В ночь со второго на тринадцатый месяц

Тропинка сужалась. С каждым новым шагом шершавые, будто бы изрезанные отчаянными взмахами мечей заблудших здесь и не сумевших пройти до конца путников скалы становились всё ближе и ближе. В какой-то момент свободно шагать по ледяной тропинке вновь оказалось непосильной задачей: ещё в более широком участке пути всем троим удалось лицом повернуться к одной из поднимающихся на сотни и тысячи метров горных пород. И вот так, глядя в серый, изредка сменяющийся то светлыми, то более тёмными оттенками камень, Небожителям пришлось целиком и полностью довериться идущему, точнее сказать, даже крадущемуся и старающемуся «платьем» не зацепиться за какой-нибудь сучок впереди Юэ Ляну, что в этом узком пространстве чувствовал себя вполне уютно, в то время как замыкающему строй высокому и широкоплечему Пэн Шану, приходилось уворачиваться от каждой кривой ветки и, слегка приседая, дабы не врезаться головой прямо в каменный выступ, коленями упираться в неподвижную стену и, терпя боль и своей роскошной меховой накидкой цепляясь за каждую неровность, продолжать «ползти» следом. Идущий в центре Су Дже, что из-за своей чрезмерной осторожности принял решение развернуться лицом к другой стене, всё время смотрел вверх и буквально взглядом гипнотизировал, наверное, только его надеждой прибитый к находящейся под небольшим углом породе снег. Издай он сейчас хотя бы один громкий звук или на нервах случайно забудь о контроле своих «весенних» сил, и всех их завалит двумя огромными снежными лавинами! И ладно бы то был просто снег, но он ведь зачарованный! Того и гляди, сожрет их прежде, чем он успеет растопить хотя бы одну снежинку… Следуя шаг в шаг за Чан Юэ, Покровитель Весны то краснел, то синел, то становился бледнее хрустящего пол ногами снега, а в попытках привести себя в порядок не один раз наступал Юэ Ляну прямо на три крайних пальца левой ноги — развернуть свою стопу так, чтобы она за несколько минут такого образа ходьбы сумела отдавить Чану мизинец до той степени, что он и вовсе возжелал его отрезать, Су Дже было гораздо легче, чем перестать суетиться и мотать головой из стороны в сторону, кончиком своей длинной, идущей от висков косички щекоча уже в который раз сдержавшего чих Зимнего самодура… Юэ Лян же шёл себе шёл. Он не был так высок, как достигший отметки в 189 сантиметров Пэн Шан, и не смотрел на возвышающиеся над головой горы с такой бескрайней опаской, будто бы те в любой момент могли раскрыть свою пасть и проглотить его, даже не попробовав прожевать. Хотя Чан Юэ был вполне уверен, что возможность того, что Горный демон даже не почувствует его на языке, была выше, чем они вот так, со спокойной (ну или не очень) душой смогут выбраться отсюда… Конца и края этой дорожке не было видно. Впереди неподвижным туманом застывали пушистые хлопья снега, и, создавая образ неизвестности, они буквально затягивали Чан Юэ в размышления о том, что же может ждать их там — впереди… Не оставлял Юэ Лян попыток найти и где-то затерявшегося Тинь Чу, но всё так же было тщетно пытаться окликнуть его в мыслях… — Черт, долго там ещё!? — вытащив шерстинку из очередной цепкой, как лапа жадного демона, ветки, ругнулся Небожитель. — Покровитель Пэн, я вас прошу, не кричите.. — пропищал Су Дже, снова невольно ускорившись и наступив Юэ Ляну на уже почти отвалившийся палец… Пэн Шан в очередной раз увернулся от хлеставшей почти во все стороны косы: — Я и собственных ног разглядеть не могу… Вечно недовольный Пэн и неспособный успокоиться Су… Для полной композиции не хватало только нудящего над ухом Чжей Е, который неизвестно, куда пропал, и тогда Чан Юэ точно бы свихнулся. Разве ж Покровители не