В ночь со второго на тринадцатый месяц

«Где Тинь Чу? — мысленно повторил про себя вопрос Юэ Лян, — Да я и сам хотел бы знать, где черти носят его бездушную и обиженную тушу!» Осмотрев все ближайшие сугробы, заглянув под каждую сухую веточку и ещё раз переворошив и почти запутав будто бы на зло решившему вздремнуть Лу Ану свои волосы, Чан так и не нашёл пропавшего. Поблизости его не было, не было и в кармане, а раз и шпилькой он не заделался, то и возможных мест, куда бы он мог отправиться больше не оставалось. Связаться с демоном тоже не выходило: Тинь Чу либо его игнорировал, либо просто не слышал, но так как он не явился даже после того, как Чан Юэ отдал приказ, склоняться больше приходилось именно ко второму варианту, что радовало гораздо меньше, потому что Юэ Лян зацепился за ещё одну загадку… Не работающая здесь мыслеречь Небожителей была вполне оправдана тем, что даже здешняя «земля» отвергает любую форму проявления человеческой Ци, но вот почему Чан Юэ мог мысленно говорить с Небожителями, при этом используя духовные силы, а вот связаться с демоном, когда тот отошел на неизвестное расстояние, уже не сумел, хотя и воспользовался темной частью своей энергии, которую здесь же и «насобирал»? Попросив Небожителей подождать ещё пару минут, Чан Юэ вновь принялся ломать свою голову. Но какие бы варианты он ни придумывал, сколько бы раз ни окликал Су Дже в мыслях, получая от него вежливые ответы, а всё никак не мог распутать этот «клубок ниток» — казалось, что с каждой новой идеей он только закручивался всё больше и больше, пока окончательно не завязался в узел. Решения просто не было, потому что здесь отсутствовала и элементарная логика. Возможно, всему виной было расстояние? Нет. Связь между иглой и нитками была непрерывна в любом случае, Яо Тай и Лу Ан могли услышать Тинь Чу с другого конца света, даже если бы тот еле-еле открывал рот, но сейчас ни тот, ни другой не могли даже уловить его след — а это значило, что кто-то каким-то образом проник в связывающий их «души» канал и зачем-то его заблокировал. Но кто мог это сделать? Сам Тинь Чу не стал бы обрывать связь без веской на то причины, а только при входе на Кипарисов Хребет она возникнуть никак не могла, так как поблизости пока что не было ни одной зловещей тени, что могла бы заинтересовать, возможно, решившего размяться демона… Тинь Чу любил драки, но если бы он вступил в бой, колебания его энергии заметили бы не только двое других демонов, но и сам Юэ Лян, а такого ещё не произошло. Демон просто бесследно исчез. Не было даже обыкновенных следов на снегу! На ум всё время лез один и тот же самый возможный из невозможных вариантов, но Чан постоянно отмахивался от него, как от надоедливого и неуловимого комара, что никак не мог пристроиться к коже из-за всё время отмахивающихся от него рук, а потому он мог только продолжать пищать над ухом, мешая сосредоточиться на чём-то другом… По правде сказать, Чан Юэ просто не хотел верить, что Демон Летней Стужи так скоро его обнаружит. В планах Юэ Ляна было незаметно пройти хотя бы до входа в лабиринт, но кто же знал, что Совершеннейший так быстро сможет оправдать своё, как оказалось, вовсе не перехваленное, а вполне заслуженное имя. Хоть лично встречаться с хозяином Царства Трескучего Мороза ранее не приходилось, Чан Юэ всё же держал в голове его образ, составленный из предположений и догадок, которым опорой служили в основном лишь чужие слова и факты. Облик демона, достигшего ранга Совершеннейший, определённо точно должен был быть неподражаем, но Юэ Лян почему-то представлял его то помешанным на азарте стариком с редкими серебристыми прядями и, возможно, длинной бородой, то наоборот видел в чужих описаниях ребёнка, однако ж если первый вариант больше склонялся к веселью, то вот во втором Чан улавливал нотки грусти, печали и даже тоски. Закрывая глаза в предвкушении встречи и представляя лицо демона, Юэ Лян мог рассмотреть там каждую морщинку и даже выпадающий из линии ровных седых бровей волосок, а вот четко разглядеть слегка пухленькие щёки, широкие и сияющие глаза, ещё не успевшие повидать мир, аккуратно расчесанные тёмные волосы и гладкую, будто бы отшлифованный ласковыми волнами моря нефрит, кожу не мог ни с первой, ни со второй попытки… Представить закрывшегося ото всех