В ночь со второго на тринадцатый месяц

Помещение не было «обшито» роскошью. Оно включало в себя пыль и до жути скрипучий пол, было маленьким и скромным, обветшавшим, но и не сказать, чтобы прям уж настолько уродливым. Проросший каким-то диким вьющимся растением потолок, по углам ещё и украшенный кропотливой работой местных паучков, нисколько не волновал мирно спящего под ним юношу. Деревянные стены имели в себе лишь один недостаток — благодаря щелочкам и выеденным каким-то жуком-вредителем кривым отверстиям сквозняк не покидал комнату ни на минуту, но в такое спокойное и даже тёплое утро это было весьма приятным дополнением… Небольшая комнатка, больше напоминающая чью-то бедную лачужку, без особого труда впускала в себя уличные звуки — казалось, что стен и вовсе не было. Птицы будто бы пели свои утренние песенки прямо над головой, а от весёлого ржания рядом пасущегося табуна весь домик начинал трястись, подобно замершему или до смерти напуганному крольчонку… Тем не менее… Спать здесь было так хорошо, что и услышать чей-то обеспокоенный зов удалось не сразу.. — Чан! — низковатый, скорее даже уже успевший «сесть» голос продолжал надрываться. Но, судя по тому, как быстро подскочил со своей импровизированной постели тот, кого, похоже, и звали, догадаться поискать его именно в этом месте смогли только сейчас… — Чан Юэ! — человек снаружи всё продолжал откашливаться. Протерев глаза от сонной пелены и избавив их от неприязни к солнечному свету, что просачивался сквозь щели, только-только проснувшийся не спешил откликаться. Безмятежно потянувшись и даже зевнув, он поднялся, отряхнул за ночь успевшие запылиться одежды от прилипшей к ним соломы, как раз и послужившей сегодняшней кроватью, и ещё разок зевнул. На голове был полный кавардак — соломинки не так сильно выделялись на светлых волосах, но придавали образу неряшливости, так что, увидев себя в зеркале, юноша принялся распутывать образовавшиеся из-за них колтуны. Справиться удалось на раз и два: прежде, чем завалиться набок, у этого сони была привычка заплетать себе что-то на подобии косички — происходило это как-то само по себе: каждый раз, стоило ресницам соприкоснуться друг с другом, как руки невольно тянулись к голове и, аккуратно перебирая мягкие, сияющие при лунном свете прядки, начинали переплетать их между собой и тем самым убаюкивали своего хозяина… Косичка никогда не была закончена — юноша засыпал где-то на середине процесса, но это не помешало привести волосы в приличный вид в достаточно короткий промежуток времени. Не успел кричащий и подняться по шатающейся лестнице, ведущей в то ли заброшенную, то ли просто редко убираемую комнату, как Чан (?) уже прохаживался по первому этажу здания. Куда бы он ни посмотрел, отовсюду к нему тянулись любопытные и большие усатые морды, ожидающие, что он принёс им что-то съестное и.. желательно очень вкусное и сладкое. Запаха в конюшне почти не было. По сравнению с этажом выше это помещение казалось собственностью самого императора.. Настолько всё здесь сверкало и блестело, что и оттяпать себе стойло было бы куда приятнее, чем остановиться в гостинице, которыми кишит город, находящийся вниз по реке… Внимания на лошадей юноша не обращал, однако по сторонам глазами метался так, словно был здесь нежданным гостем… — Юэ Лян! — в просвете.. между двумя распахнутыми дверьми в конце длинного коридора показался запыхавшийся силуэт. Облокотившись локтем о деревянную дверь, он лбом примкнул к вспотевшей от какой-то суетной беготни руке и взглядом стрельнул в сторону человека, что уже копошился в одном из стоящих вдоль стен ящиков… Минута осознания и у уставшего открылось второе дыхание: — Это не морковь! Не ешь это! — в ту же секунду он подорвался с места. Набивший, непонятно чем рот, парень зубами уже успел прокусить «плод» и… — Это же корень одуванчика, чем ты думал, когда совал это в рот? — кричащий выхватил растение из рук продолжающего жевать парня, а потом