В ночь со второго на тринадцатый месяц

Демону в бирюзовом хватило всего пары секунд, чтобы прыснуть со смеху, но тут же опомниться и прикрыться платочком: — Как бы там ни было, — его брови до сих пор подрагивали, желая залезть на лоб и дать мужчине вконец расхохотаться, — сейчас не лучшее время для посещения Его Превосходительства. Налитые кровью глаза тогда же прикрылись: — «Вот уж не думал, что Непревзойденные Генералы станут чьими-то верными шавками…» Кэ Юнксу: — Ой, кажется, — демон распрямился и даже корпусом слегка отклонился назад, при этом поставив руки в боки и взглянув на что-то перебирающего между пальцами мужчину, — нас раскусили, Братец Дэ. А тот отозвался, как будто бы и прогнав всё раздражение, что возникало при одном только виде этого расфуфыренного юноши, куда подальше: — Этот никчемный прав, только… Вряд ли ты будешь его слушать. — Чегось? — демон Кэ округлил глаза, будто бы его обозвали впервые, но вновь был проигнорирован. Вот только не успел Дэ Мин ещё что-то добавить, как его же голос буквально плюнул: — «Я его прекрасно расслышал». Дэ Мин же, оскалившись, скопировал манеру мыслей Чан Юэ: — Слушать и слышать - не одно и то же. Чану такое нравоучение не было по вкусу: — «Мне незачем отступать, и ты прекрасно это знаешь, — дальше он расплылся в улыбке, но, растянувшись, белые и обкусанные губы лопнули и пустили по подбородку ручеек темной жидкости, отчего вид Юэ Ляна стал свирепее, чем мог бы быть: — или ты позабыл, сколько раз твой ятаган вгрызался мне в шею? Так я напомню, ты только обнажи его». — Зачем вы напрашиваетесь на драку? — искренне не понимал его поведения Кэ Юнксу, у которого сейчас по телу пробегало странноватое ощущение… Казалось, будто бы его собственные силы так и рвутся броситься в сторону Юншэна. — Потому что первым он не нападает, — пробормотал Дэ Мин, а затем действительно опустил руку на пояс - его лицо сменилось решимостью: — скажи мне, Юншэн, — низкий голос слился в унисон со скрежетом уже наполовину показавшегося из ножен лезвия, когда он прошел мимо Чан Юэ и встал у того за спиной, — войдя в буран, что первым предпочтешь увидеть? Не собираясь дожидаться ответа, к потолку взмыл поток дурного ветра, но… Ни вздрогнувшее железо, ни звон металла за спиной, ни его вкус на губах, ни запах, ударившийся в нос… Ни убийственная аура, стекающая по рукам Генерала, чье демоническое оружие трещало в нетерпении, источая жажду той самой крови… Ни по натуре своей желающие отойти, а то и вовсе убраться отсюда ноги, ни руки, что от уже долгого бездействия и игнорирования попыток разжать тугие кольца теряли тепло и болтались веревками… Ни заторможенное в ожидании чего-то дыхание, ни даже дрожащие веки, опустившиеся на глаза… Ничто не смогло заставить Чан Юэ увернуться. Он сдвинулся с места только тогда, когда, даже не опустив взгляд, смог заметить острие сверкнувшего темной вспышкой и мерно завибрировавшего лезвия, что где-то в середине своей длины острыми краями чуть ли не задевало его ребра, а там, на самом своем конце буквально всасывая в себя алые потоки и на пол не роняя даже капли, всё удлинялось и удлинялось… Только тогда колени Юэ Ляна дрогнули, но, схватившись за холодную сталь раскаленными руками, он цокнул языком и с бешенством дернул ту вперёд, а сам подался назад… Проскользнув между прутьями грудной клетки, что широко раскрылась, вобрав в себя глоток спертого тьмой воздуха, клинок рукоятью упёрся в показавшийся через тонкие слои тканей позвоночник и дальше прорваться не смог… Разговорами комната не наполнилась, но в голову чутка согнувшегося Чан Юэ прокрался не распознаваемый шёпот… Кто-то холодной рукой коснулся его спины, затем пальцем вывел прямо на окрасившихся в темный цвет тканях символ и в то же место вновь прислонил целую ладонь. И пусть та уже впритык прилегала к телу, это не мешало ей продолжать давить на намертво упершегося ногами в пол Юэ Ляна. С каждым нажатием рука будто бы старалась залезть тому под кожу, толчками насылая на Чана жгучий холод. По