В ночь со второго на тринадцатый месяц

Вместе с соскользнувшей с языка Небожителя фразой впереди послышалось то ли урчание, то ли раздался какой-то странный вздох, но звук был настолько громкий, что больше всё это было похоже на чьё-то преисполненное желанием кого-нибудь сожрать рычание… И даже будучи уже невесть что повидавшими в этом месте Богами и демонами, все четверо с одинаковыми выражениями ледяного страха на лицах глазами застыли на дальней, недавно обрушившейся стене, вместо которой сейчас должен был быть лишь густой слой не оседающей на пол пыли… Но прямо оттуда — из витающей в воздухе песчаной дымки выглядывала огромная, с размером почти во всю ширину тоннеля, длинная щучья морда с рядами мелких-мелких и острых, как лезвия кинжалов, зубов, которыми она беспрерывно клацала, проглатывая стекающую к ней жижу… Эта тварь не нуждалась в воде! Но по ее влажной и склизкой чешуе было понятно, что она попало сюда случайно… Стоило заметить, как это чудище смачно подтягивает к себе длиннющим, елозящим по нёбу и зубам языком растекшуюся по всему коридору бурлящую мерзость, как осознание тут же ударило в голову мощнейшим потоком хаотично разбежавшихся по всему сознанию мыслей — прямо сейчас ноги вязли ни в чем-нибудь, а в самой настоящей слюне этого мерзкого демонического отродья, которое, довольно щуря все три пары оранжевых рыбьих глазок и в предвкушении пира извиваясь всем телом, подползало всё ближе и ближе. В какой-то момент создаваемый быстро открывающейся и так же стремительно закрывающейся пастью ветерок стал врезаться в глаза и пускать по разгоряченным телам холод — тогда же и Лу Ан, и Яо Тай перестали скрывать свою демоническую мощь. Оба демона, убрав от Небожителей руки, рассвирепели: их силуэты на один миг вспыхнули, и по стенам тот час разлилась густая тёмная энергия, которая распространилась и дальше. Подобравшись прямиком к носу скользкой твари, она заставила ту сморщиться и замедлиться, но не более… — Бесполезно, — заскрипел искаженный тьмой голос, — она уже почувствовала вкус человеческого духа… — затем с презрением демон взглянул вниз. И тут-то Су Дже протрезвел. Долгое время блуждая по коридорам подземелья, он не один раз был спасён Лу Аном, и потому его доверчивость вскоре распространилась даже на него: опьяненный надеждой Покровитель видел в тускнеющих чернотой глазах отблески искренности и иногда проскакивающие там же отголоски чего-то человеческого, один раз за полным отвращением ему даже удалось разглядеть сочувствие с горькой нотой жалости, но в этот раз за пеленой презрения скрывалось лишь подавляемое прежде раздражение и… Наверное, желание перерезать мешающимся глотку… Руки со взбухшими на них тёмными венами нервно подрагивали: больше не сдерживаемая энергия воздушными течениями кружила вокруг сгорбившихся демонов и, словно проходясь по их коже острым невидимым ножом, приводила в напряжение каждую клеточку их тел и заставляла лица темнеть всё больше и больше… Мандраж, нагоняемый рушащимся подземельем, давно прекратился. Но от вида всей этой ситуации, когда там, впереди ты уже скоро столкнёшься с перемалывающей кости в мелкую крошку пастью чудовища, которое, возможно, даже вкуса твоей крови не почувствует, а здесь, по левую руку от тебя в сомнениях мечутся ещё два демона, которые, сейчас наверняка решают твою дальнейшую судьбу — у Покровителей не прекращали беспорядочно роиться в голове мысли. Су Дже находился на грани: его не трясло, уже и не знобило. Казалось, что свой последний вздох он издаст даже раньше, чем Лу Ан дёрнется в его сторону… Он покрылся мурашками, закусил губу и перестал принимать какие-либо попытки выдернуть ноги из гадкой слюны. Пэн Шан… Сказать о нем можно мало: его лицо не имеет никаких красок. Руки сложены в перевёрнутый замок, глаза закрыты, нос опущен, плечи расправлены, но видно, как от одного прикосновения весь его напущенный вид практикующего успокоительную медитацию Бога рухнет в одну секунду. При