В ночь со второго на тринадцатый месяц

Поднялся ветер. Прохладный поток воздуха пробегался по ногам Небожителей, совершенно не стесняясь задирать их длинные юбки и разбрасывать в стороны рукава.. В одно мгновение неспособные остро реагировать на жару или холод, бессмертные и благородные существа отчетливо ощутили на себе колких мурашек, табуном пробегающих по спине или шее — каждый, кто даже случайно бросал взгляд на Владыку, встречался со всей глубиной его тёмно-каштановых глаз феникса и оттого содрогался от ещё одного нашествия дрожи… В лице Императора читалось спокойствие, четко опиравшееся на абсолютно чистый и не искаженный сомнениями разум — казалось, что Чжоу Дай уже давным-давно всё решил, но дал остальным свободно высказать свои мысли, предпочтя подождать, пока те сами не решат обратиться к нему за советом. Однако решительность во взгляде и совершенно расслабленное состояние Владыки давало четкое понимание того, что каким дерзким и невыполнимым не был бы сошедший с его бледных, но этим только подчеркивающих холод образа губ приказ.. он бы в любом случае не вызвал и капли колебаний у тех, кому он будет отдан. Сейчас, находясь в полной тишине, все только лишь ждали, когда же Владыка вынесет окончательное решение. — Владыка Бессмертный, — продолжила Ли Шу, совершенно не страшась перебить императора - ведь тот сейчас наверняка всерьёз задумался над её версией, а быть может, и сам давно всё понял, но откладывал надежду на потом, продолжая рассуждать над предположениями всех остальных… Также Владыка всегда готов был прислушаться к словам Главной Богини Очага, занимающей достаточное по значимости место на небесах среди всех Богов. Её статус был ниже положения многих здесь присутствующих, однако место по левую сторону от самого Чжоу Дая было её по праву, так как заключённой в её голове мудрости не было предела, а по начитанности Богиня уступала лишь Всеведущей Чу Фэй - если последней не было на месте или её занятость достигала потолка зала Истины, за советом всегда шли к Ли Шу и еще никто не посмел и даже не подумал пожаловаться на неудачу… — боюсь, это может быть единственным оставшимся для нас вариантом.. — Богиня Ли… — промолвила Чу Фэй, с какой-то удручённостью поднимая глаза от свитка, который она, вероятно, решила ещё разок перечитать.. Догадаться о том, что пытается сказать напарница, она успела, пожалуй, не раньше Чжоу Дая, но и точно не позже остальных.. — В последние несколько тысяч лет Его Высочество всеми силами скрывается от солнечного света и напрочь отказывается выходить на связь с Небесами. Не думаю, что он бы откликнулся на несколько молитв, произнесённых без упоминания Предводителя Цуй, и ринулся спасать бедных селян. К тому же, кому, как не вам знать, насколько сильна его ярость ко всему живому… Оставаться с людьми надолго он бы не стал, а по моим данным «Баи Ше» всё ещё находится рядом с Главой Дворца Безветрия… Длинная речь нисколько не смутила Ли Шу — ни один мускул на её лице не дрогнул, а взгляд ни разу не посмел убежать куда-то в сторону. Пусть Чу Фэй и отрицала её слова, но в глубине души считала иначе, а это только усиливало убеждение Богини Ли на счёт всех своих слов. Однако и винить Предвидящую она не спешила. Совершенно понятно, почему та пыталась избежать подобной темы — так поступил бы каждый на её месте, ведь одно упоминание об Его Высочестве не только доводило небеса до дрожи и распугивало бессмертные облака, но и какой-то из своих острых сторон всё же задевало и кое-кого другого… — А с чего вы взяли.. — начала та протягивать чуть ли не каждый звук, будто бы этим пытаясь дать другим возможность получше вникнуть в суть ситуации.. — что он именно «ринулся их спасать»? — увидев на лицах Небожителей лёгкое смущение, Ли Шу решила зайти с другой стороны: — Юншэн прежде всего Бог, а только потом тот, кем он сам себя считает, и, продолжая иметь при себе титул Небесного Принца, он слышит все безымённые молитвы* и из-за своей же прихоти невольно их исполняет - так вам кажется? Однако ж это в корне не верно, — она рукой отмахнулась от собственных же рассуждений, — Небесам неизвестно, почему же Его Высочество практически всегда вмешивается в судьбы человеческих душ и, пользуясь своими силами, возвращает их к жизни, но одно я могу сказать с точностью: смерть ему противна не меньше жизни. *[Безыменные молитвы] — Молитвы, в которых верующие не упомянули имя Божества, либо позабыв о нем в потоке бурных эмоций, либо намеренно исключив его из молитвы. Информация об этих молитвах записывается в Бессмертных свитках, лежащих в одноимённом отделе, а слышать их может только Небесный Император и Принц Небес. Как правило, исполнить их может абсолютно любое божество, но чаще всего Чжоу Дай разбирается с ними сам. После этих слов, казалось, все перестали дышать. А вот мысли тут же пустились в