вдруг ослеп от слишком уж яркого свечения высветившийся перед ним золотистой надписи… — «Зачем кормить лошадей корнями?» — лицо светловолосого не смутилось охватившей всё горло горечи и даже не скривилось. На полную уверенность парня в том, что это действительно морковь, мужчина в рваной рубахе ничего не ответил — ему осталось лишь до боли уставшим взглядом одарить кучу вырванных с огорода сорняков и приложить немало усилий, дабы погасить страстное желание хлопнуть себя по лбу… — «Он не так уж и плох, — вытерев губы рукавом, Чан Юэ протянул тому припрятанный в том же рукаве корешок, — попробуй». От столь диковинного угощения отделаться удалось грубым плевком... — тот, словно представив в голове горький и гадкий вкус сорняка, посыпанного землей, развернулся и зашагал куда-то прочь, при этом состроив лицо пострашнее, чем у уродливого демона, «сшивающего людские гримасы».. Юэ Лян же, подняв бровь, сам себе пожал плечами и двинулся следом, послав вперёд коротенькое сообщение: — «Чжей Е, ты что-то хотел..?». Краем глаза прочитав надпись, мужчина замедлил шаг.. А вскоре и вовсе остановился. — Ты же нарочно это сделал? — Чжей Е, наконец, обернулся и своим тигриным оскалом глаз набросился на юношу. Гадать Чан Юэ не стал — о чём спрашивал его такой же беглец, и почему тот сейчас так сильно путался между решением удивляться ему или злиться, он понимал и без объяснений, а потому ответ и прозвучал достаточно ровно: — «Если Верховное Божество будет бросаться на каждого похожего на меня духа, то и у меня будет больше желания сравнить его с неблагодарной и жадной псиной». — Но ты и есть Баи Ше, что будет, если он заявится во Дворец Безветрия? — «Обнаружит там ни к чему не причастную змейку, которую многоуважаемый Глава клана бережёт похлеще, чем невестку своего любимого внебрачного сыночка, считая её действительно волшебной, — Чан скрестил руки на груди и попытался незаметно выкинуть обгрызенный корень - щелчком он отправил его на траву и с важным видом продолжил, — к вашему сведению, Хозяин Вансянг, нарочно подкидывать Небесам фальшивок - это моё любое хобби, если вас что-то не устраивает, гуляйте на все четыре, а лучше пять сторон». Чжей Е запыхтел вновь, но на этот раз вряд ли от усталости.. — Дворец Безветрия находится за той горой, — рукой он преградил Юэ Ляну дорогу, хотя скорее всего просто намеревался показать направление… — Небесные слуги найдут тебя сразу же, как только спустятся. Чан хотел бы засмеяться во весь голос, но, вспомнив, что где-то поблизости шатается дряхлый старикашка, он понял, что его тихое крякание больше будет походить на передразнивание старого работника, а потому просто вывел парочку иероглифов в воздухе: «Ха-ха». — Разве ж ты не слышал? — Чжей Е же веселиться явно не хотелось - его голос стал ещё строже, — Сейчас они особенно страстно пытаются выйти на след. — «Если вам страшно, Господин Вангсян, то бегите от меня подальше, — остановившись в тени последнего перед огромным полем деревца, Чан снял с себя капюшон, — я до сих пор пребываю в шоке от того, с какой опаской вы поглядываете на Небо, при этом не отставая от меня ни на шаг…» От упоминания своего истинного имени мужчина вновь скорчился: — Дело-то в том.. Юншэн, — встав под тем же деревом, он мимо ушей пропустил то напутствие, — демоны шепчутся, мол в «столице» скоро праздник, — потом как-то странно ухмыльнулся, — а каким блюдом закончится банкет, ты в курсе? Пусть Юэ Лян и первым бросил вызов, позвав того неприятным именем, но принять ничью согласился сразу же, как услышал то приторное «Юншэн», мурашками прошедшееся по спине… — «Если речь идёт об открытии врат Дуата, то я больше удивлюсь тому, что банкету вообще будет конец..» Чжей Е же хмыкнул: — Отведать плоть Божества можно не каждые сто лет, так что… Стоило мужчине сделать запинку, как Чан Юэ тут же посинел. Вся ранее не чувствовавшаяся горечь одуванчика в один миг атаковала язык, и тот почти свернулся в трубочку, поднявшись