должны быть более тихими, чем Каллиграфы? Почему же тогда здесь так шумно!? — «Мы находимся в горах. Вполне возможно, что сейчас сюда просто заглянуло облако». Заметить, что дорога всё время шла вверх, не удалось из-за невосприимчивости Богов к усталости и от заклинания Чан Юэ, что позволяло им буквально присасываться к скользкой поверхности… Однако Юэ Лян, слушая треск льда и рукой проводя по холодному камню, мог определить поднимались они или спускались. И сейчас, явно замедлившись, он прошёл ещё шагов десять и, сияющей энергией написав в воздухе слово: «Тихо», замер. Двое позади тоже остановились, Су Дже даже поспешил развеять парочку выведенных золотом иероглифов, чтобы если что, то какая-нибудь нечисть их не заметила… Но дело было вовсе не в тварях, чьё присутствие Юэ Лян уже мог ощутить. Сделай он хотя бы ещё один шаг и тотчас сорвался бы с обрыва… Каменные стены заканчивались прямо тут, но из-за дымки казалось, будто бы до конца идти нужно было ещё минимум сотню ли… Действительно не нащупав впереди чего-то, на что можно было бы наступить, Чан Юэ принялся придумывать способ, как бы лучше всего спуститься, ведь внизу явно было какое-то пространство и, судя по иногда доносящимся оттуда воплям, было оно просто огромным. И… Поток рассуждений внезапно прервался — отшагнув от края и почти спиной уперевшись в одного из Небожителей, Чан проглотил свою неприязнь к физическому контакту с людьми и, сложив ручную печать, что-то пробормотал, и тогда прямо из воздуха на его руке появилась полностью состоящая из аспидно-чёрной энергии змея, что в любой момент готова была сорваться в бой. Где-то поблизости точно кто-то бродил! Стоя у самого обрыва, Чан практически ощутил на своих ушах его мертвое дыхание… И вот сейчас, с той же стороны послышался хруст. В мыслеречи предупредив двоих об атаке, Чан получил достаточно места для того, чтобы атаковать и в случае промаха быстро отступить. Находившийся снаружи по ощущениям не был похож на беса или призрака, но приближаться он почему-то не спешил, хотя и должен был заметить присутствие «чужаков». — Перестаньте так хмуриться, — из-за угла вдруг высунулась до раздражения знакомая морда, увидев которую, Юэ Лян без раздумий выпустил из рук жаждущую смерти змею… Стремительной стрелой заклинание помчалось вперёд, но, завернув за угол, было схвачено чьей-то рукой: — Мой Лорд, — пусть и слегка размываемый туманом, но показался уже весь силуэт демона, что, сквозь пальцы пропуская уже ласковую и до страшного умилительную змейку, игриво ей улыбался, — я проверил пространство внизу. Оно безопасно. Тем временем Чан уже готовил следующий удар: на сей раз в его руке концентрировалось что-то посерьёзнее. Тёмный шар сверкал чёрными молниями и искрился так, словно готов был взорваться. — Ваше Высочество, — выглянул из-за его спины почему-то успокоившийся Су Дже, — это ведь Тинь Чу… Чан ничего не ответил. Лишь замахнулся и… — Я могу отложить на потом вашу сердитость? — демон впереди исчез, и тогда откуда-то со спины мочки уха коснулся отвратительно мягкий голос: — Мой Господин, все эти штуки против меня не подействуют… — демон одним касанием рассеял клубок трепещущей энергии… Юэ Лян же, убедившись, что перед ним настоящий Тинь Чу, а узнал он его по наглости и привычке заходить со спины, почти сразу же угомонился и без лишних вопросов приказал: — «Показывай дорогу», — он беззаботно встряхнул рукой так, будто бы только что намочил её. Тинь Чу же, ухватив хозяина за плечи, стал медленно подталкивать его к пропасти. — «Ты же помнишь, — ногами в лёд упёрся Юэ Лян, — что тебе не меня нужно спускать?» — Неужели Господа Небожители не смогут сами спрыгнуть? — в тот же момент скрючился