В ночь со второго на тринадцатый месяц

Бесполезно. Уронив взгляд на скорчившегося вроде бы от боли, а вроде бы и от разочарования Су Дже, Чан больше не мучал его: сведя руки за спиной и отвернувшись от двух слегка ослабевших Небожителей, он мелкими, едва заметными шажками двинулся вперёд. Длинные, полностью скрывавшие под собой изящные кисти рук рукава заколыхались и, подхваченные пробирающим до дрожи ветерком, принялись рваться в противоположную сторону, будто бы даже замедляя скорость Чан Юэ и умоляя его остановиться... Со стороны они смотрелись так, словно были двумя большими чёрными парусами корабля, вставшего на якорь прямо посреди покрытого льдом океана. С каждым шагом хруст снега становился всё тише и тише: пара тёмных, кожаных сапогов так мягко касалась прямо на глазах выпавшего белоснежного слоя, состоящего из резных, рассыпчатых снежинок, каждую из которых так и манило поднять и как следует рассмотреть, что и при одном лишь взгляде на весь образ Чана, можно было бы подумать, что он и не идёт вовсе, а летит… Его стройная фигура не вызывала доверия: казалось, что будь он облачен в белоснежные, как подобает его статусу наряды, то и при столкновении со здешней погодой он вряд ли бы оставался прикованным к земле — его бы просто снесло с ног. Но сейчас от того же встречного потока воздуха плотно прилепившиеся к груди и животу ткани его мантии своим чёрным цветом будто бы нарочно делали из прекрасного образа что-то мрачное и точно не способное парить и кружить бурные хороводы со снежинками где-то над на века замершими деревьями. При взгляде на его непокорность со всей силы старающемуся хоть как-то пошатнуть непоколебимость его воли двигаться вперёд ветру, четко отражавшуюся в ровной и ничуть не искривлённой осанке с раскрытыми плечами и по туго натянутой веревке вытянутой спиной, сквозь все свои знания о его нескромной, дурной и грехами прославленной натуре в засыпанном снегом силуэте можно было разглядеть когда-то полюбившегося Небесам юношу. С самого начала истинная личность Юншэна не была подвластна людскому и даже божественному знанию. В Бессмертных свитках, таящих в себе прошлое, на месте этих строк по сей день стоит жирный, небрежный и размазанный «прочерк». Вид его такой, будто бы самому свитку внезапно стало страшно, и, дёрнувшись во время записи, он оставил на прошлом «Неизвестного добродетеля» корявый отпечаток и наотрез отказался писать дальше. Однако ж события его жизни до спасения Небес не столько напрягали принадлежащих к наиболее сильным «рангам» Богов, сколько его знакомство с Чжоу Даем. Когда? Когда оно могло произойти? Был ли это кто-то, кто знал Императора ещё тогда, когда не было на свете «веры»? Почему, будучи настолько могущественным, он сам не стал Нефритовым Владыкой? И почему Чжоу Дай обратился к нему так поздно? Ведь если посчитать, то Цуй Хоу аннигилировал Небесные Чертоги не один и не два часа, а целых двое суток! За это время можно было взмолиться кому угодно, так что помешало? Беспрерывный бой с демоном? Гордость? Вера в свои силы? Молитвы смертных? Возможно. Но тогда почему «спаситель» явился в самый последний момент, когда надежды на спасение не осталось даже у расколовшегося на двое частей Неба..? Откуда Чжоу Дай мог знать, что Прародитель будет повержен, и почему он так поздно дал тому «неизвестному» титул Бога? Ответы на эти вопросы (на самом-то деле) никогда никого и не беспокоили — скрытность Чжоу Дая разочаровывала, но и подавляла весь интерес. Богам, людям и даже демонам было достаточно того, что оправдать поступки уже «Юншэна» нельзя было ни при каком из известных условий. Проще было считать его сумасшедшим, ведь кто в здравом уме откажется от Вознесения? Если Принц бежал сразу, как только узнал о своём статусе, значит на то были причины — это же наводило на мысль, что ранее могло случиться что-то более серьезное, но так же не подверженное огласке, ибо иной причины быть просто не могло. Любая неприязнь к Небесам, возникшая из воздуха или из принципа, отпадала сразу же. Однако сейчас Су Дже и Пэн Шан не сказать, что были увлечены историей, но всё же пребывали в некотором ошеломлении: неужели тот самый Порочный