ребенка или хотя бы юношу, что мог бы одним лишь взглядом заморозить весь мир, не помогали даже воспоминая о прошлом Совершеннейшем, что выглядел довольно… Молодо? Определённо красиво и… Гордо? Одиноко? Утонченно? — Внезапно подумав о Цуй Хоу, Чан не смог набрать воздуха… Все воспоминания о демоне разом всполошились и, гоняясь друг за другом по кругу, подорвали ритм пульса так, что тот громкими, раздражающими ударами начал долбить по вискам, заставляя боль неприятным зудом растекаться по всей голове. Схватившись за неё руками, Юэ Лян в надежде прогнать мучительно завывающие мысли закрыл уши, но от того стало только хуже, так что теперь в глазах поплыла и реальная картинка: переливающийся яркими красками снег был уже не под ногами, а почти над головой, там же подвешенные кверху ногами Покровители то ли приближались к Чан Юэ с обеспокоенными лицами, то ли спиной отшагивали и посмеивались над тем, как сам он, шатаясь, пятился назад и пятился, пока спиной не вжался в холодную каменную стену, покрытую зачарованным инеем… От столкновения с горой Юэ Лян сквозь все уже переживаемые им ощущения не смог заметить, как пропитанные демонической энергией скалы решили щедро ею поделиться: тогда вместе с пульсирующей болью горло будто бы пережало тугой и ворсистой верёвкой. Жёсткие волоски, рисующиеся разыгравшимся воображением, впивались в кожу и своими острыми концами щекотали пытающиеся избавиться от удушения ладони… Чан задыхался. — Хозяин!? — до этого туго сжимающий талию Чан Юэ Яо Тай чёрной змеёй сполз по его дрожащим ногам и, обратившись высоким демоном, облаченным в тёмные одежды, вцепился тому в запястья и оттащил от горы. Потеряв опору, но, увидев перед собой демона, Чан смог удержать потяжелевшие ресницы и не в состоянии ровно стоять слегка завалился вперёд, прильнув горячим лбом к плечу Яо Тая, что от жгучего прикосновения даже прищурился одним глазом и почти цокнул языком… Однотонные одежды в заплывающих туманом глазах Чан Юэ почти не менялись в отличие от переворачивающегося с ног на голову пейзажа, а потому избежать тех моментов, когда на тёмном полотне закрытых век вместо возможной красоты или наоборот уродливости всплывала размазанная картинка, похожая на пару мазков светлой краски, оставленной каким-то неумелым художником, что, накалякав основу для портрета, резко растерял всё своё вдохновение и просто оставил холст незаконченным, становилось проще, и больше надолго закрывать глаза Юэ Лян не хотел. Предпочитая смотреть прямо в чёрные ткани, Чан дрожащими пальцами сжимал рукава демона и тем самым почти на нем вис, продолжая слушать, как тысячи разных, то знакомых, то неизвестных ему голосов, внезапно нашедших приют в его голове, смеясь, кричали ему что-то похожее на «Забыл! Ты его забыл!»… И в какой-то момент все они слиплись в один скрипящий и режущий гул, гуляющий от одного уха в другое, так что Чан уже почти сошёл с ума… Облик Лорда Мертвых Земель будто бы был стерт из его памяти! Всегда… Чан Юэ ведь всегда помнил о нем и никогда не забывал, как когда-то, впервые пойдя на поводу у своего желания найти вечный покой, погубил чью-то жизнь и потом не смог её вернуть..! Только вот… Кто же знал, что, заботясь лишь о собственных действиях, он погрязнет в сожалениях и поисках хоть какого-то решения двух образовавшихся проблем и забудет те мельчайшие детали, помня о которых сейчас, он мог бы хотя бы воспроизвести образ демона в голове и ещё разок перед ним извиниться… Своими руками когда-то один раз уничтожив чужую душу, Юэ Лян, что в ответ не получил желанного, на протяжении всех последующих лет терзал свою собственную жизнь и вмешивался в смерть других лишь ради отмщения самому себе и тем, кому он решил довериться… Однако настоящей пыткой стало осознание того, что он забыл лицо того, за кого всё это время боролся… — Господин? — легонько коснулся напряженного плеча Лу Ан, что, заметив сильные колебания энергии и просто отвратительное состояние своего хозяина, тоже сполз на землю и принялся его поддерживать… Чан не ответил. Но бушующая внутри буря постепенно утихала… Выровняв ноги и выпрямив спину, он отстранился от Яо Тая и, положив руку тому на плечо, смахнул с лица искривлённую болью гримасу. Как оказалось, всё это время двое демонов боролись со здешней «силой» и, наконец, полностью