демон, убирая руки от Чан Юэ. Юэ Лян снова промолчал. — Что ж, как вам будет угодно… — развернувшись, Тинь Чу недовольно протянул руку первому попавшемуся. К счастью или к сожалению, но вторым шёл Су Дже, что ответить на «приглашение» взяться с демоном за ручки, согласился куда охотнее, чем обернуться и с такой же целью ухватить напрочь отказавшегося от этой затеи Пэн Шана за край его рукава… Убедившись, что все двое «прицепились» к нему, Тинь Чу сиганул вниз, утянув их за собой… Бурный и колючий поток ветра тут же впился в глаза. И пусть полёт был не настолько уж долгим, приземлиться Су Дже всё же удалось с полностью красными и слезящимися глазами, на которых все вызванные ветром капельки застывали с неимоверной скоростью. Уже через пару секунд Лорд Весны был похож больше на ледяную статую, нежели на Бога… Его ресницы побелели, а губы сомкнулись в тонкую полоску, что дрожала вовсе не от холода, а от смешанных чувств, где превосходство определённо брал стыд, что небольшим румянцем заползал на щеки. Посреди снегопада наряженный в лёгкие одежды Покровитель смотрелся так же нелепо, как и представляли его сейчас те, кому не страшна была и буря, и метель… — Возможно… — одним движением руки смахнув с лица весь холод, Су Дже принялся отряхивать от снега одежды. — Я скажу это не в первый раз, но… Мы снова кое-кого потеряли. Пэн Шан тоже осмотрелся, но ничего кроме бескрайних снегов не нашёл: — Юншэн ещё не спустился, — добавил он вслед уходящему прочь демону, который, даже сквозь хруст снега под ногами услышав его слова, ни на миг не подумал остановиться. — «Покровитель Пэн, не зовите меня здесь этим именем, если вы, конечно, не хотите нарваться на неприятности». Двое Покровителей тут же подскочили от неожиданности — из-за того, что голос прозвучал в голове, непонятно было откуда должен был бы идти звук, но раз впереди был один лишь Тинь Чу, то оставалось лишь обернуться. Но и когда оба Небожителя одновременно оглянулись, их встретила только знакомая каменная стена — Чан Юэ же просто прошёл мимо и, остановившись подле ожидавшего его Тинь Чу, в очередной раз подивился тому, насколько же беспомощны могут быть Боги в непривычной для себя обстановке… Быть может, с Богами Защиты было бы хоть как-то полегче, но раз довольствоваться пришлось только Покровителями, то особых умений Чан от них и не ждал, только вот почему они не смогли заметить его позади себя, хотя он спрыгнул практически сразу после того, как сиганул с обрыва и Тинь Чу, Юэ Лян так и не понял. Однако, раз здешнему снегу было абсолютно всё равно на волю Повелителя Метелей, то и Чан Юэ принял решение не зацикливаться на этом случае, сославшись на то, что из-за подавления своих божественных сил, Небожители растратили даже элементарную способность ощущать чьё-либо присутствие… — Почему же, неужели тебе оно до сих пор противно? — Пэн Шан двинулся в сторону Чан Юэ. — «Для здешних демонов моя душа - самый что ни на есть лакомый кусочек, так что если вы вдруг почувствуете, что не сможете вызволить Предводителя Цуй, то смело кричите, что на Праздник открытия Дуатовых Врат собственной персоной явился Принц Небес Юншэн, зарубивший Прародителя всего нечистого». Подобное предложение Пэн Шан оценил с достоинством, будто бы до этого он так и планировал сделать, так что он довольно хмыкнул и больше вопросов не задавал… Но вот Су Дже, как показалось, забеспокоился: — Значит, за вашей душой гонятся не только Небеса? Как же вы тогда так спокойно можете здесь находиться? — «Покровитель Су, я не против быть съеденным, только вот даже если я позволю какой-нибудь твари себя проглотить, то радости это ни мне, ни сожравшему меня демону не прибавит, ведь я в итоге