В ночь со второго на тринадцатый месяц

По лицу Юэ Ляна не было понятно — жив он сознанием или мертв… С момента своего появления он ничего так и не сказал, но гул, крики, завывания и вопли демонов, шуршащих в стенах, прекратились — даже земля под ногами срослась обратно! От небольшого смущения, вызванного этим бесконечным молчанием, уронив взгляд, на полу можно было заметить лишь оставшиеся после трещин швы — мелкие щелочки, да и те вскоре заполнялись пылью и осколками горной породы… Постепенно внешний вид тоннеля восстанавливался — Юэ Лян, медленно переставляя ногами, двигался вдоль стены и всё время касался её рукой, словно гладя разбушевавшегося зверя, он поправлял вставшую дыбом шерсть и утихомиривал его рычание… Тогда же все разбросанные по полу камешки подлетали в воздух и, показываясь ему на глаза, вставали каждый на своё место. Бывало даже и такое, что раздробленные в мелкую крошку валуны, склеиваясь, подпрыгивали до потолка и заделывали в том сколы и вмятины. Зрелище было поистине восхитительным. На долю секунды в мысли прокрадывалось восхищение — в глазах выжившего Су Дже сейчас Юншэн рисовался великодушным Божеством, спустившимся с Небес ради того, чтобы восстановить чей-то дом… Пусть это и было во благо демонов… Однако Пэн Шас в своих рассуждениях всегда был приземлённый — Принц Небес кем являлся, тем и остался. И сейчас он занимался ничем иным, как тем, что насыщал стены лабиринта ранее собранной им темной Ци — занятие, действительно стоящее его нечеловеческой натуры. Одежды его «зверюшки» полностью сулят о том, чем он занимался всё это время — неизвестно, сколько тварей полегло еще и от его собственных рук, вполне возможно, их было больше сотни, а то и тысячи! И если продолжать думать в том же направлении, то его внезапное объявление не было таким уж неожиданным. Чего стоит этому «отродью» взять да и пройти сквозь весь лабиринт напролом?! Ничего! Один ломает — второй чинит. А если еще и учесть тот факт, что подземелье перевернулось с ног на голову и начало разрушаться вплоть до того, что в сухой части пещер оказался глубинный монстр, то это уже и не оставляет никаких подозрений! Он просто пошёл на звук рушащихся стен, вызванный кем-то другим. При расставании, ещё там, снаружи его устойчивость к местной темной энергии была не настолько сильна. Однако сейчас с местом, пропитанным той же, но ещё более зловещей и обозлённой силой, он мог как делиться демонической Ци, так и высасывать её из всех уголков каждой из пещер с полным безразличием. И кто знает… Может, он уже побывал в Хрустальном Городе, самолично прикончил Цуй Лея и вернулся, дабы разобраться и с оставшимися? Да ещё и, поди, сдружился с Демоном Летней Стужи! Вот, по какой причине Горный дух так с ним покладист! Плюсом ко всему шли убитые им твари, чью энергию мог поглотить и с её же помощью полностью восполнить свои утерянные силы сильнейший из тройки — верный клинок Юншэна, Тинь Чу. И ведь действительно… Теперешнее состояние демона разительно отличалось от той расхлябанности и усталости, с которой он вышел из Небесной Темницы — даже с видом оборванца тот выглядел куда более кровожадно, чем с нетронутым нарядом… В любом случае, ситуация лучше не стала. О возросшей мощи Отвергнутого Принца свидетельствовали крысы, шныряющие по всему лабиринту и ни перед чем не испытывающие страха, которые предпочитали держаться от него подальше. Те же твари, что не в силах были удирать, просто отгрызали себе сгнившие конечности и за одно мгновение переучивались бегать на двух, а то и на одной лапе! Что сейчас на уме у этого изгоя - непонятно, да и понимать особо не хотелось… Но… Стоило Пэн Шану набрать побольше воздуха, да пошире раздуть ноздри, чтобы выпалить весь свой накопившийся гнев, как на шее почувствовалось что-то прохладное — тут же содрогнувшись, Пэн завел руку за спину, схватил то нечто и тут же отбросил в сторону: на голый камень с громким шлепком упало длинное существо бледновато-желтого цвета. Яростно