пляс: Как… Как человеку, что буквально живет в окружении самой смерти, сама она может быть неприятна? Где бы он ни прошёл — к нему отовсюду будут прилетать эти мрачные сгустки мертвой Ци… Даже само его тело способно вмещать в себя неимоверное количество искаженной и самой гадкой Темной энергии, при этом не превращаясь в кусок гниющей плоти и не давая самому Юншэну стать демоном — природа его способностей разнообразна до той степени, когда уже невозможно сосчитать сколько всего он может сотворить. Второго такого не сыщешь ни на небесах, ни во всей поднебесной, даже Нефритовый Император не схлестнётся с ним в поединке по сдерживанию в своём теле Демонической Ци, ведь в отличие от Принца тот люто ненавидит самих демонов. Юншэн же больше предпочтет постоять в обнимку с нечистью, чем встать рядом с Небожителем или голой рукой дотронуться до живого человека. Зная все эти моменты и нюансы в поведении Небесного Принца, Небожители всё никак не могли сложить в голове все частички данного Богиней Ли пазла — какая-то деталь постоянно терялась, а другие, как ни крути, а всё равно стать одним целым без неё не могли… Кто же всё-таки такой этот Юншэн? На земле сейчас вряд ли кто-нибудь о нем вспомнит, но вот Небесам его облик снится в самых жутких кошмарах и заставляет их сожалеть о многих вещах, произошедших в прошлом… История зачастую умалчивает о его добрых поступках — больше всего ей нравится превозносить его как злодея, способного лишь ломать, крушить и разрушать чужие жизни без особой на то причины. Люди считали так: раз не сказано про его прошлое, значит не было там ни грусти, ни печали, а это только подчеркивает его безумие и никак не даёт возможности предугадать ход его мыслей или хотя бы как-то понять, почему он так яро противится воле Небес. Никому неизвестно, кем он был до Вознесения, и.. как его звали — никому и не понятно то, почему же на нем всё ещё держится статус Божества. После победы над Цуй Хоу по так же неизвестным причинам вознесшийся с титулом Принца Небес и в награду получивший прекрасное имя «Юншэн», он стал Богом, дарующим чуть ли не вечную жизнь, силу, благополучие и воинскую славу, однако на полуразрушенных Небесах он долго задерживаться не собирался — спокойно поговорив с Владыкой, он получил от него обещание лишний раз его не беспокоить и спустился на землю. Но вопреки всем его ожиданиям… в первые же несколько лет не то, что в каждом большом городе, а в каждой даже самой ветхой деревушке был построен храм «Юншэна». В те же моменты его голову начал охватывать громкий звон: уши трещали, а мозги плавились — голоса в голове то рыдали взахлёб, моля спасти какого-то мужа, ушедшего на войну, то радостно благодарили за возвращение сына из той же армии, а иногда эти же нудные завывания просто просили даровать им безмятежную жизнь и карьеру солдата — ему стали молиться. Терпимо это было только до того, пока все эти оры не перестали фильтроваться — в какой-то момент он перестал слышать собственные мысли, и в голове тогда просто напросто уже можно было варить кашу.. Однако ж молитв становилось всё больше и больше, а исполнять их никто не спешил — мучился, мучился, а искать новой встречи с Небожителями Юншэн не стремился — Цуй Хоу исчез из этого мира не ради его Вознесения, но простому народу не были понятны его действия, ведь тысячи совершенствующихся со всего света пытаются достигнуть Небес… Для принца слава, всеобщее обожание — всё это туфта в сравнении с покоем.. Однако полное игнорирование столь огромного потока молитв не ускользнуло от стоящих выше.. Полностью доверившийся слову Небесного Владыки Юншэн тогда ещё и думать не думал прятаться — в этом, собственно.. и была его часть некой сделки: «Я не трогаю тебя без веской причины, а ты не пытаешься скрыться или убежать от небесного взора». Однако по этой же причине всполошившимся Небесам не составило особого труда найти его и поставить перед вопросом: «Почему ты не исполняешь свой долг?». Ошарашенный таким заявлением, он взглянул в глаза молчащему Владыке: «Я не обязан их исполнять, у меня есть договор..» — в ту же секунду перед всеми предстал золотистый свиток, содержащий в себе подпись Небесного императора. Но… не успели Небожители всмотреться в его содержимое, как Чжоу Дай подал голос: «В нём нет и слова о том, что тебе положено избегать обязанностей»… После такого поддержать разговор не удалось. Больше обиженный, чем разозленный.. Принц духовной силой посшибал всех с ног и сразу же покинул зал… Юншэн стал пытаться сбежать из Небесного Дворца, из-за чего ненамеренно ранил одного из пытавшихся преградить ему дорогу Небожителей — это было прекрасным дополнением к совершенному им преступлению. По этой же причине он был отправлен за решетку. Побег удалось совершить только спустя год заключения, и уже через десять-двенадцать лет жизни в бегах, он