просто не переварюсь в его желудке. А со временем мне наскучит его внутренний мир, и я просто разрублю беднягу на части…» Су Дже внезапно почувствовал на спине холодок, но, пожелав поскорее прогнать его, решил перевести тему в шутку: — Говорите это так, будто бы такое уже не раз случалось, — сквозь отвращение и ещё парочку неприятных чувств он вроде бы улыбнулся, но на лице отобразилась лишь надежда на то, что Юншэн так же посмеётся и отрицательно замотает головой… Но… Какова была вероятность того, что Юэ Лян действительно пошутит? — «Я бы не стал врать, Покровитель Су, — Чан Юэ развернулся и, наконец, пошёл прочь, — в любом случае, вам не стоит звать меня Юншэном или Принцем. Друг к другу вам тоже придётся обращаться иначе, ведь Небесам не место на Хребте, а уж тем более вам не будут рады в Хрустальном Городе». На сей раз нечто, похожее на страх, промелькнуло в глазах у каждого из Небожителей. С таким непринужденным видом и совершенно ясным взглядом, не пытающимся насмехнуться или хоть как-то намекнуть им о их же несообразительности, Юншэн, не дрогнув ни одним мускулом на лице, «проговорил» те слова так, будто бы бы речь шла о чём-то настолько обыденном, что он и не сразу понял и смог принять их бескрайнее удивление. Пусть его голоса никто никогда и не слышал, но именно в тот момент воображение Богов сыграло с ними злую шутку: на пару секунд мыслеречь как будто бы прервалась, и тогда вместо своих же голосов они услышали прерывающийся, слегка хрипловатый, но главное - настолько печальный и тяжёлый тенор, что даже у непробиваемого Пэн Шана сердце пропустило пару ударов, а взгляд замер на медленно удаляющейся и постепенно исчезающей в бесконечно падающем с неба снегу фигуре человека. — Ваше Высочество… — вновь с тоской произнёс Покровитель Весны и, переглянувшись с Зимним Лордом, широким шагом принялся догонять Принца. Юншэн… Все и всегда твердят о его нахальстве и неблагодарности. Любое упоминание Его Высочества сравнивается с явлением бедствия или с появлением плесени на только-только испечённой маньтоу — оно так же страшно и настолько же противно. А люди и Боги верят, что при желании Принц уничтожит мир быстрее, чем сгниёт упавшее с дерева яблоко или скорее, чем ветер успеет развеять по ветру семена только что раскрывшегося одуванчика, и потому со страхом в сердцах они ненавидят его и презирают, рушат его храмы и в пыль разбивают статуи… Исходя из этого, было бы разумно предполагать, что сам принц ежесекундно будет вынашивать планы мести и искать способы исполнить данное людьми предназначение и действительно обратить мир людей в хаос. Но почему… Почему же вместо этого всего он искал путь к своей собственной смерти и не давал умирать другим? Возможно ли, что и в судьбы людей он вмешивался вовсе не на зло Небесам, а просто пытался хоть как-то намекнуть человечеству о том, что все навешанные на него слова являются глубоким заблуждением? Вряд ли. Какими бы не были его мотивы, он всё же не один раз рушил Небеса, сеял смуту в Небесной Столице и даже забирал жизни Небожителей... Беспокойство… Сомнение… Разочарование и даже злость — всё это Чан прекрасно ощущал прямо у себя на спине и, признаться, было это как-то непривычно. Своими словами он не пытался вызвать у Богов жалость или что-либо ещё, он просто сказал всё так, как оно и было, попросив лишь не доставлять проблем, ведь любой демон, услышав произнесенное с уважением слово: «Небеса», тут же начнёт что-то подозревать… Однако присутствующая на лице у Небожителей напряжённость, не давала Юэ Ляну сосредоточиться на иногда достигающих его слуха воплях или криках… — «Покровитель Су, — Чан слегка повернул к нему голову, а Су Дже тут же подошёл