ответить тем же — возрастать, превышая все возможные меры. Или же поскорее избавить себя от цепей, сковывающих руки и завязывающих язык, чтобы наконец выдать себя, плевав на последствия вплоть до похмелья.       Они прошли мимо веселящихся людей, проходя в гостиную, где количество присутствующих мало чем отличалось от того, что Бомгю видел до этого. Стоило им показаться, как один из сидящих на диване тут же подпрыгнул, увидев Ёнджуна, и за долю секунды оказался рядом, набрасываясь с объятиями, едва не сбивая с ног.       — Задушишь же, — прохрипел он, стараясь выпутаться из хватки.       — Да ну тебя! Я соскучился! — воскликнул парень, наконец отпуская кряхтящего Ёнджуна.       — И надолго ты приехал?       — До конца каникул, — говорил парень, взглядом бегая то на Ёнджуна, то на неловко мнущемуся на месте Бомгю. — Джун, познакомишь нас?       — Ах, да, — встрепенулся он. — Бомгю, это мой двоюродный брат Бэкхён. Бэкхён, это мой… очень близкий друг.       «Даже слишком.» — усмехнулся про себя Ёнджун.       — Приятно познакомиться, Бомгю.       — Взаимно, — ответил он, кланяясь, на что тот лишь отмахнулся.       — Давай без этих формальностей? Для тебя я просто Бэк. Договорились? — Бомгю часто закивал. — Вот и отлично. Пройдём?

***

      Громкая музыка стала привычным фоном. Бомгю уже не различал ни жанр, ни слов, лишь растворялся в ее ритме, покачивая головой в такт, лежа на плече рядом сидящего Ёнджуна, что оживлённо рассказывал что-то компании, активно жестикулируя. Виски с колой до боли прожигали легкие, размягчая тело и смазывая зрение. После трех бокалов язык перестал поддаваться его влиянию, поэтому он просто замолк, слушая родной бархатистый голос со стороны.       —… я ему говорю, что, блять, у меня нет возможности сделать это, а он как баран упёрся и стоит смотрит на меня!.. — восклицал он, едва сдерживая гнев от произошедшей истории.       Бомгю дергался от резких телодвижений Ёнджуна, чувствуя подступающий ком к горлу и скручивающие ощущения в желудке. Он надавил на шею, стараясь побороть тошноту, но вызвал этим лишь саднящее покалывание. Нервно потеребив чужое предплечье, он тихо прохрипел:       — Хён…       —… я в этот момент просто стою в ахуе и-…       — Хён, — громче позвал он, продолжая тормошить его руку.       — Да, sol? — отвлекшись, ласково произнёс Ёнджун, за секунду сменяя раздражительный тон на более мягкий, словно он разговаривал с ребёнком.       — Мне плохо, — промямлил он, скривив лицо.       — Пойдем выйдем на улицу, — Ёнджун подхватил его под руку, помогая подняться с дивана, и повел в сторону выхода. — Сильно тошнит? — обеспокоенно спросил он, успокаивающе погладив его волосы.       — Достаточно, — кивнул Бомгю, прикрывая рот рукой.       Они вышли за дверь, отчего автоматически включился свет на крыльце, освещая пространство вокруг. На улице давно стемнело и достаточно быстро, поэтому Бомгю не успел заметить то, как солнце уже скрылось за горизонтом. Несмотря на приближающееся лето, погода после заката оставляла желать лучшего. Прохладный воздух морозил кожу, покрывающуюся мурашками. И Бомгю бы поспорил, что они появились не из-за холода, пробирающего до костей, а чужой заботы и взволнованно бегающих по его лицу глаз.       Бомгю оперся спиной о деревянные перила крыльца, опуская голову и замечая то, как Ёнджун подошел ближе, останавливаясь напротив него. У него не было сил даже поднять глаза, чтобы встретиться с чужими и увидеть в них свое мутное отражение.       — Ну как ты? Не стало лучше? — вкрадчиво начал Ёнджун, склоняя голову вбок.       — С тобой мне всегда хорошо, — развязанный от алкоголя язык дал волю чувствам, притупляя страх и волнение в груди, где вместо тошноты скреблось отчаяние от недосказанности.       Оба вдруг замолчали, словно пытались вслушаться в сердцебиение друг друга, найти ответы в отчаянных ударах о ребра. Словно хотели молча донести друг до друга все то, что так тщательно скрывали где-то в глубине души.       