Анонимность

(23.01.2021)

Вероника проснулась в 16:00. Делать завтрак, ощущая себя зомби — не очень. «Да чтоб еще раз уснуть под утро… Да никогда!» — пообещала себе она. Попивая чай, она взяла телефон в руки и чуть не вылила кипяток на себя. Черт!

Хозяин Кв: «Вероника, здравствуйте, вы не забыли о нашей встрече?» — сообщение пришло в 12:00.

— О, нет, нет! — завизжала Вероника.

Хозяин Кв: «Вероника?

Кажется, вы забыли…

Ксения не берет трубку. Вы передумали? Могли бы предупредить. Документы уже поданы, осталась ваша подпись» — в 13:00.

Чувство стыда и ужаса еще никогда так не было велико. Просрать самый волшебный день в ее жизни, да еще так глупо — просто забыть, уснуть! Пришлось накатать целую поэму мужчине в смс, после чего где-то через час позвонить и извиняться несколько раз вместо обычного «здравствуйте». Дед соизволил пойти навстречу глупой девчонке, и они перенесли покупку на завтра. На удивление, старик был сдержан, мягким тоном объяснил, что он всё так и понял, что девушка просто забыла и даже не стал ехать в офис МФЦ и дожидаться ее. Хорошо, что так, иначе рыжая бы не вынесла этой картинки в голове, как милый дедушка стоит среди толпы людей, что вечно друг друга шпыняют, а он терпит и ждет ее. Завтрак уже потерял вкус, Вероника уже и забыла, что ела. Все осталось лежать на столе неприбранным. Хозяину съемной квартиры она отписалась тоже. Тот ответил кратким «ок» по поводу завтрашнего переезда. К ее удивлению, она обнаружила еще одно сообщение, что не оказалось на экране блокировки.

Олеся: «Я зла не держу. Понимаю твою реакцию. Женька просто дура. Выспалась и ходит сама не своя, тявкает тут на меня.

Увидимся сегодня?»

Вероника: «Привет. Ох, я рада, что ты всё поняла. Я-то думала придется снова мириться»

Олеся: «Ты только проснулась?»

Вероника: «Я проспала покупку квартиры! На завтра перенесли всё, блять»

Олеся: «Может, я приеду к тебе?»

Вероника: «Давай»