ближе, желая даже не подпортить Чану настроения, а просто заглянуть ему в глаза и, возможно, найти там более правдивый ответ, — я…» Но не успел Юэ Лян закончить мысль, как, наступив на небольшую снежную кучку, он услышал истошный вой, и из-под ног у него выскочила какая-то темно-зелёная тень, что, продолжая орать, уже металась из стороны в сторону так, что разглядеть ее было невозможно… Слегка удивившись, но быстро вернув себе непоколебимость, Чан рукой подтащил к себе спокойно наблюдавшего за непонятно чем Тинь Чу и, встав с ним плечом к плечу, он загородил двух почти схватившихся за оружие Небожителей и, чуть откашлявшись, обратился уже к неугомонному существу: — «Простите, я вас не заметил». В ту же секунду словно пчелой ужаленный некто остановился и, выпучив свои огромные, от ярости налившиеся кровью глаза, заверещал таким отвратительным скрипом, что, крикни он ещё хотя бы на чуточку громче, так барабанные перепонки Покровителей тут же бы лопнули… — Ты, несчастный кусок нечисти, — схватившись за поросячий, закрученный в пружинку, длинный хвост, неровными прыжками демон с головой свиньи и телом жирного кролика с отличающимися размером, когтистыми лапами приблизился к Юэ Ляну и почему-то продолжил орать на скрестившего руки Тинь Чу: — разуй свои узенькие человечьи глазки! Посмотри, что ты сделал с моим хвостом! Как же я теперь покажусь Его Превосходительству!? Тинь Чу же, чуть отодвинув Чан Юэ куда-то назад, присел на корточки и, пальцем тыкнув прямо в серединку лба взбешённого поросёнка, повалил его на снег: — И правда, — он расплылся в хищной ухмылке и, накрутив на палец длинный, придавленный каблуком Юэ Ляна хвост, лукаво добавил: — вряд ли Его Превосходительство одобрит на своём столе столь испорченное блюдо… В один миг бесёнок подорвался, раскраснелся ещё больше и вновь гадко захрюкал: — Да как ты смеешь! Я здесь прямиком по воле Хозяина! Он никогда не станет меня есть… — Да-а-а? — Тинь Чу облизнулся и будто бы оценивающим качество мяса, прибитого к косточкам, взглядом пробежался по всей тушке этого крикливого беса. — А я вот с удовольствием бы сейчас отобедал… Под наступлением огромного и страшно улыбающегося Тинь Чу, поросёнок запищал вновь: — Я-я… Я на посте! Меня нельзя есть, я исполняю приказ! — переваливаясь с ноги на ногу, он стал отпрыгивать от каждого его шага. — Ты подчиненный Его Превосходительства и посмел заснуть на задании… Я не думаю, что Господин, — демон мельком глянул на Юэ Ляна, — разозлится, если узнает, что я съел ослушавшегося его приказа слугу. Наверное, он наоборот наградит меня за то, что я избавил его от лишних хлопот во время праздника. Посмотрев в том же направлении, бесёнок только сейчас заметил ещё несколько человеческих фигур и, приметив лишь одного из них, быстро зарылся в снег и, оставляя за собой выпуклую снежную дорожку, подобно кроту помчался в его сторону. — Э-это вовсе не так! — выпрыгнув прямо возле ног Юэ Ляна, когтистыми лапами он схватился за его одежду и пятачком уткнулся в тёмные ткани: — Я не спал! Стоило грязной нечисти коснуться Чан Юэ, как к до этого спокойному Тинь Чу вдруг прилипла ужасающая смертоносная аура, да такая что мелкий хряк даже испустил свой последний дух и приготовился к чему-то ужасному… — «Какое задание тебе дали?» Внезапно прямо у себя в мыслях бесёнок услышал ласковый голос*, и когда на голову ему опустилась легкая и даже нежная рука, он глянул вверх и, увидев сверкающие, словно разбросанные осколки самого чистого и драгоценного нефрита, глаза, поджал уши и, вильнув слегка приплюснутым хвостом, полушёпотом восхитился: — Братец, ты такой красивый… — уставившись слегка улыбающемуся Юэ Ляну прямо в глаза, бесёнок мог