нарастающей тело волнами пронзало чужими силами — блуждая по меридианам, те обращали вспять потоки Ци и, просачиваясь в вены, замедляли кровь и также заставляли ту течь прочь от уже проткнутого мечом сердца. По очереди окоченевали руки, подкашивались, но не прибивались коленями к дереву ноги; тяжелее удавалось глотать, дышать и даже моргать. С каждой секундой в глазах то мутнело, то, наоборот, становилось так ясно, что аж больно, а потому при любом раскладе Чан держал их закрытыми, стараясь не препятствовать разливающейся по телу тьме. Однако если ранее, когда Тинь Чу был вынужден забрать его силы, Чан Юэ сам и запечатал часть мертвой энергии, то ни сейчас, ни ещё тогда, когда выбрался из Ледяных Пещер, справиться со своим же заклинанием не смог из-за того, что то внезапно перестало подчиняться. Разделившись с ЛиньПьеном и Небожителями и встретившись с одной из душ Лабиринта, он возжелал доказать той свою правоту и вот тогда прокололся — ранив себя льдом, он заразил кровь затаенной злобой того места, которая, незаметно для него самого, впиталась прямиком в печать и взяла ту под свой контроль. Не имея при себе ни достаточного количества темных сил, ни возможности подавить духовные — так как тех было попросту слишком мало — ни варианта даже впитать в себя тьму из округи — так как Хрустальный Город кишит остатками мощи своего создателя — Чан принял женский облик, в котором энергия Инь имела наибольшую концентрацию. Но чтобы скрыть свою человеческую сущность, этого было недостаточно, поэтому, выследив толпу ничем не приметных призраков, подобных которым можно было найти в каждом невзрачном уголке Города, и из-за исчезновения которых никто не устроил бы панику, он прижал парочку из них к земле и поглотил их мертвую энергию, создав вокруг себя достаточно ауры, чтобы прикинуться демоницей - служительницей — как раз тогда же Чан Юэ наткнулся на лавочку с роскошными нарядами и выбрал себе подходящее платье, в качестве оплаты предоставив саламандре только что отрезанную от давно погибшего мертвеца плоть, в которую он и влил оставшиеся после перевоплощения духовные силы, дабы сделать ту «посвежее» и обмануть несчастного старика, по сути заставив того принять гниль… Однако ж силы тех жалких представителей нечисти были настолько ничтожны, что Юэ Ляну вновь не удалось пошатнуть стойкость печати — тогда же он решил не действовать опрометчиво и дождаться прихода остальных, попутно понаблюдав и за посетителями Хижины. Правда, намеренно роняя на гостей подносы с напитками, тарелки с горяченными блюдами или поджигая веревки бумажных фонарей, чтобы те падали на случайных прохожих, он хотел было с помощью обращенного на него гнева подсечь рыбу покрупнее тех призраков, но точно уж не встретить извращенца… Хотя… Своей цели в итоге ему удалось достичь. Только вот в сетях он оказался сам. Но опять же… Разве ему это помешало? Да ни в жизнь… Собственно, сейчас он был полностью парализован. Но, не зависимо от того, плохо ему было или хорошо, испытывал ли он муки с полным умиротворением на лице или действительно ничего не чувствовал, Божественные оковы знали свое дело. Реагируя лишь на божественную или духовную энергию, которая попросту иссякла — от неё намеренно избавились — ранее кольцам приходилось лишь постепенно сжиматься, но не только на руках, ногах и шее, а ещё и вокруг солнечного сплетения. Стараясь разрушить печать, также сдерживающую процесс «восстановления духа», они до сего момента только лишь усугубляли положение. Сейчас же помеха была уничтожена, и оковы возвращались на свои места, змеями или, скорее, червями проползая прямо по белоснежной коже — можно было бы, конечно, сказать, что образованию духовных сил больше ничего не мешало, но в случае с бескрайней ненавистью Юншэна ко всему живому, правильнее будет так: подавлять золото Чан Юэ мог уже с былой легкостью. Проклятым обручам сейчас оставалось только поддерживать его тело, дабы то не разрубило пополам до сих пор находящимся в груди мечом, да останавливать