Ёнджун сделал шаг ближе, в надежде уничтожить болезненное расстояние между ними. Но Бомгю все так же смотрел куда-то на обувь, боясь поднять голову и совершить фатальную ошибку. Потому что стоило ему всмотреться в чужие карие глаза полные нежности, как сердце совершало кульбит, а потом и вовсе выпрыгивало к самым ногам парня. Рядом с ним он не мог быть прежним, ведь, ощущая его присутствие собственной кожей, тело наливалось горячим свинцом, не давая возможности пошевелиться и сбежать, лишь бы не умереть от одного только взгляда. Проблема это или привилегия? — риторический вопрос. Ведь сбежать он совсем не имел желания, а то и сил на то, чтобы думать об этом. Наоборот хотелось остаться рядом настолько, насколько это было возможно. Не отлипать от него пока тот не оттолкнет, а зная Ёнджуна — это никогда не произойдёт. Просто потому что Ёнджун сам был тем, кто не упускал возможности прикоснуться, будь то завуалированная забота или дружеский жест. И в каждом его касании крылся тайный подтекст, который Бомгю старался разгадать, опасаясь собственной наивности.       Бомгю услышал, как тот шумно выдохнул, словно готовился к чему-то волнительному. И пока соображал о чужих возможных намерениях, он почувствовал холодные пальцы на своем подбородке, заставляющие поднять голову и посмотреть прямо в глаза. Бомгю послушно сделал это, робко хлопая пьяными глазами и раскрывая рот в удивлении. В глазах напротив он увидел лишь острую решительность в своих действиях и последующих словах.       — Ты так нормально и не ответил, кем хочешь быть для меня, — серьезно спросил Ёнджун, скашивая глаза на приоткрытые губы.       Отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях, что предательски все так же потряхивало, Бомгю вцепился руками в перила, словно это смогло бы удержать его от чужого напора. Он вжался в деревянную поверхность, едва не переваливаясь за ограждение, когда Ёнджун медленно стал наступать все ближе, словно старался силой вытянуть из него ответы на волнующие вопросы. Путь к отступлению ему преградила рука, что подхватила за талию, не давая завалиться назад. Он насупился, но не сопротивлялся, все так же цепляясь за единственное спасение в виде перил.       — Ты. Мне. Не ответил, — медленно пробормотал Ёнджун, хмурясь и упираясь лбом в чужой.       — Я… — его голос вдруг дрогнул, а глаза заметались по лицу, что было слишком близко. — Х-хён, но… но как же? Твои отнош-…       — Нет больше никаких отношений…— резко перебил его Ёнджун, сжимая челюсти, отчего желваки на его скулах стали выразительней.       — Что…? — вздрогнул он в надежде отшатнуться, но попытка окончилась провалом, ведь чужие руки обвили его талию, до боли сжимая ее пальцами. — Ты серьёзно?       — По мне видно, что я шучу?       Ёнджун злился, казалось, не на Бомгю, что слишком медленно переваривал информацию, а на самого себя. На свое нетерпение и желание услышать то, что так давно хотел.       — Н-нет, что ты… — виновато заломил брови он, пугаясь чужой настойчивости.       — Тогда в чем проблема, sol? Кто я тебе? — его голос тут же смягчился, вовсе переходя на шёпот, словно помимо Бомгю его мог услышать кто-то другой.       Поймать взгляд Ёнджуна перестало казаться возможным, потому что тот неотрывно пялился на губы, ожидая услышать сорвавшийся с них желаемый ответ. Или ожидая вовсе не этого, а подходящего момента, чтобы исполнить одну из самых нереальных фантазий своей пьяной головы.       Губы Бомгю дрогнули в попытке вымолвить хоть слово, заставляя его затаить дыхание, прислушиваясь к сбивчивому дыханию обоих, что звучали в унисон друг другу. Время растянулось так, словно и вовсе остановилось на мгновение, наслаждаясь моментом. Словно после долгих ожиданий, наконец происходило то, что давно должно было случиться, но почему-то два глупых человека решили поиграть в молчанку, затянувшуюся на слишком длинный срок. Словно бесшумно кричало, чтобы те прекратили это болезненное молчание, которое травмировало обоих и приближало на шаг, чтобы потерять друг друга. Но к счастью один из них разрезал давящую тишину своим тихим признанием:       — Ты… больше, чем… просто друг, Ёнджун-хён… — прошелестел Бомгю.       