зашипев, оно сжалось в узел и задергалось, словно продырявленный рыболовным крючком и только-только пойманный в земле червь. Сильным ударом о твёрдую поверхность змею оглушило до смерти — треугольная голова её сникла, раскрыв беззубую пасть и вывалил бледно-сиреневый тоненький и двойной язычок, зрачки в маленьких круглых глазах, что имели желтый, точно ещё не опушившийся одуванчик, цвет, замерли на одном месте и померкли. Вскоре и само тело перестало биться брюхом о пол — змейка рассыпалась золотистым песком и… Привлекла внимание в тот же миг очухавшегося от наблюдения за хозяином демона: — За что же так жестоко обошлись вы с той, что восстановила циркуляцию Ци по вашему телу? — обойдя Небожителя, демон присел рядом с небольшой горкой песчаной пыли и, подобрав щепотку, развеял её. Тотчас воздух снова озарился: песчинки засветились и заполнили пространство мягким и тёплым светом, какой Покровители уже успели позабыть… То было приятное ощущение: огрубевшей кожи как будто бы коснулись лучи восходящего солнца, и застывшая в венах кровь постепенно возвращалась к приемлемой температуре и придавала лицу здоровых красок. Пэн Шан смутился: его беспокойства так охватили разум, что он не сумел заметить ползающую по его спине змейку, что сшила все разорванные его беспечностью меридианы. По правде говоря, столь благородного поступка он и не ожидал: — Я не знал… Что он способен и на такое… — пробурчав себе это под нос, он уже хотел было сложить руки в знак благодарности, но слишком уж медлил и долго не решался… — «Не стоит благодарить меня за то, чего вы не понимаете, Покровитель Пэн» — раздался в голове голос, и все тут же глазами ринулись искать говорящего. Юэ Лян стоял ровно: держа согнутую в локте руку позади и как бы подпирая ей спину, во второй он держал какой-то странный клочок то ли бумаги, то ли просто зачерствевшей одежды и подбрасывал его вверх, ловя его и снова повторяя действие. И когда глаза Небожителей нечаянно зацепись за подскакивающий обрезок, сердца обоих рухнули: — Выше Высочество, — смысла скрываться уже не было, да и шокированный Су Дже не сильно об этом заботился. Его недавно вобравшее в себя жизнь лицо исказилось ужасом, а глаза прищурились, как будто стараясь сдержать уже подступившую к границам век влагу, — это… Юэ Лян не стал томить. И слова выбрал не самые приятные, словно нарочно стараясь надавить на Покровителя Весны, да посильнее: — «При каждой встрече с Генералом эти вышитые серебром на тканях его одежды письмена постоянно бросали мне в глаза кучи и кучи солнечных зайчиков, признаться, я был удивлён увидеть их разбросанными по всему коридору, да ещё и без тела...» — в какой-то момент остановившись в своих речах, Чан поймал клочок ткани и в одно движение бросил его в сторону смирно стоявшего Пэн Шана. Его слова не давали правда сомневаться… Небожитель же молниеносно среагировал: поймав скомканный лоскуток, он развернул его и, оттерев пыль и остатки крови, содрал верхний слой тканей. Одеяния Генерала Цуй с виду были очень лёгкими — они красиво развевались на ветру, не мешали при сражениях и облегчали его движения, делая Предводителя бесшумным и неуловимым. Однако ж весь верхний наряд имел два слоя: первый был практически не заметный, почти сетчатый, а на втором, уже более плотном полотне тканей божественными нитями, что на солнце загорались серебром, были вышиты строчки заклинания, сдерживающего холод снаружи и не выпускавшего тепло изнутри — таким образом, преодолевая строгие морозы северных земель Защитник не рисковал быть заживо похороненным во льдах даже при серьезных ранениях или в ситуациях, когда Божественную силу нужно было на время запечатывать. На оторванном куске красовался лишь маленький фрагмент одного из иероглифов, но даже по нему можно было опознать хозяина этих когда-то там служивших ему защитой одежд. Словив свой разум на одной не самой приятной мысли, Пэн упрекнул себя за сомнения и, разозлившись, сжал в кулаке несчастный клочок