кровотечение. — «Что за… странные… воп… росы?» — задыхаться мыслями мог, наверное, лишь один человек на этом свете. При том, как душа и тело Чана не отторгали темную Ци и уже имели свой иммунитет к подобным процессам, всё же были те наделены жизнью, и потому полностью игнорировать раны не получалось - боль была своеобразная. Чан Юэ вроде ничего не ощущал, кроме как сквозной дыры прямо в теле, а вроде, от мысли о том, что она там есть, начинал содрогаться. Неосознанно воображая или пытаясь вспомнить - каково это, получить ятаган в сердце, разум Юэ Ляна заплывал кровавыми пятнами, переполнялся непонятным шумом и свистом ветра, выбрасывающим не до конца отфильтрованные мысли в сознание демонов. Дэ Мин же был непреклонен: — Отвечай, — тогда же в спину Чана вошел более резвый поток темной энергии. Но Чан Юэ, решив, что его тело достаточно восстановилось, поначалу ничего не сказал. Он лишь вновь схватился руками за лезвие, немного отвел то от стены и двинулся вперёд, вытянув из себя оружие всего за два, пусть и медленных, но широких шага. Когда же он повернулся к Генералу, ни на его теле, ни на лице уже не было никаких следов. Выдать недавнее происшествие могла лишь уже запекшаяся кровь на персиковых тканях, но и те восстанавливались с бешеной скоростью, принимая чистый, но немножко дырявый вид. — «Наверное, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка прекрасно подошла под его будто бы за один миг освежившееся лицо. Теперь Юэ Лян больше походил на того, кто оставался в памяти двух Генералов до того момента, как им пришлось увидеть тот ходячий труп в лице Юншэна. Сейчас и его слова, произнесенные без единой капли звука, были четкими: — предпочту укрыться в темной пещере?» Юэ Лян юлил. Метель и вьюга - паршивые соперники, они не смогли бы и на миг замедлить его шаг, а потому тот ответил первое, что пришло на ум. Однако Демон Серых Песков тут же убрал меч в ножны, в одно же движение провернув пояс так, чтобы будто бы захныкавший непонятно от чего клинок скрылся за его спиной: — Тогда тебя тотчас постигнет смерть… — не дав Чану ляпнуть что-то, наподобие: «А я за ней на самом деле туда и иду», он незамедлительно продолжил: — Но если посреди метели ты угодишь в огонь, будь спокоен… — взглянув в слегка отупевшее в ту же секунду выражение лица, демон прошелся вперёд и остановился возле запертой двери: — Ты действительно ничего не знаешь о Демоне Летней Стужи? Тогда Чан немного поправил лицо, слегка опустив брови и пожав плечами: — «После его появления Великий Владыка Бессмертных облаков, сам Нефритовый Император, по совместительству псина подзаборная свыше двухсот лет горбатилась, подметая за ним мусор… А большего мне и надо было, я уже ему безмерно благодарен». Он не понял, к чему вел Генерал, однако ж, списав слова мужчины на очередную попытку запугать его волю, Чан Юэ бросил затею рассуждать над этим вопросом. — Ха, — тем временем Дэ Мин что-то чиркал ногтем по дереву, но внезапно остановился, развернувшись и медленно протянув руку в сторону Чан Юэ: — может быть, что-то ещё? И пока Юэ Лян думал, за руку его схватили стальной хваткой — тело тут же было сдвинуто с места, а из головы из-за ударившегося и в нос, и в глаза воздуха вылетели все мысли… Не успев опомниться, он почувствовал на спине мурашки, тогда же крутанув корпусом, Чан распахнул ресницы и, глядя уже не в деревянную стену или занавески на окне небольшой комнаты, а в прямо на глазах выстраивающийся тоннель, конец которого стремительно удалялся, он ощутил, как о него ударяются потоки воздуха… И пусть всё произошло буквально за пару секунду, мандраж от осознания того, что тело его куда-то провалилось и по ощущениям в свободном полёте было достаточно долго, чтобы о что-нибудь расшибиться, не сошел с ног даже тогда, когда туфлями, наконец, удалось коснуться твердой поверхности — потому он начал пятиться назад, машинально стараясь удержать равновесие, но оступился и грохнулся на что-то жутко твёрдое и… Холодное. В поясницу сразу же ударило морозом, и