взгляде на Небожителей, почему-то слишком рано принявших свою судьбу, демоны встрепенулись куда пуще прежнего. В какой-то момент, когда не самое свежее дыхание монстра уже опаляло кончики волос, рука Яо сильно затряслась, и в тот же миг в сжатом кулаке темной энергией нарисовался силуэт, а после резкого взмаха прямо над головой Пэн Шана появился и сам клинок, который, разрезая густую муть, что витала в здешнем уже напрочь гнилом воздухе, пронёсся мимо плеч Небожителя, а затем вместе со своим хозяином рванул вперёд. Проследивший за ним дрожащим, больше дергающимся взглядом Лу Ан повторил те же движения и уже через пару секунд догнал собрата. Но не успели два смертоносных клинка даже подобраться с челюстям громадной рыбины, как мимо вдруг подорвавшихся от неожиданности Небожителей в том же направлении промчалась чёрная тень… Разглядеть что-то помимо размываемого скоростью силуэта не удавалось. Чёрная дымка, прыгая от стены до стены, иногда перемахивала на потолок и долгое время догоняла двоих, двигаясь вверх тормашками, но скорости при этом не теряла, а даже ускорялась — уже через несколько мгновений, когда от клинков двух демонов до морды чудища оставалось шагов пять, тень, нагнав и перегнав их, встретила и Лу, и Яо чётким ударом по воздуху. И когда тёмным энергиям пришлось встретиться, они врезались друг в друга, создав мощнейший взрыв, ударная волна которого на равные расстояния от оставшегося на месте чёрного силуэта отбросила и двух из ЛиньПьена, и одну рыбью пасть. Но не успели двое и головы повернуть в сторону отразившего их атаку «гада», как тот соскочившей с туго-туго натянувшейся тетивы стрелой метнулся в их сторону. И уже вскоре раздался отвратительный скрежет: сталь завизжала и заискрилась. При каждом столкновении лезвий воздух оглашался вереницей треска вздрагивающего и уже как будто бы молящего о пощаде металла — чёрные тени метались из стороны в сторону. Не останавливаясь ни на миг, они встречались клинками и вновь разлетались по равные стороны. Понять, кто из них кто — уже не получалось. Глазами Су Дже уже давно устал следить за Лу Аном, а Пэн Шан того же делать и не собирался. Сейчас же им приходилось чувствовать лишь долетающие до них воздушные порывы, которые вместе с собой и приносили ту вырывающуюся из самого нутра демонов жажду крови. Что это была за тень? Почему она помешала убить монстра, и почему сейчас два острейших клинка Величайшего Бедствия Небес не могут с ней расправиться? — никто не знал. Но, ища ответы на эти вопросы, Су Дже невольно соскочил взглядом с битвы и попал прямо на… Кости. Там, где раньше была стена, а после торчала и кровожадная морда громадной демонической щуки, сейчас, свалившись на бок, лежал полностью голый, как будто бы обглоданный самой оголодавшей тварью скелет. В тот же момент, стоило Небожителю увидеть разбрызганные по стенам ошмётки мозгов, лужицы темной крови, свисающие с потолка кишки, выстланную коврами чешую, что заживо была стянула с этого монстра той воздушной волной, и до сих пор кружащиеся, словно на пол упавшие монетки, глаза, как тело его покачнулось, и он, пятясь, упёрся спиной в боковую стенку — его ноги больше не были прикованы к камню, но радостно от этого не становилось. Ударившись спиной о стену, Су Дже выхаркнул застоявшуюся в горле кровь — от страха он не один раз прокусывал себе язык и после вынуждал себя проглатывать вкус металла, страшась, что запах крови только обострит тяжёлое состояние демонов… Но сейчас тем не было дела до того, что происходило за пределами драки — не придаваясь усталости, они испытывали себя и бились, сами не зная с кем. Но чем больше было столкновений, тем больше уже начавший слегка развеиваться воздух наполнялся странной вонью, отдалённо напоминавшей гниль… Очевидно — с каждым визгом скрещённых мечей кто-то из бьющихся получал раны, и сколько ещё продержатся двое из ЛиньПьена, было страшновато даже предполагать. Однако мысли о побеге даже не собирались лезть