И прежде чем увидеть, как чужие черные зрачки увеличились в размере, и ощутить горячий выдох на своих губах, он почувствовал неприятный спазм, поднимающийся выше по горлу, после превращающийся в кислый ком. Бомгю успел упереться в его грудь обеими руками и оттолкнуть на безопасное расстояние, отворачиваясь спиной и переваливаясь туловищем через перила, чтобы в следующую секунду начать издавать характерные рвоте звуки.       — Чёрт, Бомгю-я, — перепуганный Ёнджун подбежал со спины, собирая его распущенные волосы в свой кулак.       — Не смотри, — прохрипел он, стараясь отодвинуть его от себя.       — Ты от этого не перестанешь мне нравиться, — признался Ёнджун, крепче сжимая волосы.       Бомгю хотел что-то ответить, но его прервал новый позыв, отчего он вновь, надрывая горло, продолжил прочищать желудок от выпитого алкоголя. Тот же наблюдал за его потугами без какого-либо омерзения, вопреки ожиданиям Бомгю. Все что он ощущал — облегчение, словно груда камней наконец обрушилась с его плеч. А его нежная улыбка продолжала расползаться по лицу, словно перед ним не шлакали, издавая странные звуки, а делали что-то, что вызывало подобное умиление. Даже пьяный и блюющий Бомгю заставлял его влюбляться в него все больше и больше.       — Прости, — прошелестел он, выпрямляясь.       — Все нормально. Теперь тебе лучше? — спросил Ёнджун, вытирая его лицо рукавом своей толстовки.       — Ну хён! — отвернувшись, возмутился он. — Тебе не мерзко от меня?       — Как мне может быть мерзко от тебя, sol…? — нахмурился Ёнджун, требовательно разворачивая его лицо обратно. — Не говори глупостей.       Несмотря на скривившегося Бомгю, он продолжил обтирать его запачканный рот своей одеждой. Ему было плевать на свою бывалую брезгливость к подобным вещам, ведь перед ним был не просто человек, а тот, к которому он питал слишком много чувств, чтобы противиться естественному.       — Я не хочу возвращаться в дом, давай посидим здесь ещё немного, — жалобно надул губы Бомгю.       — Как скажешь, — сказал Ёнджун, присаживаясь прямо на холодный пол крыльца, спиной опираясь на перила. — Садись, чего встал? — смотря снизу вверх, спросил он и указал на место рядом с собой.       — Ты такой обходительный, хён, — усмехнулся Бомгю, следуя его примеру.       — Ну, можешь сесть мне на колени, если хочешь, — кокетливо произнес он, похлопав по своим вытянутым ногам.       — Я тебя раздавлю, — смутился Бомгю, мгновенно краснея.       — Ты сейчас смеешься? Ты же худой, — сказал он, сомкнув пальцы на его бедре, слегка сжимая.       Бомгю вздрогнул от неожиданного прикосновения в таком месте, шумно вдохнув воздух через нос. Он опустил взгляд, наблюдая за тем, как чужая ладонь поглаживала внутреннюю часть его бедра, не торопясь отстраниться. Он непроизвольно свел их вместе, едва не вызывая судороги в конечностях, зажав при этом его ладонь между ног. Странное покалывание на месте прикосновения ощущалось особо остро под влиянием чужого испытывающего взгляда из-под полуопущенных век пьяных глаз.       — У тебя чувствительные бёдра? — заинтересованно выгнул бровь Ёнджун и все так же, не убирая руку, продолжал дразняще поглаживать большим пальцем обожжённую касаниями кожу сквозь ткань шорт.       — Видимо да… — прошелестел Бомгю, окончательно покрываясь румянцем по самые уши.       Ёнджун как-то странно ухмыльнулся собственным мыслям, словно в голове галочкой подмечал этот факт, как пункт поставленной цели. Заметив чужой тёмный взгляд, Бомгю шумно сглотнул, поджимая колени к груди и осторожно перемещая его руку на более безопасное от паха расстояние.       — Так что там с твоей девушкой?       Услышав эти слова, Ёнджун вымученно простонал, запрокидывая голову назад и упираясь ею в перила. Он смиренно повернулся в его сторону, улыбаясь уголком губ.       — Я же сказал, что никаких отношений больше нет.       — А причина?       — Блять… ты что серьёзно? — вскинул брови Ёнджун.       «Ты ей и являешься, идиот!» — беззвучно кричал он, но так и не рискнул озвучить.       — Я что-то совсем ничего не понимаю… — выдохнул Бомгю, потирая переносицу двумя пальцами. — Я слишком сонный.       Ёнджун встал с места, протягивая ему руку и помогая подняться на ноги. Он развернул его к себе спиной, заботливо отряхивая запачканные пылью шорты.       — Пойдем найдем тебе свободную комнату, там поспишь.