к нёбу в попытке сбежать от неприятного вкуса и преградить дорогу рвущейся наружу рвоте… От сильного головокружения Юэ Лян пошатнулся — прижавшуюся к дереву ладонь тогда колкой болью пробили впившиеся в кожу острые кусочки коры, а и без того тонкие зрачки сузились и будто бы даже затряслись вместе со всем телом.. И зачем он только представил эту картину? Неприятна была не кровь, и отвращение вызывало вовсе не мерзкими демоническими лапами разрываемое тело ещё живого генерала, а представившийся ему вкус… Ненависть к людям его была настолько глубока, что в этом плане он не совсем понимал демонов-людоедов… Как вообще можно есть человека? Особенно Бога? Все они гнилые изнутри.. А большей проблемой было то, что себя Юэ Лян не считал исключением… — Сдаётся мне, есть у Чжоу Дая на тебя планы, — мужчина с красующимися на лице шрамами, напоминающими тигриные полосы, ничуть не дрогнул, будто бы и стараясь вызвать у Чана именно такую реакцию.. — «В таком случае, — зажимая рукой рот, Юэ Лян выводил в воздухе трясущиеся надписи, — если родится новый Совершеннейший, то Небесная столица падёт навсегда, ибо Старый Лгун окончательно тронулся умом…» — Ха! В последнее время он почти не разговаривает.. Импульсивность мужчины застала Чан Юэ врасплох: — «И давно ты небеса подслушиваешь?» На сей раз Чжей Е был поражён, как точно Чану удалось попасть в правду, но утаивать он ничего не стал: — На протяжении года я помогал беднякам и нуждающимся в крыше над головой, а в качестве оплаты брал с них обещание запомнить моё имя.. Самые благодарные из них, естественно, молились за моё благополучие... - Так я и обрёл достаточно сил, чтобы иногда обходить защиту Божественного ветра.. Светловолосый в недоумении смог только бровь поднять, а мужчина продолжил: — В итоге все пришли к решению, что ты прекрасно подходишь на роль спасителя Генерала Цуй. Чан чуть ли не поперхнулся слюной и хотел было что-то вновь написать, но вдруг задумавшийся Чжей Е перебил его довольно странным предложением: — И я думаю, это прекрасная возможность.. Возможность для чего?! Чан вдруг выпрямился и, сорвав с деревца листик, наделил его золотистой энергией и приклеил к губам мужчины, заставив того заткнуться и замычать подобно немому бедняге… — «С каких это пор тебе вдруг стали нравиться решения Чжоу Дая? — он готов был вывернуться на изнанку от собственных же слов.. — Буквально недавно ты бранил меня за мою над ним насмешку, а сейчас предлагаешь действительно отправиться прямо в Нефритовый дворец, а потом тихо и мирно исполнить его приказ?» — Просто я подумал.. — то ли в гневе, то ли в шоке, но Юэ Лян забыл активировать заклинание «отмены речи», а потому Чжей Е беспрепятственно снял с себя листок, — что это прекрасная возможность напомнить Владыке о до сих пор не погашённом долге? — «Как не знающий подробностей того случая может напоминать мне об этом..? — юноша вдруг сжал кулаки до трясучки и с угрозой глянул тигру в глаза, — Чжоу Дай не выполнил обещание тогда, и не выполнит его сейчас…» — Если не выполнит, ты вновь обрушишь на него силу.. — «Говоришь об этом так, будто бы это легче, чем наслать чуму на и без того помирающую деревню!.. — Чан выпучил было белоснежные глаза, но, встретившись с недрогнувшим взглядом успевшего повидать уже много таких вот его всплесков недовольства, уменьшил размер на эмоциях выпущенных иероглифов… — Я давно уже успокоился.. Но и всё, что остаётся моей отравленной проклятыми оковами душонке - это лишь изредка пакостить пытающемуся сделать из меня своего подопечного Чжоу Даю подкидываем змеевидных духов, с какими я поделился духовными силами для более правдоподобной картинки…» — Я и правда был обеспокоен тем, что они найдут нас, но… — а тот всё настаивал, — Подумав о том, в каком положении находятся Небеса, я пришёл к выводу, что сейчас самому Императору невыгодно сажать тебя за решётку. Однако это касается только тебя - за мою голову на небесах и во всей