Юэ Лян подскочил, словно ужаленный иголкой неженка. Растерев ушиб и продрав глаза от невольных слезинок, он, наконец, огляделся: пространство вокруг больше не было ограничено стенами. Это было обширное озеро с тёмно-синими течениями, над которым были выстроены ветвящиеся мостки из темного материала, почему-то структурой очень напоминающего лед, но вовсе не скользкого и не такого уж завораживающего. Куда большее восхищение вызывали горящие прямо над водой разноцветные костры, которые то вспыхивали, то, падая в пучину, гасли насовсем. Не долго Чан Юэ любовался зрелищем. Мертвая тишина, в которой он прекрасно ощущал чье-то присутствие позади, окружала его слишком долго — все эти мостки казались бесконечно кружащимися вокруг тропинками, но в конечном итоге все они сливались в один широкий мост, а это значило… Нахмурившись и прислушавшись, он дождался момента, когда в руке яростно заскрежетали молнии, и, замахнувшись, тут же резко развернулся. Но, даже в моменте успев разглядеть не сдвинувшуюся фигуру, он не сумел затормозить охваченный жаждой смерти прием и потому просто заставил тот промахнуться — ни во что не врезавшись, черная молния соскользнула с кулака и, рассекая воздух, устремилась вперёд… Тогда же Чан пережал собственное запястье не тронутой техникой рукой и с презрением заглянул в серебристые глаза. Однако через мгновение в стороне раздался громкий взрыв, после которого, выйдя из дыма, проговорил то ли восхищенный, то ли слегка оторопевший голос: — Ну и ну, Ваше Высочество, — Кэ Юнксу рассеял выстроенный вокруг себя щит только тогда, когда вышел из стрекочущего электрическими разрядами облака дыма, — а говорили, что драться не собираетесь… Ухмылка на прекрасном лице быстро сменилась искривленной гримасой — половина плеча демона была оголена, а плоть в том месте свисала кровью приклеившимися к разорваным тканям ошметками. Не успей демон вовремя среагировать, скорее всего, только торчащими наружу костями не отделался бы. Оглядев его, Чан только недовольно цокнул языком. Направив в сторону грозового тумана руку, он с силой сжал кулак, и грохот тут же развеялся. После этого он встряхнулся рукой, да с раздражением вновь огляделся: — «Где мы?» Не получив от того должного внимания, Кэ Юнксу крутанул раненным плечом до хруста хрящей и, приложив к тому не пострадавшую руку, с некой обидой посоветовал: — Вы бы обернулись… Незамедлительно Чан Юэ послушался. Помимо стоящего у него за спиной Дэ Мина, в глаза врезалась каменная стена, внушительно возвышающаяся прямо у того над головой. Отойдя чуть подальше, Юэ Лян тут же осознал: — «Дворец Страданий?» — в горле у него внезапно пересохло - это здание будто бы было ему знакомо… Когда же двое демонов проглотили слова, словно выслеживая в его действиях определенную реакцию, Чан на время потерял к ним интерес. Он долго вертел головой, ошарашенными глазами пробегаясь по резным колоннам, украшающим высокие врата; по спиралью закрученным перилам на ступенях с изображениями странных надписей или рисунков и по всему строению. Каждый раз воспроизводя в памяти образ знакомого ему «Императорского дворца», Чан поражался, насколько точно тот ложился на эти стены… — «Когда он был построен?» — сквозь догадки задал он вопрос. — Он стоял здесь всё время, Ваше Высочество, что-то не так? Неужели, струсили? Юэ Ляну некогда было поддаваться. Он давно уже понял, что демоны испытывали его, однако вопрос «зачем» уже давно выкинул из мыслей. В голове у него внезапно нарисовался пазл, из которого тут же исчезла пара деталей: — «Почему здесь находится Дворец Тоу*?» Кэ Юнксу: — Разве ж Древняя Пустыня не была погребена под водами Дуата? Чему тут удивляться? Чан не верил глазам по другой причине: — «Ра Ат сгинул, но возродился в руках своего же губителя?» Столица песчаного государства по легендам была предана огню соседним королевством, а после вместе с варварами полностью затоплена. Только вот Цуй Хоу действительно был тем, кто наслал свой гнев одновременно на всех виновников поднявшихся