принц может быть столь спокойным и рассудительным? Во время перешёптывания с Покровителем Зимы Су Дже не один раз был одернут недовольством, когда решался сказать Пэн Шану о том, что беседа с Юншэном действительно увлекает: к его молчаливому лицу привыкаешь быстро, в какой-то момент и змеиные глаза становятся не такими уж отвратительными и даже начинают завораживать — у людей такого глубокого, затягивающего, но в то же время отчужденного и с тоскливой ноткой проницательного взгляда не встретишь, даже обойдя весь свет… Нагоняла тоска. Идти приходилось уже более двух до пыли сгоревших палок ладана, а впереди не то, что было всё одинаково и неизвестно, а появляться не соображала даже тонкая линия горизонта: границы между небом и землёй сливались в единое серое месиво и как-то странно иногда светлели, будто бы и так отсутствующая под ногами дорога внезапно менялась и заставляла идти уже в совершенно другом направлении… Но всё это летящее навстречу беспокойство каким-то чудом обходило впереди идущего и врезалось в плетущихся позади. Нагнетая, оно холодом оседало на сердце и в очередной раз заставляло сомневаться в правильности выбранного пути. Хотя другого здесь, в принципе, и не было. Скользкая ледяная дорожка была уже далеко позади, и беспокоиться о сохранении своего достоинства тоже стало весьма скудной и не имеющей смысла затеей. Снег был рыхлый. Мягкий. И совсем не колючий. Правда, обладал весьма надоедливым свойством липнуть к ресницам… С тихим шорохом он приятно рассыпался под ногами, не скрипел и не забивался под подошву. Тонким слоем он ласково-ласково оседал на одежде; а иногда, щекоча щеки, по ним же сползал к губам и заставлял скованные в замок руки за спиной разъединяться, чтобы пальцем аккуратно почесать нос и парой лёгкий взмахов руки стряхнуть осевшие на длинные волосы пылинки Мороза. Впереди открывалась просторная Долина, целиком и полностью укутанная снежным одеялом. Вокруг всё так же клубился снег, но с каждым шагом он становился всё реже и реже, пока сугробами окончательно не улёгся на землю. Выйдя на небольшой холм, Чан Юэ остановился. Кипарисов Хребет, как следовало из названия, был украшен бессмертными деревьями, покоящимися в вечности векового льда. Рядом с огромными, усыпанными холодом кипарисами, потерявшими свой зелёный цвет, но от того не ставшими менее пышными, росли маленькие кустики, а между целой аллеей протекала бурная речка — именно она и заинтересовала застывшего на месте Юэ Ляна. Пусть он не был так сильно восприимчив к холоду и сильно в особенности стихии не вникал, но и не знать элементарного не мог — обычная вода совершенно точно давно уже должна была замёрзнуть. Однако ж эта, похоже, даже немного создавала пар… Несясь вперёд, она сильным течением в дребезги разбивала льдины, а, скручивая волны чуть ли не в трубочку, выбрасывала на снежные берега ровные, точно морем отшлифованные льдинки, которые, переливаясь, выглядели не хуже драгоценных камней, украшающих одежды благородных особ. Спуститься к ней не было такой большой проблемой, как решить, в какую сторону идти. Желтая река протекала всего в нескольких местах, принадлежащих к Мертвым землям, то были: Скрытая Многолетним Дождем Долина, хозяином которой является один из двенадцати проклятых Генералов, Дуат и, как оказалось, Царство Трескучего Мороза. Сомневаться в том, что это какая-то другая речушка Чан даже не собирался, но его внезапная заминка привела остальных в не меньшее замешательство — до этого он так уверенно шёл, никуда не сворачивая, а сейчас вдруг завис... Однако ж Чан Юэ не шибко хотел носом упереться в Мертвые Воды или ногой ступить на земли Генерала с довольно экстравагантной репутацией, а идти вперёд было практически бессмысленно, потому что река была широка, а дальний берег не стоил приложенных бы к её преодолению усилий, ибо был очень узким из-за тянущейся вдоль водного потока громадной каменной стены. — Итак, — ногтем пошкрябав по морщинистой коре дерева-великана, Пэн Шан будто бы оценил качество мороза, что должен был уберечь растение от холода, и с какой-то обидой продолжил: — что будем делать? И тут будто ответом на его вопрос со спины ему прямо