смогли её подавить, а потому и удушающее чувство тоже исчезало, возвращая ровность пылкому дыханию… Юэ Лян принимал свой привычный холодный образ: лицо прогоняло от себя синеватые краски, глаза приобретали яркий свет, и превратившийся в тонкую полоску вертикальный зрачок переставал дрожать и уже более менее мог фокусировать зрение так, что Чан Юэ даже сумел разглядеть опешившие и почти испуганные лица двух Небожителей, что, судя по какому-то растрепанному виду, возможно, успели даже нервно походить из стороны в сторону. Первым заметив на себе змеиный взгляд Юншэна, Су Дже почти подлетел к нему и если бы не двое отступивших вместе с Чаном на пару шагов демонов, то наверняка бы позабыл о его неприязни к людям и схватил бы прямо за плечи со словами: — Как вы, Ваше Высочество? — на секунду его голос даже дрогнул. И конечно, о каком-то особом волнении речи быть не могло, скорее уж эти двое переживали больше за свои «шкурки», но Чан почему-то поверил его блестящим глазам и в воздухе слегка кривым, но вполне читаемым почерком вывел коротенькую фразу: — «Сейчас я в порядке». «Совершенно не в порядке!» — взвыл про себя Покровитель Су. — Ваш разум был подвержен нападению? На этот раз Чан только хлопнул пару раз ресницами и, обернувшись на Яо Тая и Лу Ана, что как-то странно переглянулись, внезапно кивнул и попытался связаться с небожителями в мыслеречи, однако голоса, что услышали и демоны, и Боги, были напряженными и слегка замедленными, будто бы Чан Юэ импровизировал фразу на ходу и одновременно решал, стоит ли вообще об этом говорить: — «Покровитель Су, — Чан убрал руку с плеча Яо Тая и, ею же обхватив запястье второй руки, подцепил краешек чёрного, с годами будто уже вросшего в кожу бинта и, не сводя с него глаз, начал медленно, виток за витком снимать оставляющие светлые следы и «отпечатки», кольцами закрученные по самые плечи ткани, — известно ли вам, чьим творением является Кипарисов Хребет?» Безусловно. Каждому на Небесах была известна эта информация и без Бессмертных свитков, но сейчас, попав под давление настолько тяжелого и пристального взгляда, Су Дже словил себя на мысли, что уже немного запоздал с ответом… — Здешние места находятся под властью Дин Чжи Суна, — скрестив на груди руки, ровно произнёс Пэн Шан, на что получил отрицательный ответ… Юэ Лян покачал головой: — «Сам Хребет служит лишь «скрывающей явь оболочкой»… — стоило чёрному бинту коснуться земли и оставить на руке последний слой, Чан замер и внезапно поднял взгляд: — Это место берёт начало у берегов Дуата и тянется вплоть до границы с миром живых. Здешние горы пусты изнутри: в них свищет и гуляет ветер, а во тьме горят огни заблудших душ, и по бесконечным коридорам, идущим из ниоткуда и ведущим в никуда, бродят, завывая и скуля желудками, невиданные всеми тремя мирами твари… Здесь под злобный хохот плачут, а под горький плач хохочут; тут, сорвавшись со скалы, взлетают, а, вспорхнув с земли, летят под утёс… Сокрытая под землей земля порочна и грешна, здесь живут сотворённые самим Грехом существа, не знающие границ чревоугодию и насыщению. Тут веселье, утоляющее жадность и свирепость демонов, равно безграничному людскому горю, а праздничный день стоит круглый год. Над каждым торжественно накрытым столом вверх поднимаются слезами до краёв наполненные кубки — горечь соленного напитка сладостью ложится на язык и поднимает настроение любому, кто выпьет глоток из золотого стакана, на торжестве преподнесенного изящной демоницей… А накануне «Открытия Дуатовых врат» со всех уголков Хрустального города нечисть беспрерывно дерёт горло, крича песни и восхваляя Смиренного Властителя*…» — Ваше Высочество, это… — уставившись на медленно сползшую с руки Юэ Ляна ленту, Су Дже еле-еле смог проглотить слюну, дабы смочить пересохшее горло. Слушая уже знакомую, но слегка изменённую Юэ Ляном легенду, он не один раз забывал вдохнуть. А сейчас, стоило Его Высочеству снять бинты, как он спиной отшагнул на пару шагов и, попытавшись отвести взгляд, внезапно содрогнулся от вступивших в голову беспорядочных мыслей… Тогда же и Чан Юэ, закатав рукав своего чёрного одеяния, решил подтвердить все его возможные догадки: — «Вы оба безусловно знаете, кто восемь тысяч лет назад на самом деле был главным «героем»… — Юэ Лян, приподняв