в пустыне бурь, и потому море должно было стать могилой Ра Ата, но никак не его защитой… Что-то не сходилось. Юэ Лян не помнил, откуда имел при себе знания о народе пустыни, однако Прародитель на то и носил на себе такое прозвище — буквально сотворив из двух соседних стран, полных ярости и гнева, целое кладбище, под водой он на века запечатал их злобу — так и появилось Дуатово Море, вобравшее в себя проклятья оскверненной пустыни и бесчеловечность, даже агрессию тех, кто на неё напал… Ра Ату суждено было сгнить в водной пучине, покрыться несдираемым налетом, зарасти водорослями и кораллами-мутантами! Так… Откуда же здесь дворец его Императора? Нет… Почему строение выглядит так, будто бы при его стенах никогда не вспыхивала кровопролитная битва? Задрав голову в неверии, Юэ Лян ужаснулся. Небо было частично прозрачным. На землю падали черные капли, которые, разбиваясь, выпускали на волу тихие стоны. И стоило Чан Юэ начать обращать на них внимание, как те буквально перестали испаряться — Чан видел каждый след, каждое место, куда падала мельчайшая крупинка тьмы. Каждое такое пятнышко ожогом оставалось на внутренней стороне век — когда дрожащие ресницы опускались, они красными точками расползались по черному полотну и, подобно армии муравьев, налетевших на раздавленную чьим-то сапогом бабочку, кусали Юэ Ляна за глаза. Сознание в те же секунды само по себе воспроизводило картинки прошлого. Сейчас Чан Юэ вспомнил, что, распадаясь на тысячи мелких крупинок, Цуй Хоу тоже сумел нанести ему смертельную рану… Внезапно схватившись за голову, Чан согнулся пополам: его рот открылся, но истошного крика не последовало. Вместо него пространство заполнил звук рвущегося металла — пара кольцом обвивших шею нитей с бешеным скрипом натягивалась, словно кто-то невидимый схватился за них и повис на Чан Юэ, с легкостью наклонив его тело к земле. Наливаясь духовным светом, обручи сопротивлялись с такой степенью, что сами резанули Юэ Ляна до крови в районе затылка — тогда же звоном громадного колокола по ушам его пробежалось безумие. Поддев ногтем нити, он просунул в пространство между ними вторую руку и, превратив ту в острейшее лезвие, словно кинжалом рубанул по обручам, и те душераздирающе взвизгнули. «Смерть… Смерть… — он безумно шевелил губами, но опять же беззвучно. — Цуй Хоу сгинул… Умер… А после кончины… После своего конца, коснулся моей груди?!» Треск! Чан Юэ будто бы вновь пробили насквозь. Тотчас прогремел гром. Но шея в миг полегчала, и Чан распрямился, а распахнув глаза, увидел, как на сжатые в его руке, две погасшие, почти обращенные в пепел проволоки упала пара капель кровавых слез. Соприкоснувшись с их жаром, разорванные оковы воспламенились холодным огнём и, наконец, пылью развеялись по ветру. — Ваше Высочество? — Кэ Юнксу рискнул протянуть к нему руку, но тут же был схвачен за воротник. Прошлые беспокойства нахлынули мощными водопадами, и Чан возжелал разобраться со всем здесь и сейчас. — «Восемь тысяч лет назад Цуй Хоу оставил мне что-то. Что он сделал? Что?!» — Почем мне знать! — демон вцепился в его запястья, буквально отодрав его руки от своих одежд: — Я не видел той битвы, Ваше Высочество… Но… Разве вы не помните? — «Что!? — с кровавыми подтеками на глазах Чан выглядел безумцем. — Что я должен помнить?» — Всё, — Дэ Мин толкнул того в плечо, отодвинув от Кэ Юнксу и заняв его место: — ты должен помнить всё, что произошло. Тогда же Юэ Лян моргнул, пустив по щекам новый кровавый ручеек: — «Он что-то мне передал, — он опустил взгляд себе на руки, которые до сих пор горели из-за содранного о бирюзовые ткани слоя кожи, а затем, ногтями впившись в ладони, задрал голову на демона: — и я не помню! Что…» — Как это не помнишь? — взвыл Кэ Юнксу. На его лице выразилось полное разочарование. — Умолкни, — цыкнул Дэ Мин. — Но он..! Собравшись с духом только благодаря тому, что внезапный спор демонов отвлек Чан Юэ от звона в ушах, он развернул на себя Генерала в сером: — «Демон Летней Стужи ждал меня с этой