поднебесной назначена крупная сумма - это не забудется, даже если я сам вызовусь добровольцем. За мной охотятся даже наивные демоны, жаждущие получить от Небес «награду». — «Что-то, — Чан вслух усмехнулся, — я не вижу в этих словах выгоду ни для себя, ни для тебя.» Чжей Е был слишком уж настойчив — возможно, ни с того ни с сего пришедшая в голову идея оказалась довольно неплохим вариантом для восстановления репутации Принца, и пусть сам Чан Юэ этого не хочет, может, это всё же могло бы сыграть ему на руку..? — Обиды прошлого затуманили твой разум, раз ты не видишь очевидного. Чжоу Дай ведь… — «Под угрозой исчезновения всех Богов он пошёл на обман, — Юэ Лян уступать тоже не собирался. Внезапная перемена во мнении поразительно сильно гасила его спокойствие, а своей «несвойственной» этому всегда уверенному в своих словах человеку стороной только заставляла сомневаться в подлинности самого Чжей Е - а вдруг того в какой-то момент подменили и сейчас с его помощью пытаются загнать Чан Юэ на небеса? А весь случай с генералом Цуй - всего лишь клевета и бред..? — а тут один жалкий Защитничек Севера доигрался и сам же попал в ловушку - разница в ситуациях огромна! Было бы всё наоборот, я бы, может, и решился подумать над ответом, но раз всё именно так, как есть на самом деле.. Я ни на секунду не усомнюсь в своём решении. К тому же… Ты забыл, что я понятия не имею, где сейчас Тинь Чу..? Без него и остальных в Нефритовом дворце я морально не протяну и минуты.. Да меня стошнит уже только от того запаха и вида Небожителей…» В полной тишине, образовавшейся под кроной небольшого каштана, под бешеным змеиным взглядом читая золотистые строчки, Чжей Е то безнадёжно вздыхал, то уходил в себя, вероятно, пытаясь вспомнить хоть что-то подходящее под тему прошлого. Однако ж, дойдя до последней фразы, в голове сразу же зазвенел колокольчик: — А если я скажу, что об этом известно мне? Юэ Лян недоверчиво скрестил руки, и прямо перед лицом Чжей Е возник ответ: — «Меня не интересует этот вопрос, — затем Чан Юэ натянул на себя капюшон и сделал широкий шаг под солнце, — раз они не возвращаются, значит, в этом нет нужды.» — Сбежать из Небесной темницы было трудно даже тебе, — двинулся тот следом, — что уж говорить об ослабевших без своего хозяина демонах.. Пропитанный сарказмом и иронией голос Чжей Е сильно действовал на нервы. А смысл вылетающих из его несносного рта слов был неприятен до того, что Чан терял всё своё хладнокровие и становился крайне раздражительным. Каким образом удавалось столько лет терпеть при себе его надоедливое выражение лица — Юэ Лян и сам хотел бы знать. Он подобрал этого Тигра очень и очень давно, ещё тогда, когда его путь «беглеца» только начинался. Чжей Е всегда был рядом, и его существование уже настолько приелось, что и представить себя одиночкой было сложно. Однако в такие моменты жалеть о вновь проявленной «доброте» Чан Юэ хотелось всё больше и больше, а желания идти на подобные поступки снова.. становилось всё меньше и меньше. Однако ж, помимо тигра под боком, на талии, голове и спине болталось ещё по одному-двум «найдёнышам». Один умел принимать облик плаща, второй был поясом, третий лентой и четвёртый превращался в иглу, что Чан использовал в качестве шпильки. После «Воскрешения воинов Ше и Бай», первый из названных пропал — на тот момент трёх «Проклятых орудий» Принца Небес ещё не существовало. Его потеря сказалась на Юэ Ляне рассеянностью, да такой, что он в первый же год после Вознесения Лау Мина (что за семь тысяч лет успел дослужиться до Бога Защиты) попался Небесам… Тинь Чу - один из трёх демонов, которых Чан Юэ подчинил (?) и с помощью которых повторно разрушил Небесную Столицу в попытке донести свои «мысли» до невменяемого (как он сам считает) Владыки. Искать их можно было только по нему одному — где был Тинь, там были и все остальные. Связь между хозяином и подчиненными (?) была крепка, но… После того, как Юэ Лян отпустил верную ему