В ночь со второго на тринадцатый месяц

Обычные люди погибли бы здесь спустя пару часов, получив обморожение всего тела и превратившись в ледышку, а от собственной же хрупкости они бы вскоре и вовсе раскололись. Перед колючим, но при этом жгучем морозе, что постепенно лёгкой пленкой начинал прорисоваться на раздражённых и покрасневших глазах, у смертных не было бы никакого шанса. Идти сюда — всё равно, что бросаться с утеса, только вот вместо скал ноги здесь пообломают сугробы. Если совсем недавно идти по пушистому и мягкому коврику было легко и даже приятно, то сейчас, почти по пояс увязнув в снежных зыбучих песках, пробираться дальше с былой скоростью было невозможно. В какой-то момент снег превратился в кристаллическую крошку: он стал настолько рассыпчатым, но при этом и липким, что утопиться в нем было проще, чем даже начать прочищать себе путь голыми руками, что как раз и принялись делать не поспевающие за уносящимся в даль Юэ Ляном Небожители. Из-за удаляющегося силуэта в голове создавались мысли и догадки о том, что Кипарисов Хребет дальше готов был пропустить только лишь одного Чан Юэ. Быстро… Почти бегом Юэ Лян нёсся уже вместе с ветром. Ничего не говоря и даже не оборачиваясь, он ни разу не провалился в сугроб. Его быстрые шаги были легки, но чересчур тверды: опираясь на одну ногу, а затем на другую, он будто бы слегка подпрыгивал. Однако самым странным было то, что за собой он не оставлял совершенно никаких следов! Так что если сейчас, пока двое Небожителей еле-еле плетутся позади, он своей торопливой походкой куда-то убежит, то и найти его уже никто не сможет! — Мой Лорд.. — в пару резвых прыжков догнав хозяина, Тинь Чу преградил ему дорогу, а попытку Чана обойти его, прервал так же легко, ухватив того за руку и в моменте развернув в сторону оставшихся позади, — сейчас не подходящее время, лучше будет избавиться от них уже в пещерах. Вздрогнув плечами, Юэ Лян сжался: — «Вой, гогот, храп и визг… — словно в бреду, Чан проговаривал про себя слова того лиса с незакрытым разумом и с пустым взглядом посматривал вперёд так, словно готов был прямо сейчас завалиться в глубокий сон. — Заскучавшая толпа и вход…» Тинь Чу напрягся. — Почему вы позволили такому случиться? — его взгляд упал, а стоило рычащим словам прорваться сквозь зубы, как в ответ зашипел пояс: — Когда тебя угораздило втихаря свалить, его разум подвергся нападению и до сих пор не был восстановлен. То, что его тело до сих пор не парализовало - есть моя заслуга! Лу Ан же кое-как сдерживает проклятые оковы, ну а чем занимаешься ты? Охраняешь жалких божков? Красивое лицо демона в один миг исказилось презрением с ноткой сочувствия, а горло уже дрожало с неприятным звуком, однако огрызнуться тот так и не успел… — «То был мой приказ… — внезапно Чан прервал демонов, согнувшись в коленях и рукой ухватившись за голову, а дальше он закашлялся: — Ослабь хватку, Яо Тай…» — Это снова та древняя Ци? — больше не желая слушать отговорки, Яо, почему-то, сжался ещё больше. — «Нет, — оперевшись на Тинь Чу и немного втянув живот, Чан рукавом вытер слегка обветренные губы, а потом резко сменил тему: — кто из вас посмел сомневаться?» — сквозь пальцы пропустив белым золотом сияющие пряди, он вцепился себе в волосы и сжал их до того, что те с болью натянулись. На самого же обиженного внезапно снизошло осознание, на секунду он даже постыдился собственных мыслей, ведь глупо посчитал, что Юэ Ляна смог загипнотизировать обычный дух… — Если полностью доверишься тому демону, что первым решится указать тебе путь, то пройдёшь сквозь метели, обвалы и пламень… — процитировал демон, помогая Чану встать ровно. — Мой Лорд, я готов поспорить, что никто из нас не забывал про это… Конечно. Чан даже упрекать их за ссоры не собирался. Его непредвиденная слабость произошла неслучайно: где-то уже не так далеко впереди он расслышал те самые голоса и, попытавшись уловить немного больше деталей, сам же и не понял, как немножко ушёл в себя. — «И всё же проблем не было лишь у меня одного…» — обернувшись, Чан ровно в три прыжка оказался возле барахтающихся в снегу. Посмотрев на их растрескавшиеся, ледяной коркой покрывшиеся руки и до ужаса стучащие зубы, Юэ Лян лишь подивился, как тех ещё заживо не проглотили снега: — «Я был уверен, что вам не нужно объяснений, — в прояснившихся глазах отразилось привычное Богам презрение, — Чу Фэй определённо не могла не оповестить вас о таких очевидных вещах». — О чем ты, черт возьми, говоришь? Когда уже, должно быть, привычная грубость коснулась ушей, в очередной раз Чан не стал до боли сжимать кулаки и зубы. Нет. Вместо всего этого он