***

      Закрыв за собой дверь в просторную комнату, звуки музыки немного утихли, избавляя уши от громких битов, режущих барабанные перепонки. Бомгю семенил вслед за Ёнджуном, что почти твердо стоял на ногах, несмотря на выпитый алкоголь. Он мялся на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу, наблюдая за тем, как тот открыл большой шкаф, оглядывая его содержимое.       — Если захочешь переодеться, то можешь брать что-нибудь отсюда.       — Но это же чужое.       — Если я сказал «можно» — это значит, что тебе можно. Это хата моего брата.       Бомгю послушно угукнул, складывая руки на груди от неловкости, и тут же встрепенулся, преграждая путь Ёнджуну, который направился к выходу из комнаты.       — Ты куда? — взволнованно спросил он, смущаясь собственному порыву.       — Не хочу мешать теб-…       — Давай в этот раз без всяких полов, хён, прекрати!       — Хорошо, хорошо… чего ты так сразу? — подняв руки в мирном жесте, ответил Ёнджун.       Он развернулся на пятках, обессиленно рухнув на кровать лицом вниз, издавая при этом умиротворенные звуки. После перевернулся на спину и поднял голову, уставившись на то, как неловко Бомгю открыл дверцу шкафа и в поисках чего-то подходящего рылся в вещах.       Спустя некоторое время он все же откопал помятую футболку со странным принтом и прожжённым следом от сигареты. Он оглянулся на Ёнджуна, что все это время неотрывно смотрел за его действиями, словно что-то тщательно обдумывал в своей голове, пока тот старательно делал вид, что не замечал чужого взгляда. Бомгю неловко зацепил край своей толстовки и потянул ее вверх, открывая вид на худощавую спину, на которой сосчитать все выпирающие позвонки было проще простого. Он отчего-то поёжился, пока выворачивал чужую вещь. Легкая прохлада обдувала тело, заставляя сжаться и поторопиться распутать футболку в полумраке комнаты, совсем не замечая движение позади себя в отражении зеркала на шкафу. Он едва не взвизгнул, когда холодные руки окольцевали его талию, прижав ближе к тёплому телу, запах которого сразу ударил в нос.       — Х-хён, — на выдохе произнёс Бомгю, ощущая горячее дыхание на шее.       — М?       — Что ты-… делаешь-… — рвано шептал он, отчаянно пытаясь справиться с внезапным жаром по всему телу.       — Пристаю, — просто ответил Ёнджун, водя носом по макушке и вдыхая ненавязчивый запах волос.       Он медленно поглаживал впалый живот, невесомо царапая короткими ногтями тонкую кожу, выбивая из лёгких тихие вздохи. Поднимался выше к твердым соскам, словно невзначай задевая один из них большим пальцем, на что Бомгю вздрогнул, запрокинув голову на его плечо, прикрывая глаза и раскрывая рот в жалобном поскуливании.       — Напомни мне, сколько тебе лет? — прошептал он на ухо, обжигая дыханием покрасневшую мочку.       —… семнадцать… — сбивчиво выдохнул Бомгю.       — Блять… — шикнул он, до боли сжимая талию в ладонях.       Вопреки своим сомнениям, Ёнджун рывком развернул его лицом к себе, припечатывая к холодной поверхности шкафа. В голове было куча оправданий своим мыслям и действиям, но так и не найдя подходящего, он продолжал вжимать полуобнажённое тело парня, вслушиваясь в каждый вздох, распаляющий его дикое желание. Настолько сильно он хотел его, что его не остановили даже собственноручно выстроенные границы, которые он грубо нарушал, томительно медленно обводя каждый выраженный рельеф на напряжённом животе.       — Бомгю, останови меня… — слишком тихо говорил Ёнджун.       Слова бесконтрольно вырывались, словно пытались вразумить его, но являлись бесполезными в его случае, когда он все так же не мог насытиться чужим телом, исследуя каждый сантиметр, до которого только мог дотянуться. Он невесомо мазал губами по натянутой шее, боясь целовать бархатистую кожу на ней, зная то, что не смог бы остановиться. Семнадцатилетнему парню нежелательно приходить домой с засосами на теле.       — Прошу… слышишь? — хныкал он, не останавливаясь.       