в затылок прилетело что-то холодное и сырое… Наступила тишина. Ударившийся о твёрдую голову Небожителя комок рассыпался, и снег медленно-медленно сполз Небожителю прямо за воротник, приведя в изумление Су Дже, что сразу же бросился помогать как-то странно извернувшемуся в попытке вытряхнуть колкий сугроб из-под меховой накидки Пэн Шану. Примерно в тот же момент досталось и Покровителю Весны: сразу тремя снежками его обстреляли по бокам и спине, что заставило его немедленно обернуться и от безобразности картинки пошатнуться и чуть было не свалиться в воду… Там, в десяти шагах от них, весело смеясь, и подобно выпрыгивающим из-под снега мелким грызунам, резвились в снегу три непонятного вида существа. Их натянутая до ярко-рыжих округлённых ушей улыбка ни на секунду не сползала с острой и усатой лисьей морды, а довольно вертящиеся, словно падающие семена клена, пушистые хвосты поднимали в воздух мелкую снежную пыль и, ехидно поглядывая в сторону двух Покровителей, хохотали и прямо в них тыкали чёрными меховыми пальцами: — Ха-ха-ха, — на бок завалился один из демонов. — Прям в голову попал! — схватился за живот и второй. Третий же уже готовил новую партию снежков: горкой складывая их у себя под ногами, он тоже посмеивался. Их хитрые, узенькие от удовольствия глазки на фоне рыжего меха светились чёрным огоньком и так сильно бесили уже пыхтящего Пэн Шана, что он кое-как сохранял самообладание. Запустить снежок в голову самому Покровителю Зимы было просто непростительно! Какой-то жалкий дух Яо* посмел унизить его, опустить его достоинство! — «Покровитель Пэн, — на фоне бурлящей в голове злости и сдерживаемого раздражения раздался ровный и спокойный голос, что обычно и был характерен Зимнему Лорду, — это обычные Тао Йен*, сорвавшись на них, вы не только потеряете своё прозвище Бога с холодным нравом, но ещё и опуститесь в глазах Су Дже, а также обесцените все мои старания. И хоть последнее могло показаться вам заманчивым предложением, всё же я попрошу вас воздержаться, ибо эти духи напрямую связаны с Хрустальным Городом». Су Дже никак не отреагировал на сообщение — оно было предназначено только для Пэн Шана, что сразу посмотрел в сторону всё так же сложившего за спину руки Чан Юэ, возле которого встал Тинь Чу, вероятно для того, чтобы снизить риск быть замеченными теми лисами, так как чтобы проникнуть в разум одного Небожителя, нужно приложить немного больше духовных сил, чем это бывает обычно… Взвесив его слова, Покровитель мельком взглянул на пусть и немного раздражённого, но всё же сдержанного Су Дже и, разгладив сверкнувшие серебром одежды, аккуратно кивнул. Получив положительный ответ, Чан пересекся взглядом с уже давно ждущим приказа Тинь Чу и, чуть кивнув в сторону не замолкающих лисиц, что-то, вероятно, сказал, ведь тут же накинув на себя мантию из темной энергии, демон рванул в сторону Небожителей и, преградив дорогу целой армии снежных шаров, быстрыми и четкими движениями раскрошил их в пух и прах, а в конце элегантно смахнул с плеча горку снега и устремил взгляд вперёд. — Э-э-э! — недовольно завыл вдруг нырнувший под снег дух, чьи старательно вылепленные снежки были уничтожены, — Зачем ты это сделал? — он вынырнул у его ног и вновь недовольно фыркнул. — Где здесь вход, — Тинь Чу не был настроен на длинную беседу. — Ха! — усмехнулся внезапно появившийся где-то сбоку лис, — Да у нас тут потеряшка завёлся? — с коварной ухмылкой наклонив голову, он подбрасывал и ловил снежок пушистой лапой, иронично продолжая: — Что-о-о? Твой мозг настолько сильно сгнил, что ты не в силах догадаться, куда идти? — Бу-бу! Да по нему и его двум немощным слугам видно, что они здесь давно бродят, ха-ха! — Эти дураки действительно надеятся пройти лабиринт? — Нет, — вдруг перестал смеяться один из лисов, за ним на пару секунд замолкли и двое оставшихся, а потом, — да они ж сами в шоке, что вообще дошли до сюда! Ха-хах-ха-ха! — они вновь оглушительно залились смехом. Поджав губы, Тинь Чу обернулся на Юэ Ляна и, глазами будто спрашивая у того разрешение на убийство, скрестил рвущиеся в бой руки. Чан Юэ же томно вздохнул, а потом выпрямился и, наконец, привлёк к себе внимание: — «Пожалуйста, подскажите нам путь». Трио тут же навострило уши: принюхивающиеся носы завертелись во все стороны, пока в тени большого кипариса не обнаружили прислонившегося с толстому стволу дерева Господина, всем своим видом напоминавшего только что упавший с ветки сугроб. Глубоко заинтересовавшись им, лисы одновременно скрылись из виду и через пару секунд точно так же появились и, встав на задние лапы, принялись кружить вокруг Чан Юэ: — Как же ты мог заблудиться? — внезапно голос прозвучал прямо над ухом. Юэ Лян слегка повернул голову на звук и, увидев на хвосте висящего вверх тормашками демона, отстранился от дерева: — «Я здесь впервые». — Какая потеря, — перекувырнувшись в воздухе, лис спустился с ветки, — я был бы рад видеть вас каждый год, — согласившись с его словами двое остальных довольно завиляли хвостами. — «Мне сказали, что в этом году праздник особенный», — Чан слегка улыбнулся, принимая комплимент. — О, да! — тут же подскочили к нему двое лисов и, ухватив за длинные рукава, принялись тянуть его за собой. — Сегодня Его Превосходительство обещал лично явиться на пир, — восторженно добавил третий. Не сопротивляясь воле лисиц, Чан вышел из-под кроны дерева и, незаметно кинув взгляд на Тинь Чу, спросил: — «А раньше он не участвовал в празднике?» — Его Превосходительство никогда не посещает застолье, — сначала демон слегка поджал уши, но потом вновь поднял их: — но сегодня здесь даже не бушует буря! А это значит, что Господин в хорошем настроении! Вместе с двумя насупившимися Покровителями Тинь Чу встал за спиной Юэ Ляна. — А вы… — заметив тех троих, лис с подозрением прищурился: — Вы уже проходили врата Дуата? Чан отрицательно качнул головой. — Но вы не похожи на простого Змея*, — демон вновь оглядел Юэ Ляна с ног до головы, — почему тогда ранее не посещали Хрустальный город? — «В моих воспоминаниях Кипарисов Хребет отличается от себя нынешнего, — театрально взгрустнув, Чан огляделся, — проснувшись от тысячелетнего сна, я думал, что увижу всё те же умирающие от тоски горы, и сейчас я хочу посмотреть в глаза тому, кто смог вернуть им мрачную жизнь». Во всех трёх парах чёрных глаз промелькнуло любопытство: — Так, говоря, что вы здесь впервые, вы имели в виду то, что Хребет изменился до неузнаваемости? Ах, Его Превосходительству будет так гадко это слышать! Вы обязательно должны попасть на праздник! Услышав восторженную речь демона, но продолжая смотреть на безмолвного Чан Юэ, Покровители удивленно друг с другом переглянулись, и, тут же вспомнив свои попытки стерпеть присутствие темной энергии у себя голове, опечалились и, почесав шею, словно вновь почувствовав на ней удушье, просто смирились с тем, что полностью услышать разговор им было не дано… — Только вот… Успеете ли вы? — «Прошу, укажите мне направление», — сложив руки в почтительном жесте, Чан поклонился. Трое лисов тут же смущенно зашептались, но вскоре один из них заговорил: — Идите вниз по течению, а как услышите вой, гогот, храп и визг, остановитесь возле заскучавшей толпы и ждите, когда откроется вход, — на улыбке подмигнув, демон прыгнул на плечо Юэ Ляна и уменьшился в размере, дабы свободно там устроиться. — «Благодарю», — Чан вновь осторожно повернул к нему голову. — Заходя внутрь, помни одно: куда ни пойдёшь - всюду встретишь «его», — шепча на ухо, пушистым хвостом демон игриво коснулся шеи Юэ Ляна и, почувствовав от скрывающих кожу бинтов неимоверно злобную и от того очаровывающую силу, он довольно расплылся в улыбке, затем хихикнул и темно-красным туманом растворился в воздухе. Когда же Чан огляделся, рядом не оказалось и двух других лисиц… Тогда Юэ Лян выпрямился и, не удостоив Небожителей и взглядом, двинулся вперёд. *[Дух Яо] — чаще всего демон, не стоящий внимания. Они злобные, хитрые, мерзкие, но неспособные нанести вред даже человеку. *[Вы не похожи на обычного Змея] — черноглазый лис говорил о простых демонических змеях, способных принимать человеческий облик (чаще всего женский), чтобы, обольщая, заманивать путников в своё логово. *[Тао Йен] — дословно: надоедливый. Демоны, которые питаются гневом. Чаще всего они, играясь, замучивают жертву до потери сознания или до смерти.