расслабился, расправил рукава, пару раз сделал глубокий вдох, насладившись великолепной мрачностью иногда обрызгивающей края его темных одежд речки и обворожительной свирепостью окружающих его сейчас гор, а распушившиеся прядки убрал за уши, и, улыбнувшись лёгкой, совсем не источающей тепло улыбкой, с какой обычно описывали самых гадких и мерзких злодеев, он прошёлся мимо Покровителей, что могли сейчас только уворачиваться от его развеваемых ветром одежд. — «Покровитель Пэн, а вы неплохо смотритесь, — впервые Чан Юэ удалось посмотреть на Небожителей сверху вниз в самом прямом из прямых смыслов. И терять возможность полюбоваться этим зрелищем он не хотел, — всё же снег - действительно ваша стихия. Даже предыдущий Покровитель не мог так хорошо отыграть роль замершего… У вас талант». Тогда же поспешил возрадоваться и Небожитель: — А-а-а, — на дрожащей ухмылке протянул он, — ну наконец-то, явил свою истинную сущность, а то аж тошно было от твоего миролюбивого личика… — в конце он чуть ли не плюнул Юэ Ляну под ноги. — Покровитель Пэн, — обеспокоено, но в то же время аккуратно дёрнув Зимнего Лорда за рукав, прошептал Су Дже, и тихонько, слегка прикрывая рукой губы, он всё пытался разморозить снег, — вы бы выбирали слова… — Я? — отдёрнул руку тот, ею же тыкнув в сторону сменившегося в настроении Чана. — Ясно же, что это он тут издевается! — Вы как ребёнок, — Покровитель Весны сдался первым, и к беседе с вновь взбунтовавшимся возвращаться не спешил, — у вас есть какие-нибудь идеи? — максимально смягчив голос, он глянул вверх. — «Есть». — и Чан тут же одарил его ответом. — Это прекрасно, только вот, надеюсь, путь мы продолжим все вместе, ха-ха… Доброй и как будто бы даже наивной улыбкой засияло прекрасное лицо Покровителя Весны, и если бы не был он по пояс погружён под снег, то, возможно, не выглядел бы так нелепо и глупо. — Если таковы были ваши запросы, то почему вы продолжали сомневаться? Пэн Шан, ты сам виноват, что изначально не доверился мне, так что теперь не спускай слюни на моего Господина - его терпение не было резиновым. — О чём он говорит? — на этот раз Су Дже крутанулся корпусом ко второму Небожителю, но тот лишь цыкнул и, зажмурив глаза, нахмурился. Растерянность в глазах Весеннего Лорда заставила бродящего из стороны в сторону остановиться: — «Покровитель Су, вам не кажется странным тот факт, что территория Хребта невзлюбила вас с самого начала?» — рукой Чан медленно полез в рукав, и что-то там, вероятно, нащупав, он замер в ожидании ответа. Спонтанные действия явно имеющего преимущество Юншэна и негативная аура вокруг него не давали поводов для спокойствия. После разговора с теми лисами Его Высочество кардинально изменился, хотя точнее было сказать, что к нему вернулся его привычный стиль общения. Лишенные эмоций глаза, что не имели яркого цвета, сейчас немножечко щурились и как будто бы даже иногда куда-то пропадали, сливаясь с падающими с неба снежинками. К молчаливому образу возвращалось былое равнодушие и нескрываемое недовольство, иногда затмевающееся лёгкой, но не доброй ухмылкой. Вот так, стоя над Богами, Юэ Лян выглядел точно, как Неумолимый Император, выносящий приговор двум презренным слугам — его проницательный взгляд звериных, почти демонических глаз выдавал некое неутолимое желание пересчитать Небожителям кости и проверить, все ли на месте, а если да, то тогда уже и не скучно будет сокращать их количество и упиваться сладкими криками боли и страха. На шарящие под одеждой руки Покровители смотрели с замиранием сердца: в любой момент в руках у Юншэна мог оказаться меч или нож, а там не сложно было представить, что случится… Пусть Боги и бессмертны, но это вовсе не означает, что нет способов их убить. Будучи преступником с огромным опытом, Чан имел при себе несколько вариантов: например, сейчас очень удобно было разрубить тело на двое частей, ведь в данный момент оба Небожителя неподвижны и, можно сказать, беззащитны. Для того, чтобы потерять связь с Небесами, они прошли достаточно глубоко, так что если сейчас что-то и случится, то вряд ли Бессмертные свитки смогут запечатлеть эти моменты. От подобных мыслей в голове кружилось всё. Каждая извилина мозга словно начинала распрямляться и закручиваться уже в другую сторону — по ощущениям боль была именно такой: её нельзя было как-то описать или сравнить с обычным головокружением. Нет. Взгляд оставался ясным — картинка никуда не плыла, но вот внутри все органы буквально прекращали работать: бессмертное сердце глохло, а лёгкие скукоживались, подобно мокрой половой тряпке, горло заполнялось кислотой, накатывала рвота. Страх гулял по телу