троицу, их место нахождения не сильно его заботило, однако ж сейчас, когда Чжей Е прямым текстом говорит о том, что они находятся не где-то там, а именно в Небесных Чертогах, Юэ Лян так обозлился, что и цвет выпускаемой им энергии стал темным и мрачным. Отвечать не хотелось. Осознание происходящего взбаламутило не только будто бы ожившую и принявшую собственную волю Ци, но и вскипятило кровь так, что та забурлила в венах, и те, запульсировав, извилистыми нитями выступили на лбу и руках.. Ступая по золотистой пшенице, Чан оставлял за собой выжженный его витающей в воздухе яростью след из моментально гниющих под ногами злаков.. Тёмная Ци стала настолько «тёмной», что и сама земля вряд ли теперь сможет прорастить в себе семечко даже самого живучего и неприхотливого сорняка — она то ли твердела, то ли и вовсе, из-за дурной, пропитанной негативом энергии, теряя всё своё плодородие, превращалась в камень, по которому уже отчетливо слышались шаги идущего позади мужчины. На удивление, голова Чан Юэ не была забита слишком уж бурными мыслями — всё благодаря тому, что если рассуждения и появлялись, то все они быстро поглощались темной энергией и позволяли той резвиться вокруг «хозяина». Больше самого факта нахождения на Небесах Тинь Чу и остальных Юэ Ляна заботила подлинность «лица» человека, от которого он и получил эту информацию — с таким страхом и надеждой Чжей Е искал его и предупреждал об «опасности», а потом вдруг резко переменился и стал гнать его на небеса? Нет. Это казалось невозможным просто потому, что ранее Чан не замечал подобных случаев со своим спутником - тот считал себя умным даже тогда, когда был не прав, и был упёрт в тех случаях, когда знал, что вероятность правдивости его рассуждений если уж не ниже единицы, то ниже нуля уж точно! Исходя из этого, Юэ Лян уже и не смел сомневаться в своей догадке. Однако, в какой момент могла произойти подмена? Случилось ли это прямо у него на глазах? Или дело удалось провернуть в момент, когда настоящий Чжей Е бежал в конюшню и ещё не успел его разбудить? До этого Юэ Лян догадаться не мог, но решил остановиться на втором варианте. Сейчас же оставалось выяснить, кто из знакомых ему Богов мог так искусно повторить облик и манеру разговора бывшего хранителя Долины Заблуждений и обернуться его «товарищем по несчастью». На ум пришло несколько вариантов: от самых абсурдных до более менее подходящих, но… Шагающий позади мужчина по ощущениям на самого «мужчину» почему-то не был похож в плане длины шага, которую Чан мог измерить по частоте создаваемых подошвой обуви звуков. Поступь этого человека была легка — на тяжёлые и волочащиеся, шаркающие и почти всегда зачерпывающие в обувь пыль и грязь шаги они совершенно не походили. В компании взбешённого и неуравновешенного «преступника» так непринуждённо мог шагать только опытный Бог — по этой причине Юэ Лян отбросил всех относительно молодых и юных особ, а, подумав над прошлыми рассуждениями, отмёл и всех присутствующих в списке мужчин, в качестве вариантов оставив только лишь несколько представительниц Небесной Столицы… Однако абсолютно под все критерии подходила только одна Богиня. Только ей могло быть известно о характере Чжей Е, только она могла знать все подробности собрания, и лишь она ведала о месте нахождения Тинь Чу… Наконец собрав пазл, Чан Юэ остановился и, не оборачиваясь, усмехнулся: — «Долго ли планируешь идти за мной, — первая половина фразы засияла ослепительным золотом, ну а на второй иероглифы почернели и будто бы даже покрылись иголками - читать их было как-то больно, может, обычного человека даже пробило бы на слёзы, ведь и выведенное ими имя искривилось до безобразия… — о, Благородная и Всезнающая Богиня Чу?» Внезапно тишина позади стала подозрительно «громкой». Юэ Лян отчетливо услышал, как сбилось равномерное дыхание «мужчины», после чего последовал уже сто раз прокрученный им в голове ответ: — Вы как всегда проницательны, Ваше Высочество…