зачерствевшей ткани. Цуй Лей запросто мог оставить накидку в пасти какой-нибудь твари, когда сражался с нею — этот обрывок ничего не доказывает. Однако… Похвастаться теми же рассуждениями Покровитель Весны не мог, и, глядя на его душевные скитания, что проявлялись и на теле, и на лице всплесками страха, отчаяния и неверия, Пэн Шан осознавал и кое-что другое… Вместе с тем, сказав свою прошлую фразу, Юэ Лян не сводил с него глаз ни на секунду и потому не заметить очевидного не мог… Зимнему самодуру же в какой-то момент стало жаль, что разоблачение их случилось прежде, чем Цуй Лей был найден, поэтому, загородив собой немного помрачневшего от своих же мыслей Су Дже, он смягчил тон и обратился к Чану: — Помимо разорванных одежд, было ли ещё хоть что-то? Потеряв возможность следить за реакцией Небожителя, Юэ Лян не отвёл глаз в сторону. На спине Покровителя Весны тоже была золотистая змейка — она обладала способностью передавать информацию, и потому обо всех изменениях, что происходили у того в теле под влиянием эмоций, Чан Юэ прекрасно знал и без зрительного подтверждения. Однако ж реагировать на это он, почему-то, не спешил: — «Я обошёл каждый коридор подземелья и вспорол брюхо каждой из местных тварей, но ни там, ни здесь каких-либо ещё следов присутствия Цуй Лея не обнаружил. Сказать жив он или мертв не могу, но уверяю, что в этом месте надолго он не задержался». Каждой..? Пэн Шан покосился на стоящего в стороне Тинь Чу, а затем, проглотив полученную после того заявления дозу насторожённости, слегка обернулся: — Слыхал? Нет тела - нет и смерти, — после он окончательно повернулся к Су Дже и, положив руку тому на плечо, продолжил: — не стоит сейчас сдаваться. — Я не сдался, Покровитель Пэн, — ответил тот со скрипом, но попытался сохранить лицо и поднял голову: — просто я смел слепо надеяться на то, что Генерал всё же добрался до Города на своих двоих… На сей раз Пэн Шан замолк ненадолго, словно что-то обдумывая, а затем… — Говоришь, обошёл весь лабиринт? Юэ Лян игриво пожал плечами, но на лице улыбка не появилась… — Значит, найти вход в ледяные пещеры тебе не составит труда? — «Зачем же его искать?» Пэн не понял — его ослепило возмущением… Но в отличие от всех четверых Чан Юэ не валял дурака, «выгуливая свою собачку». Встряхнув рукой, он сжал кулак до трясучки, а затем, резко разжав его, ладонью ударил по полу, и тот тотчас пошёл знакомыми трещинами. Вот только на этот раз каждая из них светилась. Начав отступать, Пэн Шан собирался закричать что-то на подобии: «Ах ты, сволочь!», но оступился. Позади стены не оказалось. Его спина легко прошла границу двух помещений, но вот всех оставшихся буквально затянуло в образовавшийся проход: воздух в тоннеле начал резко исчезать, точнее, поднялся сильный, сбивающий с ног ветер, который, подтолкнув всех в спину, оторвал от земли и, в веселом вихре закружив их словно листья клена, запустил в тот же, после этого сразу же затянувшийся, проход. Возбужденные на нервной основе тела обдало пронизывающим и проникающим сквозь одежды сыроватым воздухом — на ногах не стоял никто. Проскользнув по скользкой поверхности, оба Небожителя ощутили под собой неимоверный холод — он пробирался под кожу и морозил кровь сильнее, чем мороз, властвующий на поверхности Хребта; тот был явно зачарован, а этот… Этот был по-другому странный. Тяжести не ощущалось — после жаркого тоннеля прохлада бодрила, но чем больше ею дышишь, тем сильнее колет в груди, и тем быстрее мёрзнут кости. Плавясь под теплом человеческих тел, что еще не до конца успело испариться, вода впитывалась в ткани, и те тут же затвердевали, еще больше сковывая движения и доставляя дискомфорта. Содрогаясь, Боги барахтались на льду — пытаясь опереться о стены, они руками скользили по холоду, и тот безжалостно обжигал кожу; стараясь подняться, Небожители подгибали под себя ноги, придерживались друг за дружку, но на дрожащих ногах не успевали продержаться и секунды, как те разъезжались и вновь