Через сорок минут девушка была уже у нее в гостях. — Ты как проспала-то?! — с порога выкрикнула Олеся подруге, которая складывала в коробку столовые приборы. — Ой, даже не спрашивай! Я заснула где-то в десять утра! — крикнула она в ответ. Леся подошла к подруге, чмокнула в щеку и приобняла ее. Судя по синякам под глазами, со сном в этот день она так и не подружилась. — Тоже заснуть не могла от этих новостей? — тихо спросила Леся. — Угу. — Писец, зай, — тяжело выдохнув, она присела за стол. — Женька дома осталась, даже не спросила, куда я ухожу. Мне кажется, она переживает из-за всей ситуации. — Успеете еще поговорить. Рыжая бросила взгляд на подругу, что сидела в розовом тонком свитере и нервно теребила длинную серьгу на своем ухе. — Что мы будем делать? — задалась вопросом Леся, встретившись с глазами девушки. — Я понятия не имею, Олесь, — покачала головой она. — Ты что-то собираешься делать прям? — Мне так хочется увезти Женьку куда-нибудь подальше от этого ужаса, этой работы, убийств. — Она такая же, — усмехнулась Вероника и только потом осознала, что повторяет ошибку этого утра. Олеся замолкла. Кажется, она снова зла? Рыжая отбросила коробки и поставила чайник на плиту. Сама присела за столик напротив подруги. Что сказать ей сейчас? Любое слово покажется дрянью. — М-м, ты права, — прервав тишину, выдала Леся. — Она такая же, да. Она злится, что ей просто не дают свободы. Она хочет бабла, но ничего не хочет делать ради этого бабла. — Оу, я даже не думала, что ты… — Я в полном ахуе с этого рассказа. Да! Но раз она жила в этом и не попыталась даже сбежать! А я спрашивала у нее, когда мы уехали от тебя, пробовала ли она? А Женя ответила «нет». — «Я же говорила, сбежишь — найдут и убьют» — ответила холодно Женя. Без грамма какой-либо эмоции. Она просто говорила об этом, как о условии, записанном в трудовом договоре. — «От Солнцева мало кто сбегал. Это занятие, знаешь ли, такое, временное…» Да-а, с Солнцевым так всегда. Кажется, что старый дед расслабился, уйдет совсем скоро, распустит группировку, а потом вновь хватает всех в ежовые рукавицы и держит до тех пор, пока отстающие люди не завоют. Женя стала одной из отстающего звена. И стала давно. — «Знаешь, когда-то я была лучше Ксюши. Он (Солнцев) все свои надежды складировал на мой горб. Тренировал, ругал. Под гнётом, видимо, я и рухнула. Расцвела как раз Ксюха, и понеслась. Он вечно ставил нас в спарринг против друг друга, сравнивал нас. Кажется, именно из-за этого наша дружба пошла под откос…» Тогда до Леси дошло, Вероника была права, когда высказывала правдивые свои домыслы, а Женя злилась из-за правды, что колола глаза. У нее отняли власть, над ней начальствуют, ее зажали в тиски, она желает свободы. Стоит принять, что она слаба по сравнению с Ксюхой и стало бы всё на свои места. Стоило просто принять, что она разгильдяйка и взять себя в руки, но ей нравится страдать и мечтать сбежать. Лелеять, фантазировать, искать друзей, поддерживающих эту затею… Что же она творит?! Подруги не собирались жалеть Женю, они собрались, чтоб пожалеть себя. Что теперь делать им? Что делать Лесе, что встречается с той, что потеряла мотивацию работать и на пороге побега, которого так боится. Что делать с той, что убивала и ужасается тому, как ее подруга безжалостно делает тоже самое? Что делать Веронике с Ксюшей, что давно уже монстр, что лезет по головам ради того, чтоб сесть на место начальника. Что делать с той, что до сих пор не призналась, где работает? Что поделать с той, что покупает твое молчание? — Молчать и принять, — впервые это сказала Вероника и после этих слов вся квартира утонула в молчании. Даже автомобили прекратили ездить по двору в поисках парковочного места. — Принять? — осторожно переспросила Леся, она даже боялась повторять этих слов, вдруг ей послышалось. — Принять и молчать. Согласиться с тем, что имеем, — прошептала Вероника так, будто боялась, что Бог услышит ее и разгневается сейчас же. — Звучит странно, особенно от меня, но Олесь, у нас есть выбор? Недолго помолчав, пытаясь разглядеть ответ в зеленых глазах, она лишь отрицательно покачала головой. У них нет выбора, нет права. Нет права убегать от тех, кто содержит их. Нет права кусать руку, что кормит. — По сути, мы предполагали, что они занимаются чем-то опасным, раз получают такое бабло, — пожав плечами, продолжила рыжеволосая. — Ну… — О, нет, даже не строй из себя дурочку, не-а, — ухмыльнулась Вероника. — Ты знала, но была рада обманываться. Леся в ответ лишь склонила голову, уставившись в пол. У них нет варианта — ставить подпись или нет, это уже заведомо проигрышная позиция — думать, что у тебя есть выбор, если ты все-таки берешь и с интересом разглядываешь, пытаешься высмотреть мелкий шрифт и радуешься, что его нет. Ты уже сделал выбор, когда порадовался этому. Ты уже сделал выбор, когда подумал: «прочту для приличия, типа я не дурак». Ты заведомо был согласен на условия, тебе хватило устного обещания, нелепых отговорок. Хватило ежемесячных ста тысяч в кармане, хватило квартирки в тихом районе города, чтоб наконец взять и заткнуться. Хватило, и грех жаловаться, как говорится. Между подругами был лишь один уговор: «не рассказывать Ксюше то, чем поделилась с ними Женя». Особенно это касалось Вероники, что способна в порыве эмоций выдать это. — «Меня убьют, если Ксюха узнает, что я проговорилась вам. Понимаешь?!» — процитировала Женю Олеська. И почему-то Вероника поверила на слово. Раз смогли убить до этого своих же и чужих, в чем проблема убить Женю с ее длинным языком и склонности к зависимости? Хорошо, Вероника будет держать это в тайне, и ждать, когда же Ксюха сама соизволит признаться хотя бы в чем-то… Уговор был закреплен вином и пьяными рассуждениями о работе девочек. Миллион версий о том, что еще они наделали страшного. Дело даже дошло до мысли: «А что будет с нами, если что-то пойдет не так с ними или у них?» Ответ был на поверхности. Тот самый, который Женька с ухмылкой сказала: «Убьют и всё». — Я постараюсь с ней быть до конца3 — заверила Леся, и она сказала то, на что не решилась Вероника. «Постараюсь, но смогу ли точно?» — подумалось Веронике, но она согласилась со словами подруги и бокалы из-под вина звякнули друг о друга. Вечер был долгим, щедрым на признания и тайны. Был теплым, как свет на кухне, наполненный разговорами по душам и даже слезами. Он был настолько хорош, что пришлось писать Жене и просить забрать свою девушку домой. Та приехала, молчаливая и опечаленная. Вероника даже не попыталась поговорить с черноглазой. Всё видно было по лицу — она не готова что-то обсуждать. Она молча забрала Леську и они уехали. Пришлось смириться и лечь спать.