гадким волнением, разбрасывал по коже табуны колких мурашек и чем-то острым резал душу. Обмануться невинным образом Юншэна — ни один Бог на Небесах такого себе не позволит! Тонкие запястья, изящные пальцы, прекрасные черты лица, в расслабленном состоянии почти всегда приподнятые брови, никогда не размыкающиеся, чаще бледноватые губы, что не дрожат от холода и ноют от жары, подобно стеклу или снегу переливающиеся на солнце волосы, словно годами выжженные лунным светом, в какой-то момент ещё и перетекающие в золотую прядку — всё это рисовало образ достойного Принца, Государя и, возможно, Властителя какого-нибудь прославленного королевства. Но… Какой бы ни оказалась ситуация, где бы они ни были — ни при каком сложившемся обстоятельстве не нужно было вдаваться в подробности его истории и хоть как-то стараться узнать причину всех его действий. Всё это уже давным-давно решили; веками и тысячелетиями люди и Боги жили с данной им информацией, так почему сейчас появились отклоняющиеся от истории мысли? Так ли печален и тих был одинокий образ ровно держащего спину Его Высочества, чтобы можно было хотя бы попытаться посмотреть сквозь его репутацию и постараться разглядеть утонувшую во мраке душу? За красотой его спокойного лица, за непринуждённым шорохом белоснежных ресниц и за глубиной скрываемого под ними взгляда в самом растрескавшимся на свете сердце теплилось нечто, иногда заставляющее глазные яблоки полыхать алым пламенем, а руки дрожать и источать самую темную и злобную Ци. Тому, в чьём теле разлагалась жизнь, Богу, которого демоны за глаза и нрав принимали за своего, верить не стоило даже в самых сокровенных мечтах. «Когда-то Властитель над и под Небесами на груди пригрел змею, и сия ошибка оправдалась ненастьем и разрухой» — так люди пишут, так они знают, этим словам доверяют и их же придерживаются. Менять что-либо раньше или даже в эту же секунду было бессмысленно. Даже если реальность расходится с со строками из исторических свитков, сам Юншэн не стремится оправдаться. Сейчас же… Бороться с мурашками уже сто раз извернувшемуся в снегу Су Дже не было так обязательно, как ответить на заданный вопрос: — Потому что Демону Летней Стужи не по нраву Небеса? — выдав первое, что попалось на язык, он прищурился, словно ожидая удар… — «Эта причина не главная, — наконец, совершив ещё пару попыток «что-то поймать», Юэ Лян вытянул из рукава цянькун* чёрную ленту, что от соприкосновения с холодным воздухом разъяренно зашипела и принялась извиваться подобно насажденному на крючок червяку, — любовью к Богам не отличается ни один из властителей Мертвых Земель, так почему же именно Хребет не пропускает обладателей духовной энергии?» — спокойно удерживая в руках пригревшееся хладнокровное, что в попытках сбежать уже успело привыкнуть и даже начать ластиться к поглаживающим чешуйчатую кожу рукам, Чан Юэ не удостаивал оледеневших Небожителей даже коротеньким и мимолетным взглядом. С какой-то особенной страстью и любопытством рассматривая отличавшееся более светлым оттенком пузо змеи, он то немножко кривился, то слегка отодвигал подальше от шеи воротник, и всё ещё ждал хотя бы каких-нибудь ответов… Но скованные не столько сугробами, сколько собственными переживаниями Небожители гнусно молчали. И если Пэн Шан корил себя за доверие, всё больше и больше зарываясь под снег, то Су Дже молил себя перестать лезть в неизвестное ему прошлое. Доброта в конечном счёте когда-нибудь его погубит, но пока это не произойдёт, он будет пытаться узнать всё, чтобы раз и навсегда успокоиться… Причина молчания Чжоу Дая и странного поведения до сих пор не убившего их Юншэна должна была быть, и именно её он сам себе сейчас поклялся выведать если уж не у самого Его Высочества, то у какого-нибудь из демонов точно. — А я могу попытаться довериться вам снова? — натянув на лицо улыбку, он задрал голову и, пока по его раскрасневшимся щекам медленно сползала и оставляла за собой жгучий след прозрачная капелька, Юэ Лян в быстром темпе складывал ручные печати, и, в конце цепочки направив руку прямо на сердце Небожителя, он, будто бы зубами натягивая тугую, невидимую глазу тетиву, неподвижно держался до тех пор, пока чёрная, как смоль или яд, змея бешеной стрелой не вылетела с его ладони и не устремилась к Богу… *[Цянькун] — безграничное пространство, какое можно создать либо у себя в рукаве, либо в специальном мешочке, что обычно вешают на пояс. В рукаве/мешочке цянькун можно переносить всё, что только душа пожелает, без особых усилий с собой всегда можно носить кучу вещей. Однако заклинатели чаще всего носят там бумажные заготовки под талисманы.