обвитую тёмными «нитями» руку, согнул её в локте и, увлечённо рассмотрев каждое их переплетение, продолжил: — Принадлежа к территории Проклятых Дуатом земель, Кипарисов Хребет практически является самым настоящим преемником Вершителя человеческих судеб, и был бы тот только в силах принять облик человека, то вполне смог бы меня и убить… Однако ж в любом случае, эти владения пропитаны духом своего создателя, и пусть силы нового правителя, давным-давно перемешавшись со здешней древней энергией, смогли подчинить его себе, всё же до меня он добрался… Сама идея отправиться сюда не вызывала у меня доверия - с самого начала я предполагал такой исход, но… Предвидеть того, что справиться с затаенной на меня обидой этого Хребта, являющегося скорбящим по своему истинному хозяину демоном, поможет его нынешний повелитель, я не мог и в мечтах…» Со спокойным видом осматривая полностью покрытую тёмными кольцами кожу, Чан не особо концентрировал внимание Небожителей на своих словах… Оба Покровителя бессчетное количество раз пытались пересчитать по всей длине обвивающие руку оковы, что должны были выглядеть почти незаметно, так как были тоньше любой шелковой нити. Но сейчас между ними едва ли можно было разглядеть и миллиметр расстояния. Все они крепкими узлами переплетались между собой и буквально из-за нехватки места налезали друг на друга, создавая видимость плотно прижавшейся к телу ткани… Каждое такое колечко или тоненький браслет одевался совершившему преступление и вынужденному свергнуться с небес Богу и должен был не только служить напоминанием о грехе, но и запечатывать Божественную силу… Получить хотя бы одну такую нить каждый из Небесных чиновников боялся даже во сне, что уж там говорить о том, чтобы увидеть её на своей руке за пределами Царства снов… Со страхом Небожители озирались на тех, кто всё же имел на себе хотя бы одну такую полоску и держались от таких Богов не на почтительном, а больше на презрительном расстоянии, молясь, что эта участь их никогда не постигнет… Су Дже потерял дар речи. Слова вымолвить не мог и Пэн Шан. Каждый из них знал, что Юншэн - изгой и предатель, но… О совершённых им преступлениях нельзя было судить по количеству этих «наказаний», ибо Принц Небес не совершал столько ошибок… При всей тяжести ситуации и неверии в неё же под тёмными бинтами у Юншэна была скрыта и вторая рука. Не было видно и шеи. Ужас от представленной картины как-то незаметно настигал Небожителей и обволакивал всё их тело мурашками. Рядом с таким «Богом» не помогут никакие молитвы, обращённые даже к самому Чжоу Даю — но, на удивление, не это сейчас больше всего беспокоило. На языке у Покровителя Весны одновременно вертелась и тысяча вопросов, и сотня запечатывающих голос слов… Задавать их Юншэну было просто бессмысленно — он буквально только что объяснил причину, по которой сейчас подвергся воздействию оков. Чуть ли не до крови впившиеся в руку нити «пробудились» ровно в тот момент, когда в тело Чан Юэ Ляна пробилась древняя, наполненная обидой именно к нему энергия, что попыталась уничтожить все отголоски итак подавляемых им самим божественных сил. Ослабленная и оковами, и волей Юэ Ляна духовная энергия, столкнувшись со «знакомкой аурой», в один миг вспыхнула и разбудила наложенное Чжоу Даем проклятье… Когда утихомирить разбушевавшиеся энергии удалось, одна из нитей внезапно лопнула и часть запечатанных сил вновь вступила в бой с тьмой прямо во внутренних меридианах Чан Юэ… Однако благодаря Яо Таю и Лу Ану со второй волной удалось справиться побыстрее. Тогда же Юэ Лян получил информацию о том, что, стараясь подавить древние силы, двое демонов увидели, как несколько слепившихся в кучку снежинок подлетело прямо к его груди и, просочившись сквозь одежду и кожу, смогло перерезать все потоки разъярённой Ци — именно тогда Юэ Ляну и стало лучше. Выходит, Совершеннейший помог ему? Это не укладывалось в голове у всех здесь стоящих. Да, может быть Чжи Сун лишний раз носа не показывал, но и уважения к небесам не имел. К тому же обосновался он именно в Хрустальном городе, а это лишь добавляло несколько поводов думать, что он совершенно точно будет идти по стопам своего предшественника. Однако ж он помог не кому-то, а самому Юншэну, чью душу жаждут демоны со всего света, и чьё тело те готовы