в голову, но ведь и оказывать помощь демонам тоже было непосильной задачкой — если Покровитель Весны кое-как, но сберёг остатки духовых сил, то постоянно рыпающийся Пэн Шан исчерпал всё до последней капли, и сейчас, сидя в позе лотоса, он мог лишь постараться найти в себе умиротворение и хотя бы немножко, но восстановиться, а потому мешать ему Покровитель весны никак не смел. Переводя дух в одиночку, он старался унять дрожь в коленках, но в ослабленный страхом разум то и дело, что залезали самые подлые и нелепые мыслишки, что до этого мирно таились где-то в самых темных уголках подсознания. Су Дже не винил себя в слабости, но упрекал за беспомощность. Вызываясь добровольцем на сопровождение Юншэна в Хрустальный Город, он понимал, что в случае опасности не сумеет противиться смерти, однако все попытки своих слуг и других Божеств уговорить его отказаться от этой затеи были полностью проигнорированы не потому, что сам Покровитель Весны был весьма горделив, а потому, что просто верил. Верил в свою удачу? Нет. Его возраст по сравнению с другими Небожителями, может, и приравнивал его в их глазах к несмышлёному ребёнку, но иногда это даже и радовало. Ведь Покровитель Весны до прихода на Кипарисов Хребет не встречался с Юншэном, и потому знать о нём он мог лишь на словах, и, каждый раз слушая переговоры старших Чиновников или подслушивая перешёптывания служащих младших Небес, Су Дже не находил там ответа на главный вопрос… «Почему человек, избавивший три мира от угрозы, воспротивился такому столь достойнейшему вознаграждению, как Вознесение, к которому стремится чуть ли не каждый уважающий себя заклинатель?» — К этой теме он возвращался чуть ли не каждую секунду… На своём веку Покровитель Весны не успел застать своего предшественника, но зато повидал множество вознесений и Богов Защиты, и Очага, и Каллиграфии… Приходил он посмотреть и на средние, и на младшие Небеса, и среди всех новоиспеченных Божеств он ни разу не сумел разглядеть того, кто хотя бы на секунду смог состроить на лице что-то помимо счастья или восторга… Да и сам Покровитель Су был неимоверно рад своему вознесению, так что и представить не мог, что кто-то вообще способен так яро отрицать своё достоинство и отказываться от «такого»… К тому же, Юншэн был избран не только Владыкой, но и самим Небом как Принц Небес, чуть ли не равный Нефритовому Императору! И отринуть такое предложение мог только, наверное, или слабоумный, или вовсе не удостоенный мозгов человек, или… Демон. Такие догадки были, но они тут же опровергались известными фактами. Да, тело Юншэна не отвергает мертвую энергию, но ведь не она является первоисточником его жизненных сил — в его распоряжении находится весьма воодушевляющая мощь чистого, даже сияющего энергией самого Солнца духа, что делает его кем угодно из существующих существ, но только не демоном. А его нелюбовь к «жизни» вполне оправдывается тем, что само его подсознание по какой-то причине не желает иметь с живыми ничего общего. Значит, Принц Небес — не демон. Так, почему? Почему «он» не был рад? Почему разгневался, а не просто отказался? Почему просто не ушёл..? Зачем спасал Небеса, если потом сам же их и разрушил? Кем он был для Владыки, если тот увядает похлеще выставленного на холод цветка каждый раз, стоит только упомянуть при нем имя «Юншэн»? Да и вообще… Как именно умер Цуй Хоу? Что смогло побороть первого Совершеннейшего, если могущество его «последователя» сильно настолько, что за один день, а может быть и вечер, тот превратил страдания сотен тысяч душ в простое развлечение для ненасытной нечисти? Подобные вопросы интересовали не только Молодого Су Дже. Ответа на них так же не знал и плененный Летней Стужей Генерал Цуй Лей — Защитник Севера, одно из старейших Божеств на всех Небесах (повторять это можно бесконечно, ибо его влияние и роль в Небесных чертогах не менее важна, чем даже должность Императора). Это доказывает одно, но опровергает другое. С одной стороны