опрокидывали тело на жёсткий, гладко-гладко выровненный лёд. — Ах, Су Дже, прокляни тебя Все Семеро И Ещё Двое Небес, не тяни меня вниз! — раскраснелся упавший на бедро Пэн Шан, чья гордость Властителя над всеми морозами вновь была взъерошена и высмеяна этим гадом - Дин Чжи Суном! — И вовсе не я первым пошёл ко дну, — скрестил руки и слегка опечаленный Покровитель Весны - второй раз попасться на том же он не ожидал. Голый лёд. Повсюду настоящий, рыщущий холод. Стены выполнены из той же замёрзшей намертво воды, от которой всё время наступающими и до костей пробирающими невидимыми волнами атакуют слабоватые, но не менее эффективные воздушные потоки — они вгрызаются в глаза, впиваются в губы, что те аж синеют и трескаются. Ресницы, замерзая, тяжелея от снега, сыпящегося с потолка, медленно-медленно опускаются, но когда подступает осознание того, что от выступивших на глаза слез те склеятся с веком, и отодрать их уже будет практически невозможно, они вздрагивают, и глаза округляются до размера небольших монеток и после ещё долго стараются не моргать… Сверху, на том же потолке мерцали кривоватые сосульки, буквально вырастающие на глазах — стекающие по ним камельки, достигая конца, не успевали падать на пол и просто замерзали, увеличивая и без того ужасающую длину этих ледяных кинжалов. Но не всякая капля была медлительна. Особенно шустрые частички воды так старательно пытались избежать холода, что по льду сбегали, словно по раскалённой лаве, но достичь желаемого им всё равно не удавалось — под гнетом страшной холодины, они застывали прямо в полёте и пола достигали уже в виде маленьких ледяных шариков, что были хрупки и беспомощны перед толстейшим слоем льда, и потому они со звуком разбившегося хрусталя разлетались на кучки мелких осколков. От каждого такого падения становилось ещё холоднее — создавалось ощущение, что помимо снега, такого мягкого и пушистого, красивого, но на деле же жестокого и беспощадного, с потолка капает ледяной дождь. Со временем и дыхание перестало быть заметным — внутри тела настолько озябли, что и наружу никакого тепла выходить не могло. Кажется, ещё чуть-чуть и… Бессмертные продадут свои души холоду и сгинут. — Что же будем делать, Ваше Высо… — аккуратно поворачивая голову в сторону, где должен был сидеть Юэ Лян, Су Дже практически не шевелился и медлил, боясь свернуть себе шею, но стоило его глазам разглядеть сквозь снег фигуру Принца, как с застывших губ глуповато сорвалось продолжение обращения: — Чество..? Всё здесь имело голубоватый, изредка белый оттенок — толщина льда была неизмеримой, но застывшая во мгновении вода когда-то обладала кристальной чистотой, и сейчас стены больше были похожи на слегка пыльные зеркала, отображающие все предметы в синеватых цветах. Запечатленная в них картинка очень сильно напоминала иллюстрацию ко всем тем сочиненным, а быть может и просто списанным с реальности легендам, что слагались о зверстве и коварстве Предателя Небес, который предпочёл бы без разбора обнять тысячу уродливых демонов, но стороной обойти всего одну прекрасную Богиню… Не сказать, что Су Дже читал те непристойности, написанные руками весьма обольстительных и юных Богинь Каллиграфии, что со стыдливыми мордашками иногда выбегали из Зала Романов Дворца Истины, но слышать он о них слышал и сейчас вполне бы смог им поверить… Сложив ноги в лотос, Юншэн свёл брови к переносице — на светлом лице появились нотки напряжения, уголки рта слегка приспустились, а указательный палец правой руки четко отбивал не зацикленный, беспорядочный ритм по коленке, левая же рука всеми пальцами сжимала ткани где-то в районе бедра… От былого спокойствия и самоуверенности и следа не осталось, но не было похоже, что Его Высочество не ожидал такого вот поворота событий, больше уж его чего-то явно ожидающий вид напоминал нетерпеливость и лёгкое раздражение. — «Не хочешь ли ты отодвинуться?» — глаза его как бы спокойно прикрылись, но скулы Чана сжались так, что и на виске взбухла