долго рассматривать там переливающиеся то голубоватым, то слегка сиреневым оттенком крупинки, но недовольно сжавшийся на талии пояс, что в тот же момент почти затрясся, источая ту же убийственную ауру, напугал поросёнка так, что тот снова вскрикнул, вцепившись в ногу Чана ещё сильнее: — Защити меня от того вонючего гада, братец! И тогда я отвечу на любой твой вопрос! — «Яо Тай, перестань, — второй рукой Чан тут же коснулся пояса, — и ты тоже, — затем он бросил взгляд на приблизившегося Тинь Чу и… больше ничего не успел сказать. — Отвечай на его вопрос без условий, — схватив беса за шкирку, демон поднял его на уровень своих глаз и перепугал того до второй смерти! — Меня впервые оставили охранять вход! Я не хочу быть съеденным! Господин, пощадите, простите меня! — неистово замахал он руками и ногами. — Недавно ты назвал меня куском нечисти, — прищурился тот. — Не знал… Клянусь, я не знал о вашей силе и могуществе, прошу, пощадите! — «Прекрати, Тинь Чу, — Чан Юэ положил руку на запястье демона и, слегка надавив на него, заставил опустить уже кряхтящего от удушья беса на землю, — ты слышишь? — не получив ответа, Юэ Лян обхватил его руку и, сжав пальцы, вынудил того ослабить хватку. Демон с головой свиньи обессилено плюхнулся на снежную подушку и, закашлявшись, случайно поднял голову и тут же застучал зубами от страха… От выступивших на глазах слез облик демона расплылся и превратился в чёрное, непроглядное пятно, на фоне которого ярко-красным племенем горели разъяренные глаза дикого и будто бы раненного зверя. Вокруг него густыми, вязкими тучками ютился такой же чёрный, как смоль, дым, постепенно принимающий силуэт ещё одного взбешённого демона только гораздо большего размера… — Пошёл вон, — низким, хрипящим голосом, точно тигр прорычал Тинь Чу, бросая взгляд себе под ноги и до скрипа сжимая кулаки, — и больше не смей показываться мне на глаза, жалкое отродье. Заикнувшись, а от неостановимого стука зубов прикусив свой собственный язык, демон всплакнул, взвизгнул и, словно ошпаренный, сорвался с места и убежал в неизвестном направлении… Сопроводив его стремительно удаляющуюся и трясущуюся спину, Чан не сдержался и лбом упал себе на ладонь: — «Он мог бы показать нам дорогу…» В этот же момент очнулся и Су Дже: с опаской глянув на ещё не успокоившегося демона, он тихонько спросил: — Как вы общались с тем бесом? — в последнюю секунду Покровитель сдержал чуть ли не вырвавшееся: «Ваше высочество», заменив его простым местоимением… Картинка на самом деле была довольно странной: вроде бы единственным, кто вёл беседу был Тинь Чу, но в какой-то момент бесёнок резко стал обращаться к Юншэну, но при этом никакой мысли Небожители от него не уловили… — «В разум демонов я могу проникать даже лучше, чем в людской», — сместив руку на переносицу, ответил Чан Юэ - ему до сих пор было обидно, что шанс выйти на нужный путь вот так легко удрал, сверкая пятками… — Боюсь, так нам будет немного неудобно… — «Посылать информацию одновременно и вам, и демонам будет весьма опасно, Покровитель Су. Если в случае с Тинь Чу использование моих духовных сил не имеет никакого значения, то вот с другими демонами риск быть обнаруженными значительно увеличится. Хотя, если вы готовы потерпеть, я без проблем свяжусь с вами при помощи темной энергии, и тогда никаких проблем не будет». Су Дже задумался… — Давайте попробуем. Юэ Лян с удивлением поднял брови, а стоящий рядом демон, что уже немного остыл, только усмехнулся. — «Это действительно может быть неприятно», — строгим взглядом Чан одернул Тинь Чу. — Если я не справлюсь, пусть попробует Пэн Шан, — настоял Покровитель и, кинув уверенный взгляд прямо на Чан Юэ, вытянулся по струнке…