Но Бомгю больше не слышал, растворяясь в удовольствии. Он таял от обжигающих ладоней и смазанных касаний губ на шее и ключице. Сознание вело так, словно он находился в очередной влажной фантазии, а все вокруг было сплошной иллюзией. Но чужие руки заостряли все внимание, разнеживая дрожащее от мандража тело.       Он гортанно выдохнул, откидывая голову назад, когда Ёнджун слегка прикусил кадык, а после мазнул языком по месту укуса. Хотелось большего, чем простые касания, поэтому Бомгю оттянул край ёнджуновой толстовки, рукой проскальзывая под нее, выбивая из него несвязную речь, что обожгла подбородок. Пальцами он осторожно провел по накачанному прессу, переходя на легкие царапания, вызывая этим лихорадочную дрожь.       — Чёрт, sol… — прорычал в самое ухо Ёнджун, продолжая тереться носом о его волосы, а после и губами по горячим щекам, стараясь избегать приоткрытые от учащенного дыхания губы. Но стоило ему опустить на них взгляд, как единственное, что сорвалось с языка, это лишь хриплое: — Сука…       Ёнджун до боли припал к его губам, отчаянно наслаждаясь моментом. Он требовательно сминал их своими, нетерпеливо покусывая, на что Бомгю плаксиво мычал что-то жалобное, заглушённое влажным поцелуем. Оба оттягивали удовольствие, смакуя и сладко причмокивая, словно хотели сполна насладиться друг другом.       И оба понимали, что совершив этот отчаянный шаг — больше ничего не будет как прежде. Что больше не будет завуалированной дружбы и недосказанностей. Что все несостоявшиеся поцелуи сполна окупятся настоящими, страстными и горячими. Что все нечаянные касания превратятся в намеренные, не имеющие ограничений в чем-либо. Что лживые слова станут искренними, самыми что ни на есть правдивыми. Что они будут принадлежать друг другу и никому больше.       — Ты все ещё можешь остановить меня, — в поцелуй прошептал Ёнджун, не открывая глаз.       — Заткнись уже, — ответил Бомгю, заглушая последующие слова новым поцелуем.       Он отпрянул от шкафа, толкнув его в грудь, вынуждая попятиться к кровати и медленно сесть на ее край. Руки вновь обвили талию, притягивая ближе и заставляя сесть на напряженные бёдра, чтобы максимально сократить расстояние. Ёнджун притянул его вплотную, отчего тот непроизвольно выгнулся в спине и толкнулся бёдрами в чужой чувствительный на прикосновения пах, выбивая из него шипение, на что Бомгю по-кошачьи улыбнулся в поцелуй.       Собственные ладони блуждали под толстовкой, изучая доступные места, когда чужие все так же сжимались на талии, оставляя красные следы пальцев на ней. Он неохотно разорвал поцелуй, встречаясь с затуманенным похотью взглядом. Нетерпеливо стянув с Ёнджуна более ненужную толстовку, он откинул ее в сторону, вновь возвращаясь к губам, что распухли и покраснели от длительной ласки. Они красиво поблёскивали в полумраке комнаты из-за смешанной слюны, ещё больше притягивая своим видом, делая невыносимыми моменты, когда Бомгю не касался их своими. Он так сильно мечтал об этом, что на секунду замер, завороженно всматриваясь в них, пока Ёнджун рывком не повалил его на кровать, нависая сверху, на что Бомгю успел лишь тихо ахнуть от неожиданности.       Плевав на прежние убеждения, Ёнджун оставил пару отметин на тонкой шее, мысленно извиняясь перед парнем. Он влажно провел языком от кадыка до мочки уха, оставляя за собой мокрый след, что холодило от рваного дыхания. Прикусив нежную мочку, он облизнул ее, срывая с чужих губ несдержанное поскуливание, что заглушилось закусанной губой.       — Qué irreal eres, sol… — горячо прошептал Ёнджун на испанском, заставляя его с наслаждением закатить глаза.       — Ещё… — в бреду бормотал Бомгю, извиваясь под ним.       — Eres mío, sol. Ahora sólo el mío… — продолжал дразнить он, спускаясь руками к резинке шорт.       В одно движение он избавился от них, завороженно уставившись на стоящий член, что выпирал под тканью боксеров. Бомгю по инерции хотел прикрыться, стараясь свести ноги вместе, но чужие руки грубо раздвинули их вновь, заставляя покрыться ярким румянцем от смущения.       Поцелуями Ёнджун стал спускаться от пресса к бедренным косточками, оставляя на них более яркие метки и следы укусов, от которых Бомгю выгибался в спине и тихо стонал, не решаясь следить за его действиями. Он демонстративно проигнорировал выпирающий стояк, переключаясь на трясущиеся бёдра. Но стоило ему приблизиться к ним, как он тут же косо взглянул на извивающегося парня, не веря своим глазам.       — Что это? — требовательно спросил Ёнджун, взглядом указывая на зажившие порезы на коже.       Бомгю поднял голову и, поняв чужое недоумение, опустил вновь, вымученно выдыхая в потолок.       — Мне было плохо до тебя… Сейчас все хорошо, правда, хён, — уверял его он, стыдливо прикрывая лицо ладонью.       — Sol, — позвал Ёнджун, вновь нависая сверху, и, убирая руку от лица, уперся лбом в чужой. — Ещё хоть один порез на твоем теле-…       — Я понял, — сказал Бомгю, затыкая чужое возмущение поцелуем.       Ёнджун угрожающе укусил его нижнюю губу, тут же слизывая металлический привкус, на что Бомгю виновато перетерпел саднящую боль.       — Говоришь, бёдра чувствительные, да? — разорвав поцелуй, хитро сощурился Ёнджун.       Бомгю шумно сглотнул, ничего не отвечая, потому что тому не нужно было подтверждение его слов. Ведь стоило его горячим губам все же сомкнуться на чувствительной коже внутреннего бедра, как он ухватился за простыню и простонал что-то несвязное, поджимая пальцы на ногах.       — Не соврал, — усмехнулся Ёнджун, прерываясь и тут же снова всасывая тонкую кожу, оставляя очередной засос.       Он понимал, что на его теле не останется и живого места, если он не остановит себя и свое желание помечать парня. Но ему также безумно хотелось оставить на нем свой след, показывая принадлежность Бомгю к нему. Полную принадлежность к нему. Абсолютную.       Оторвавшись от бёдер, на которых наливались кровью множество засосов, он провел языком по всей длине члена сквозь влажную ткань боксеров. Бомгю гортанно простонал, выгнув шею и сильнее сжимая постельное белье до белых костяшек на руках, чувствуя, как возбуждение становилось невыносимым, скручивая низ живота. Ёнджун медленно оттянул резинку боксеров, резким движением вовсе стягивая их с разнеженного парня, что смущенно прикрыл лицо предплечьем.       — Тебе нечего стесняться, — прошептал Ёнджун, прежде чем сомкнул губы на истекающей смазкой головке.       — Ахм-… Ён-… дж-…— простонал Бомгю, жмуря глаза до ярких пятен.       От собственного имени, которое по буквам так сладко растягивал парень, мазало, словно от крепкого алкоголя. Но это было несравненно, потому что то, что делал с ним Бомгю было за пределами разумного. Его жалобные поскуливания кружили голову, а перекатывающийся от частых сглатываний кадык сводил с ума. Он вдруг понял, что ничего не могло быть лучше его низких стонов. Даже женские так сильно не будоражили его организм, когда хриплые и басистые наливали его и без того твердый член кровью с каждым новым протяжным звуком.       Ёнджун вобрал почти всю длину, чувствуя, как головка упиралась в стенки горла, слегка вызывая рвотный рефлекс. Но несмотря на неприятные ощущения от первого опыта, он продолжал отсасывать, блаженно закатывая глаза от рваных стонов парня, что извивался и подрагивал всем телом от удовольствия.       — … мгх-… хён… — пробубнил Бомгю, поднимая голову, и тут же пожалел об этом.       Губы Ёнджуна обхватывали его член, растягиваясь от каждого движения, почти доводя до пика. Тот влажно скользнул взглядом по нему, отчего Бомгю едва сдержался, чтобы постыдно не кончить лишь от его затуманенных глаз.       — Я скоро… — успел проговорить он, прежде чем тот с громким причмокиванием не выпустил член изо рта.       — Не так быстро, sol, у меня на тебя большие планы, — игриво промолвил Ёнджун, вновь сливаясь в требовательном поцелуе.       Отстранившись, он бесцеремонно скользнул двумя пальцами в его горячий рот, обильно смачивая их слюной, чтобы после коснуться между ягодиц, дразняще оттягивая момент проникновения. Он отчетливо услышал, как тот задержал дыхание в томительном ожидании и заметно сжался всем телом от предвкушения. Не медля ни секунды, он осторожно вошел одним пальцем, чувствуя, как колечко мышц мгновенно напряглось и стало вызывать сопротивление.       — Расслабься, — шепнул Ёнджун, успокаивающе поглаживая впалый живот.       