разорвать ровно на двести тысяч мелких частей, как гласят слухи! После расправы над Вершителем множество демонов спокойно вздохнуло, но ещё большая их часть рассвирепела и поклялась отомстить Небесному Принцу! — всё-таки Цуй Хоу был господином всего мира духов, и после его исчезновения могущество демонического царства на некоторое время ослабло. И пусть Чан Юэ никак не обращал на это внимания — этого делать в принципе не стоило, ведь демоны ищут падшего Бога, не зная подробностей его внешности и не подразумевая о том, что тот больше смахивает на самого демона, нежели на Божество, — всё же некоторое чувство настороженности таилось в глубине его истерзанной души. — «Я не знаю по какой причине Демон Летней Стужи не добил меня, но… — Чан наклонился за упавшими бинтами, — могу с точностью сказать, что о нашем с вами визите ему уже известно, а это может добавить дополнительных трудностей. Так что я предлагаю больше не задерживаться на одном месте». Собравшись снова обмотать оковы чёрным бинтом, Чан не успел даже закрепить на плече краешек ткани, как тот стремительно начал «убегать» из его рук, оставляя на ладонях неприятно обжигающее ощущение… — Господин, эти тряпки истратили свою чистоту уже много веков назад, — стоило Яо Таю взглянуть на промокшие и пропитавшиеся «посторонней» тьмой бинты, что почти осыпались у него в руках, как он скорчился и, в ту же секунду сосредоточив в кулаке силы, превратил тех в пепел и, разжав пальцы, развеял по ветру, — вы не можете их использовать. Чан Юэ нахмурился, а, посмотрев себе под ноги, добавил: — «Верно, ты же только что их уничтожил». — Для этой работы есть более подходящий кандидат, — демон подтолкнул вперёд Лу Ана, который, практически не думая, сразу же обратился широкой лентой и, взобравшись на плечо хозяина, обвил его руку, спрятав порочащие его вид проклятья. Сделал он это с такой скоростью и аккуратностью, будто бы уже давно разделял мысли Яо Тая и за это время успел множество раз отрепетировать этот момент у себя в голове — он даже не доставил Юэ Ляну дискомфорта: при сгибании руки в локте ничего не мешалось и не тянуло, ведь в нужный момент Лу Ан просто расслаблялся, а потом снова немножко затягивался. Впрочем, Чан не был против, проблемой стали только распустившиеся волосы, залезшие в глаза, но Чан Юэ быстро убрал их за уши и забыл об этой ситуации до тех пор, пока Яо Тай не решил снять с него и второй бинт… — «Не нужно этого делать, — отдёрнул он руку, а затем чуть спрятавшись за расстроившейся, но от этого не уменьшившейся фигурой демона, указал на свои распахнутые одежды: — пояс мне будет всё же нужнее». Уронив взгляд, Яо Тай невольно осмотрелся, а когда осознал, что бросил своего хозяина в таком вот непотребном виде и выставил его напоказ Небожителям, то, рассердившись на самого себя, он быстренько расправил тёмные ткани одеяния Чан Юэ и, что-то пробормотав, растворил свой человеческий облик в густой дымке и всё тем же чёрным поясом обвил талию Юэ Ляна, стянувшись так, чтобы несносные одежды больше не посмели растрепаться. Демоны заставили его слегка отвлечься от Небожителей, но те ни на секунду не переставали видеть те жуткие кольца у себя перед глазами… Казалось, что скрывать эти оковы было уже не так уж и нужно, ведь их образ отпечатался прямо на веках, так что при моргании они солнечным зайчиком рисовались поверх уже накинутых на руку слоев одежды… — Юншэн, разве ж ты можешь умереть? — внезапно подал голос Пэн Шан. И его вопрос вывел из мыслей другого Покровителя, что, пару раз хлопнув ресницами, будто бы вернулся в реальность и снова помрачнел при взгляде на уже «поправившегося» Принца… Чан Юэ же понял, что сейчас их рассудок тоже боролся со многими несостыковками, но помочь им распутаться не особо спешил: — «Зря вы так слепо надеетесь на мою беспомощность перед Чжоу Даем, Покровитель Пэн. Совсем недавно я ощутил на своих губах поцелуй смерти, и спасла меня вовсе не его воля…» *[Смиренный Властитель] — ещё одно прицепившееся к образу Цуй Хоу прозвище, что было придумано после его «ухода». Принять поражение Величайшего демона перед никому неизвестным «человеком» не могли ни духи, ни призраки, ни демоны, а потому они решили считать, что тот просто смирился со своей кончиной, так как на самом деле долгое время её жаждал…