становится ясно, кому известна истинная сущность Юншэна, а с другой… Факт ненависти к нему всех Небес частично теряет свой смысл — Защитник Севера мог отвергать его существование из-за множества убийств и погромов, но… Внезапно, мысли Су Дже прервались, когда, в бреду постукивая пяткой, он наступил на хвост мимо пробегающей мыши… Её возмущённый писк оглушил его, и он, пару раз хлопнув глазами, опустил взгляд и увидел под ногами стаю со всех ног удирающих прочь крыс-трупоедов. С пугливым писком они спотыкались и снова подрывались, убегая в сторону до сих пор не утихшей драки… Мелких тварей совершенно не страшили пытающиеся разорвать друг друга демоны, силы каждого из которых сравнить с мощью Генералов было не так уж и сложно… А это значит… Что позади было что-то, что пугало столь ехидных и почти бесстрашных созданий куда больше, чем разозлённые «Князи тьмы»… Оборачиваться не хотелось. Сжав кулаки, Су Дже наклонился к Пэн Шану и тихонько позвал того мыслеречью, но Пэн не шелохнулся. Возможно, его внутренние меридианы до сих пор были истощены, и потому он не мог даже воспринимать или хотя бы слышать зовущего… Немного забывшись, Покровитель Весны упустил момент, когда его тело пронзило лёгкой дрожью — до этого он уже успел привыкнуть к трясучке, но теперешние мурашки пробегались по спине куда отчетливее. Встав посреди прохода, он почувствовал, как о спину ударяется прохладный ветерок, разбрасывающий его лёгкие одежды… Первая догадка: Безжалостное дыхание. Но… разве ж может оно издавать отчетливые, размеренные шаги? Сквозь завывания случайно залетевшего в тоннель ветра сначала не было слышно, как позади, лопаясь под чьими-то ногами или лапами, скрипели осколки горной породы, но сейчас, по ощущениям, кто-то остановился прямо за спиной Покровителя Су, что, согнув плечи и будто бы приготовившись получить удар, медленно сделал один шаг вперёд и затем, собрав все остатки своего ещё не обезумевшего сознания воедино, резко развернулся и тут же побледнел — в голове помутилось. Его вновь пошатнуло, но опереться было не на что — Покровитель с остановившимся дыханием шваркнулся на поясницу и, отбив не только её, но и потревожив лёгкие, закашлялся и уже через выступившие слёзы взглянул вверх и чуть было не откусил себе язык, когда от испуга или даже больше искреннего непонимания и неверия в увиденное он собирался вскрикнуть, но на деле же позабыл проглотить слюну и только поперхнулся и схватился за горло, пав на колени и принявшись долбить себя по груди рукой, дабы наконец избавиться от кашля. Лёгкие защемило так, что грудная клетка хоть и хотела, но раскрыться нормально не могла, и потому даже в сердце кольнуло так, что боль просто продырявила его насквозь, и оно, хрипя, сдулось и рухнуло прямо к ногам, а затем резко подскочило и чуть ли не вырвалось наружу… Боль чувствовалась настолько хорошо, что оказаться в иллюзии своего затуманенного разума Су Дже попросту не мог, но и безобразность представшей перед ним картины была на высочайшем уровне нереальности! Голову сжимало в висках, думать не думалось, слышать не слышалось, да даже моргать уже было настолько мучительно, что Покровитель практически готов был сойти с ума и вдруг… Пусто. Глаза замкнулись сами по себе, и вскоре темное полотно век на миг слегка покраснело, словно прямо перед носом у него что-то на долю секунды вспыхнуло и тут же исчезло, впитавшись в его тело и оставив там только до непривычности приятный осадок... Пульсирующая по венам энергия за пару мгновений восстановила свою былую равномерность, а голова полегчала, но какое-то внутреннее беспокойство сохранилось — глядеть перед собой вновь было боязно. Открыв глаза, Су Дже боялся снова застать там то безобразие… Но чтобы сразу же не провалиться в пучину отчаяния и не свихнуться, он принял удобную позу, опустил голову, подбородком прижавшись к телу, и вполголоса спросил: — Лорд Пэн, могу ли я просить вас оторваться от медитации и взглянуть вперёд? — Покровитель