как раз и наткнулся на сражение в Долине Заблуждений. Улизнуть от Генерала Лау тогда удалось, но через год его снова поймали — несносный ветер сдул с его головы капюшон, подставив его прямо под лучи солнца... На этот раз всё было серьезно: в течение нескольких столетий находясь в стенах Божественной темницы, Принц всё равно каждую сотню лет совершал по одной попытке освободиться от небесных оков. Но, будучи под тщательным надзором не только Стражников Темницы, но и самого Небесного Императора, Юншэн не доходил и до конца последнего коридора. И после трёх таких остановленных Чжоу Даем попыток улизнуть он уже намеренно подверг себя сразу трём Небесным Карам — убийства десятерых служителей Младших Небес вполне хватило, чтобы заманить стихию прямо под крышу Темницы… Буря, пропитанная гневом всех Небес, в ярости пытаясь согнать преступника, разнесла половину здания в мелкую крошку и тем самым открыла все пути к отступлению. Выдержавший на себе три Кары подряд Юншэн ощутил небывалый ранее прилив сил и с такой же непривычной легкостью выскользнул прямо из рук Чжоу Дая, попутно назвав того наглым лжецом и в чём-то ещё обвинив, но прочитать последнюю часть фразы не удалось — Император развеял выстроенные духовной энергией иероглифы по ветру и тотчас отправился на землю на поиски.. После этого Юншэн ещё дважды попадался. Но после последнего раза, когда, пройдя пятую Небесную Кару и при этом повелевая тремя исчадиями ада, прозванных небесами «Троицей ЛиньПьен», Принц разрушил только что восстановившиеся дворцы Столицы и… Убил только-только вступившего в должность Предводителя Востока и чуть было не отправил на тот свет Цуй Лея, что как-то уж слишком сильно старался защитить того Небожителя. От попытки задержать его пострадало ещё не менее сотни служителей средних небес — продолжать в таком духе Чжоу Дай больше не мог. Насильно делать из «него» Бога было бы наилучшим способом удержать его от возможного становления демоном — Небесный Император единственный, кто знал природу его сущности ещё до Вознесения и также легко воспринимал тот факт, что Юншэн разобрался с Цуй Хоу в одиночку, — однако старание удержать его при себе стало роковой ошибкой. Сам того не заметив, Чжоу Дай нарушил данное им обещание… С тех пор прошло более восьми тысяч лет — на глаза небесам Юншэн больше не попадался… Но Чжоу Дай всё ещё чувствует на себе вину и неустанно продолжает искать сбежавшего… Так что сейчас он внимательно следил за каждым словом Небожителей.. — Конечно, вероятность получить от него помощь мала, но и мне кажется, что сейчас он намеренно не бежит от Небесного света. — Но люди прозвали свою спасительницу «Баи Ше».. — произнес задумчивый юноша - он сам и не заметил, как мысли сорвались с его губ… — Баи Ше - не более, чем просто словосочетание, — повернулась в сторону проговорившего Ли Шу, — Люди встретили Бога и, страшась наслать на себя гнев неизвестного им божества, не посмели дать тому имя, решив, что простого обращения «Белая змея» будет достаточно, если каждый раз произносить его с благодарностью и почтением. — И всё же… Как вы и сказали, вряд ли он согласится. Генерал Цуй был тем, кто не один раз отправлял его в темницу - за такое, он, разве что сам же его и убьёт. — А если учесть то, каким дерзким способом Небеса заточили троих его любимчиков на Нижнем небе? Что, если он потребует освободить их? — Небожители всё ещё сомневались, однако ж всё больше и больше людей начинало видеть в словах Богини Очага определенный смысл.. Не будь Юншэн обижен, он был бы прекрасным кандидатом на миссию по спасению… — Вы что-то путаете.. — вперёд выступил мужчина, облачённый в темноватый доспех, — Троица сама сдалась в плен, когда Юншэн послал их прочь. Не зная, куда им податься, те явились сюда и попросили Владыку запереть их, а сейчас сидят и даже не рыпаются - по этой причине Небеса сейчас не так о них беспокоятся. — Это обнадеживает, — кивнул ему ещё один Бог Защиты, — Юншэн, видать, и забыл уже об их существовании.. А ведь, если подумать, их даже как-то жалко.. — Да-да, думаю, об этом и беспокоиться не стоит. Его Высочество предал их доверие.. К тому же.. мы говорим о демонах… В какой момент собрание превратилось в кружок сочувствия Трём подопечным Его Высочества, понять так и не удалось, однако ж Чу Фэй приняла это за согласие: — Так что же мы будем делать? — обратилась та к Богине Очага. Та без запинки ответила: — Насколько я помню, на Небесах есть множество выходцев из Ордена Юн Хэн, а это не может не подтверждать догадку о том, что Его Высочество сейчас намеренно не скрывается и даже ждёт встречи… — Быть может, он просто не думает, что Небеса будут продолжать бросаться на каждую белую змею? — подал голос Бог Каллиграфии. — Юншэн не настолько глуп, — коротко ответила Ли Шу и повернулась к императору, — не так ли, Владыка Бессмертный?