Бомгю послушно выдохнул, полностью отдаваясь в распоряжение чужих рук. Он приоткрыл рот, стараясь привыкнуть к необычному ощущению, которое вызывало скорее дискомфорт, чем удовольствие. Но он ошибался, ведь стоило Ёнджуну добавить второй палец и войти по самые костяшки, невзначай задевая простату, как тело непроизвольно поддалось на ласку, вызывающую приятную дрожь в коленях.       Движения внутри становились размашистыми и сбивчивыми, отчего Бомгю закусил губу, подавляя рваное дыхание. Странные ощущения постепенно сменялись на тягуче приятные, стягивающие тугой узел внизу живота. Он двинулся бёдрами навстречу пальцам, вызывая у того тихий смешок. Ёнджун остановился, медленно вынимая влажные пальцы, и встал с кровати под непонимающий взгляд парня, что поднялся на локтях.       — Сюда, sol, — прошептал он, останавливаясь у края кровати, жестом указывая приблизиться.       Бомгю послушно подполз, невинно хлопая ресницами, глядя снизу вверх, словно верный щенок. Ёнджун от его вида сжал челюсти до скрипа, медленно проводя по скуле парня, что ластился к его ладони.       — Расстегни ширинку, — просил он, скашивая глаза на собственный стояк.       Трясущимися руками Бомгю осторожно зацепился за металлическую пуговицу джинс, сразу после хватая бегунок молнии и с характерным звуком расстёгивая ее. От того, насколько робко он выполнял каждое действие, Ёнджуну хотелось рычать от его слабости перед ним. Он выглядел таким хрупким в его глазах, отчего едва сдерживался, чтобы не заскулить от искушения. Бомгю несмело сжал его член сквозь ткань боксеров, заставляя Ёнджуна запрокинуть голову от чувствительности и прошипеть что-то несвязное в потолок.       Безумно медленные поглаживающие движения на члене раздражали своим поддразниванием, заставляя злиться от собственного нетерпения. Он ухватился за спутавшиеся волосы Бомгю, оттягивая их назад, чтобы тот посмотрел в глаза.       — Надеюсь ты простишь меня за это, — едва не задыхаясь, проговорил он.       — За чт-… — тихо пробормотал Бомгю, прежде чем его грубо толкнули в грудь, вынуждая упасть спиной на постель, а после резким движением вновь притянули за бёдра, устраиваясь между ними.       — No puedo ser paciente cuando se trata de ti…       Собственной слюной он обильно смазал всю длину члена и осторожно вошел головкой, поймав губами очередной стон. Бомгю смазано провел языком по его губам, при этом сладко выстанывая чужое имя и гибко выгибаясь в спине. Внушительный размер члена внутри сводил с ума от ощущения заполненности, которое распаляло желание принять его глубже.       Ёнджун не сдержался от того, чтобы повторно обновить яркие засосы на шее, оставляя несколько меток возле кадыка, явно понимая то, что их будет тяжело скрыть. Но в этот момент его не волновало ничего, кроме извивающегося тела под ним, что жалобно скулило и подрагивало от остроты ощущений.       Он вошел во всю длину, замирая на месте, чтобы тот смог привыкнуть, и, заметив одобрение в кратком кивке, стал наращивать темп, выбивая остатки воздуха из лёгких, а то и разума из головы. Он безжалостно втрахивал хрупкое тело в скрипучую кровать, окончательно теряясь от его низких стонов, надрывающих горло. Он сомкнул пальцы на тонкой шее, надавливая на выраженный кадык, с наслаждением вслушиваясь в хрипы и характерную вибрацию в ладони.       То, как развязно Бомгю закатывал глаза на каждое его грязное действие, сносило крышу и срывало все возможные тормоза, заставляло рычать от желания вытрахать остатки сознания из продрогшего тела, каждый рваный стон присваивая себе. Ёнджун несдержанно и почти до боли толкнулся в него, когда тот по-блядски высунул язык, задыхаясь от удушающей хватки на шее, отчего он хрипло проскулил, смаргивая влагу с дрожащих ресниц.       Холодный воздух обжег легкие, когда рука ослабила хватку, перемещаясь на талию, сжимая и её. Ноги непрерывно дрожали, а пальцы на них поджимались, вызывая легкую судорогу, которую Бомгю успешно проигнорировал, потому что движение члена внутри заостряло все его внимание.       