нахмурился, но благодаря тому, что боль чуть-чуть ослабла, он мог ощущать состояние второго Небожителя, и оно явно было лучше прежнего… — Боюсь, я не в своём уме… Поначалу… Тишина. Но потом строгость голоса, по которой Су Дже жутко успел соскучиться, скрасила его тревогу: — Вполне возможно, что мы только что умерли. В ответ послышался лишь протяжный вздох, и как только он закончился, Су Дже, словно действительно ополоумевший, подорвался: в одно движение поднявшись на ноги, он распахнул глаза, что-то рыщущим взглядом пробежался по силуэту стоящего перед ним объекта, мерно хлопающего ресницами, но смотрящего куда-то мимо него, затем, недолго думая, он отошёл в сторонку и проследил в том же направлении… А там, вместо кровавого, как ожидалось, месива в одиночестве стояла та самая чёрная тень. Глазами прожигая её чуть ли не до искр, что Пэн Шан, что Су Дже не сумели вовремя опомниться, как мимо них вновь промчалась тёмная дымка. Но на этот раз двое повернулись сразу же, и потому смогли увидеть довольно-таки страшноватую картинку: облачённый во всё чёрное высокий силуэт в уважительном жесте сложил руки и перед другой не менее устрашающей своей опрятностью и аккуратностью фигурой встал на одно колено и затем, вытащив из-за спины пару чёрных, слегка протертых лент, протянул их вперёд. Тогда же, не моргнув и глазом, второй подхватил куски ткани выпущенной из ладоней темной энергией, и, заставив тех совершить вокруг него три полных оборота, он поймал каждую из лент и легким движением опрокинул их на пол. Однако ж те, словно за пару секунду увеличились в своей массе и рухнули на камень подобно двум валунам, а, соприкоснувшись с шершавой поверхностью, они будто бы взорвались, и уже через секунду, как развеялся знакомый чёрный дымок, точно так же оставшись стоять на одном колене, возникли и Лу Ан, и Яо Тай… От них уже не исходила ужасающая аура, наоборот, демоны словно только-только вышли из своей обители, а не закончили с истощающей силы борьбой… И всё же наивысшее удивление вызывали не они. В бою, что случился прежде, чем двоих Небожителей целиком поглотило бы чудовище, победителем вышел один единственный демон, что своей атакой не только защитил всех четверых от огромной рыбы, но ещё и ювелирно отшлифовал каменные стены полуразрушенного коридора так, что они аж заблестели. Но вот в отличии от двух других демонов, остатки его тёмных одежд насквозь были пропитаны ещё не успевшей запечься кровью, явно не принадлежащей ему самому — верхняя часть «платья» и вовсе отсутствовала. Тело демона скрывали лишь бинты, да кое-как сохранившиеся штаны, которые ему приходилось поддерживать одной рукой, ибо те так и норовили соскользнуть с его пояса. На лице красовалась парочка уже почти заживших ранок, но из дыр в тканях взглядывали более заметные и серьёзные порезы и рубцы, на восстановление которых уйдёт, возможно, гораздо больше времени… При всех этих повреждениях лицо его держалось безразлично, а спина ровно — и это определённо вызвало бы восхищения, будь он каким-нибудь воином, но факт его демонической натуры не давал зарождаться в еле бьющихся сердцах и намёкам на какой-либо восторг… Был лишь опоясывающий горло страх и гадкое чувство, давящее на память — Пэн Шану совершенно точно было не по себе даже мельком поглядывать на него… — Какое… — поначалу Су Дже не нашёл слов для его описания, но затем просто доверился своим ощущениям: — Зверство. Троица ЛиньПьен — подчиненные «Павшего» Бога Юншэна, по его приказу разрушившие всю Небесную Столицу и за пару мгновений обратившие души Небожителей в прах! Их было трое… Трое! Но сейчас, глядя на полностью целехонького Принца, стоящего там, в стороне, создавалось полное ощущение, что Тинь Чу и в одиночку справился бы не хуже! Конечно, сила демонов прямиком зависела от мощи их хозяина, но, поражаясь навыкам и устрашаясь способностей подопечных, люди, сами того не осознавая, признают силу того, кто сумел взять над ними контроль…