венка. Его мысли в головах Небожителей и демонов разнеслись их же голосами весьма напряжённо и не сдержано. Однако… Тинь Чу, из-за которого Су Дже и готов был поверить всем тем, как раньше ему казалось, бредням, был совершенно спокоен. Между ног у него сидел не пострадавший и ничего себе не отбивший хозяин, и что же ещё ему было нужно для полного умиротворения? Однако, в воздухе ловя Господина, дабы тот действительно ничем не ударился, демон не позабыл о его невосприимчивости к боли, а сделал это чисто ради долга слуги… — Мой Лорд, я лишь… — «Просто заткнись», — Юэ Лян упёрся рукой в его грудь с намерением оттолкнуть того от себя, но вместо этого он сам прокатился вперёд, остановившись всего в паре сантиметров от Небожителей, которых от входа почти не отбросило. Подкатившийся поближе Чан был бледнее снега — Су Дже внимательно его осмотрел и принял решение отмахнуться от своих мыслей, посчитав, что Юншэну не особо понравилось находиться в объятьях демона, хотя в действительности тот, наверное, помрачнел от того, что просто чуть ли не соприкоснулся телом с Богом… И то… Он бы точно коснулся Покровителя Су, если бы тот вовремя не подтянул к себе ногу… — И вот снова? — шлёпнул ладонью по льду Пэн Шан, словно свалившийся с ног ребёнок, что так старательно пытался научиться ходить… — Что на этот раз? — Су Дже устало на него обернулся. Чан Юэ же прищурился, а во взгляде его сверкнул металл, когда, направив большую часть темных сил в ноги, он всё равно не сумел подняться… — «Не моя здесь вина, — внезапно пожал он плечами и вновь уселся в позу лотоса, — как видите, я тоже прикован к полу». Пэн не был удивлён, что тот буквально прочёл его мысли — вместо этого сразу же кинулся на других: — А те трое? Они ведь не скользят, а значит, и встать могут! Весьма разумно. Но встать-то — встанут, а дальше что? Демоническая Ци здесь работает не так, как наверху. Здесь с её помощью можно лишь устоять на ногах, но передвигаться невозможно — чем больше силы вливаешь в место, которым соприкасаешься с этим льдом, тем сильнее к нему прилипаешь. Чан в этом только что убедился. Можно попробовать постоянно менять уровень концентрации в ногах, но далеко так не уйдёшь — куда продуктивнее будет уж просто сидя скользить по коридорам, если есть невозмутимость к морозу и отсутсвует боязнь что-нибудь там себе «погубить»… — «Вы двое, — украдкой Юэ Лян обернулся на Лу и Яо, что сидели с мрачным видом где-то в сторонке и озирались по сторонам, и приказал: — поднимайтесь». Не прошло и секунды, а они уже стояли на ногах. Где-то над ухом самодовольно хмыкнул Пэн Шан, но его радость Чан поспешил приостановить: — «А теперь подойдите». Распознав в голосе приказные нотки, Небожители глазами тут же устремились к двум демонам. Но те не сдвинулись с места. Ослушались? Или просто не поняли? Нет, Чан Юэ желал доказать Богам нечто другое: — «Это не просьба, — всё ещё продолжал Юэ Лян, с укором смотря прямо сквозь снежную дымку, — я жду». Яо Тай уронил взгляд. То же сделал и Лу Ан — двое возжелали отрубить себе ноги в наказание за неповиновение, но последовавшая после этого усмешка чуть остудила их намерения: — Довольно, они не могут этого сделать. И Тинь Чу был полностью прав. Сам он тоже не смог бы сделать и шага, но слегка опечаленный поступком Чан Юэ, он и не пытался подняться, а всё сидел на том же самом месте и без особого интереса разглядывал потолок да стены. — Но… Почему? — Кипарисов Хребет, Горный Дух - Ибай Ньен и Хрустальный Город - места с поистине разным уровнем концентрации в них остатков силы Прародителя всего нечистого, — потянулся он. — Но при этом первые двое и последний практически не имеют никаких связей, кроме тех, что говорят о их прошлом общем хозяине… — Что за бред… — схватился за голову напрочь запутавшийся Пэн Шан. — Как это..? Тинь Чу не был в восторге от того, что его вновь прервали, но и, успокоившись, не успел он начать, как продолжил Чан Юэ: — «Покровитель Пэн, остудите голову… И подумайте: так ли прост был Смиренный Властитель, чтобы создавать Обитель и Колыбель мира демонов, где находятся Врата в Дуатово Море, служащее путём к огромной власти и силе, в таком очевидном месте, как владения Кипарисового Хребта? Будь это на самом деле так, любой желающий смог бы попасть туда, а тогда, зачем вообще нужен весь этот балаган с лабиринтом, который служит лишь отводом для глаз?» — Откуда такие познания? Чан хмыкнул, хоть и понимал, что Небожителю всего лишь нужно было слегка выговориться: — «Забыл, кто с ним расправился?» Пэн Шан скрестил руки, слегка напыжившись — конечно, он знал, что Юншэну многое известно, но вновь подтверждать это не особо хотел. Однако Чан на него и не взглянул: — «Ледяные Пещеры не отделены от Вечно Меняющегося Лабиринта, а вот Хрустальный Город очень даже далеко от тех и от других». — Но… В таком случае, не проще ли сразу отправиться туда? Зачем нужно проходить подземелье, которое вы назвали «отводом для глаз»? — «Чтобы отсеять мусор. — Чан бесстрастно глянул в сторону Су Дже. — До Хрустального Города дойдёт лишь достойный, остальные сгинут в пути. Другой дороги в Обитель нет». Су Дже задумчиво опустил брови. Юншэн намеренно не говорил обо всё прямо, и потому его слова приходилось разгадывать, словно замудренные загадки… — Чтобы попасть в пещеры, нужно добраться до Кипарисового Хребта, но чтобы оказаться в Городе, не нужно проходить лабиринт? В ответ на озадаченный взгляд Покровителя Чан пожал плечами. — Да он же просто пудрит тебе мозги… — «Мои слова не лишены смысла, — возразил Пэн Шану Юэ Лян, — ведь… Цветы могут зацвести снова, но у человека никогда не будет возможности вновь стать молодым*, не так ли?» — Т-ты..! — прикусил губу Покровитель Зимы. — «Тот, кто зацикливается на преодолении лабиринта, заходя в убегающую пещеру, всё глубже и глубже уходит внутрь и подвергает себя риску остаться там навеки. Не услышь я тот взрыв, Покровитель Пэн, то ведь были вы? То сейчас вы бы не были в столь хорошем состоянии». Возразить было нечего. Чан уже говорил об этом, только в первый раз его слова звучали не так чётко из-за того, что вокруг было полно демонов… Однако сейчас Су Дже более-менее, но понял суть. Слабых демонов — низшую нечисть Горный Дух сжирал прямо у них на глазах, то есть, не позволял тем даже войти, а вот Юэ Ляна, он готов был пропустить без раздумий… И пусть тот отвертелся, сказав, что Ибай выставил перед ним условие, всё же на деле всё должно было быть наоборот: это Юншэн поставил перед Духом выбор: либо он пропускает и его, и его спутников, и тогда Его Высочество соглашается посетить Хрустальный Город, либо… Он разворачивается и уходит. Звучит глуповато, но Су Дже уже и не смел сомневаться в своих догадках — Дин Чжи Сун или сам Цуй Хоу - неважно, кто-то из них точно завещал Духу пускать только «достойных», а свою силу Юншэн уже неоднократно доказывал, и потому Покровитель действительно верил в то, что подчинить или хотя бы уговорить Горного Демона тому было под силу. Вот только… Последний явно не сдержал уговор до конца — именно по этой причине Его Высочество разгромил лабиринт и уничтожил каждую обитающую там тварь. И его совершенно не удивленное этому морозу и страшной красоте зачарованных льдов лицо явно намекало на то, что Су Дже прав был во всём: — Ваше Высочество, вы ведь… Сразу здесь очутились? *[Цветы могут зацвести снова, но у человека никогда не будет возможности вновь стать молодым] — буквально означает, что не стоит тратить время попусту. Говоря эти слова, Юэ Лян прямо намекал Небожителям на то, что если бы они изначально его послушали, то Горный Дух, имея при себе способность перемещать и людей, и демонов на огромные расстояния, превышающие сотни и тысячи ли, сам бы отправил их прямиком в Ледяные Пещеры, но так как кто-то из них всё же желал узнать о лабиринте больше, возможно, для заполнения пустых страниц в Бессмертных свитках, Ибай отправил их в Вечно Меняющийся Лабиринт, проходить испытание «достойных».