После несколько десятков сбивчивых толчков тело Бомгю обмякло, оглушая рычащего Ёнджуна протяжным стоном своего имени. Тот, наклонившись к его уху, рвано шептал потерпеть и продолжал вытрахивать чувствительное после оргазма тело. Через пару минут Ёнджун кончил внутрь, обессиленно падая на постель рядом с обнаженным Бомгю, лицо которого покрылось испариной.       Он развернул его лицо за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза, и смахнул мешающиеся пряди, что прилипли к мокрому от пота лбу. Уткнувшись носом в его растрепанные волосы, он шумно вздохнул, стараясь перевести сбивчивое дыхание. Он невесомо сцеловал капельки с его виска, нежно мазнул уголок губ, что дрогнули в мягкой улыбке, и понял, что с этого момента станет зависимым от этого парня, чьи глаза горели даже во тьме лишь от одного его присутствия.       Если уже не зависел.       — Я же тебе жизни не дам, — прошептал он, ласково улыбаясь. — Зачем я тебе такой нужен?       — Не говори глупостей, — ворчал Бомгю, но нежность в его голосе не сменялась тем, что выражало его лицо. — Ты нужен любой...       — Любой? — повторил Ёнджун и, окончательно смутившись, спрятал лицо, привычно зарываясь им в любимые волосы.       — Любой...       Ёнджун медленно вдохнул, упиваясь запахом породнившихся волос. Он наслаждался моментом собственной слабости, когда бессилие завладевало его телом от одного лишь тепла чужого. До глубины души его трогало все то, что говорил Бомгю, когда тот, сам того не понимая, раскрывал свою душу.       Он проглотил ком в горле и сморгнул непрошенные слёзы с ресниц, прижимая его ближе. Подперев голову рукой, он с трепетом погладил его раскрасневшуюся щеку, оставляя ладонь на том же месте.       — Знаешь что? — хрипло отозвался Ёнджун, закусывая губу.       — Что?       — Я чувствую к тебе слишком много, чтобы молчать об этом. Когда я встретил тебя, то сразу понял, что ты просто так не уйдешь из моей жизни, что наверняка это наша не последняя встреча. И я был прав, ведь тот день, когда ты попал в больницу, поменял мою жизнь и меня самого. Тогда в моей голове что-то перевернулось, отчего я думал о тебе каждую свободную минуту, искал встречи, ждал твоего сообщения, но тогда ты долго не решался написать мне...       — Хён, я же-...       — Нет, не перебивай, пожалуйста, — прервал его Ёнджун, отчего тот виновато прикусил язык. — Тогда я не мог найти себе места, постоянно проверял Инстаграм. И клянусь, что момент, когда ты написал мне, был самым эмоциональным в моей жизни. Я думал, что умру от счастья, правда, ты просто не представляешь, насколько я был рад, — воодушевленно рассказывал он, приглаживая его влажную челку. — И, знаешь, тот вечер на аллее был краем моих сомнений и убеждений. Но я, как дурак, тянул до последнего, я замечал то, как ты реагировал на мои отношения, и не мог ничего поделать. До сегодняшнего дня. Я расстался с ней, как только вернулся домой. Я не чувствую той вины или стыда за произошедшее, нет. Я чувствую облегчение и свободу, когда понимаю, что могу действовать и делать то, о чем так долго мечтал. Все это отличается от того, что я когда-то чувствовал к ней. До этого я на все сто был уверен в том, что люблю её, но ты... ты заставил меня открыть глаза на то, что люблю я вовсе не её...       Ёнджун шумно сглотнул, не замечая того, как все конечности заледенели от страха. Холодной рукой он очертил острую линию челюсти, останавливаясь на подбородке. Он рвано выдохнул, чтобы в следующую секунду робко выдать:       — Я... — его голос дрогнул, но он продолжил. — ...тебя люблю.       — Ч-что? — заломив брови, неверяще переспросил Бомгю в надежде, что ему не послышалось.       — Я тебя люблю, sol, — уверенно повторил Ёнджун, стараясь скрыть дрожание рук.       Глаза Бомгю тут же забегли по его лицу, наполняясь влагой, а губы задрожали в попытке что-то ответить, но он выдал лишь надломленное:       — Любишь меня? — всхлипнул он, закрывая лицо руками.       — Sol, ты — лучшее, что случалось в моей жизни, — едва не плача от искренности, говорил Ёнджун, утягивая его в объятия. — Eres mi amor...       Сквозь тихие всхлипы над ухом послышалось лишь:       — И я люблю тебя, хён...