целью, так?» Двое заткнулись. — «Поэтому было столько расспросов?» — Угомонись, Юнш… — на полуслове он замялся и дальше только вздохнул… Юэ Лян же упал носом в рукава: — «Я начал подозревать себя в беспамятстве ещё на Хребте, но я не думал, что я настолько ничтожен». — Что ты помнишь? — Дэ Мин выровнял голос. — «Мне проще сказать, что я не помню…» — Твоя память как-то связана с этими цепями? — демон прихватил Чан Юэ за горло. Но тот только зажмурился… — Только что два кольца слетело, и он обезумел, — сохранять спокойствие решил и демон в бирюзовом, — очевидно, Чжоу Дай запечатал его память. — Запечатал воспоминания о Лорде..? — с бескрайним возмущением плюнул Генерал, будто бы всё это было важно для него самого… И только Кэ Юнксу отрыл рот с твердым намерением ответить: «да», Чан буквально заставил того прикусить язык: — «Нет! Я… Всегда помнил его». — Тогда что сейчас не так? Действительно. Юэ Лян, будучи тем, кто зарубил Цуй Хоу, но в то же время и тем, кто потом желал догнать его в смерти, никогда не смел забыть своего деяния. Прародитель был первым, кто был предан земле его собственными руками… Он был и должен был оставаться первым и последним! А если суждено было кому-то ещё умереть по вине Юэ Ляна, то только ему самому — так он считал всю свою жизнь, этим словам верил, им же и следовал, пока… Что-то не выбило этот настрой из его души. Если припомнить, за что Небеса ненавидят Юншэна, но опустить моменты, когда Чан обрушивал на них свой гнев, можно выделить то, как Юэ Лян вмешивался в человеческие судьбы. Он возвращал к жизни всех, кто умирал на его глазах. И никто и никогда не задумывался: действовал ли он из-за ненависти к жизни или из-за ещё чего. Тому, кого нарекли тронувшимся умом счастливчиком и безумцем, придумать можно было кучу обвинений — какое из них было правильным, а какое само оказывалось сущим бредом, так же мало кого интересовало. А сам Юэ Лян впал в рассуждения только сейчас. До того момента, как он оказался на Кипарисовом Хребте, он должен был помнить всё, что было связано с Цуй Хоу, однако, взобравшись на гору не сумел представить даже его облик. Чжоу Дай. Мог ли он приложить к этому руку? Мог ли намеренно послать сюда Юншэна? Если вспомнить, сколько раз он пытался помешать Чану возрождать мертвых, то можно сразу сказать: «Да! Это определённо он!», но… Неужели его собственных сил было недостаточно, чтобы сразу, после начала череды «зверств» Принца, запечатать тому память? Это действительно так. Мощи было достаточно, чтобы затемнить только часть воспоминаний… Только сам Владыка не знал, чего ему не хватало для создания совершенной техники. Когда же оковы лопнули, Чан вспомнил то, о чем никогда не задумывался по собственной воле. Свет осознания пролился на мизерную часть того момента, когда Цуй Хоу покидал этот мир. И, судя по реакции Генералов, о конкретностях тех событий никто не знал. Никто, кроме Нефритового Императора и… И Юншэна до сего времени. Значит, Чжоу Даю таки хватило смелости заткнуть определенные фрагменты его памяти и скрыть истину от всех трех миров. Только вот зачем? Не ради ли того… Чтобы «приручить» Принца Небес? Возможно, Небесный Владыка предпринимал ещё какие-то методы, которые позволили бы не только стереть Цуй Хоу из воспоминаний Принца, но ещё и… Полностью переписать их? Поднявшись на гору, Чан впервые столкнулся с тем, как лицо Прародителя расплывается мутью. Вероятно… Создавая оковы, Чжоу Дай не учёл того момента, что окончательно избавиться от Цуй Хоу может только он сам. Теперь вопрос стоял только такой: «А хотел ли этого Совершеннейший?» Быть может, Смиренный Властитель и правда разделял мнение своего врага и желал уйти из памяти людей? Когда же Чан Юэ вошел во владения Хребта, «неудачное» заклинание незаметно для него действительно отреагировало на витающую там энергию Лорда и тем самым раскрыло духам его сущность. Привлеченные его собственной Ци, те обнаружили, что «убийца» их хозяина забыл облик того, с кем сражался, и потому разгневались, начав атаковать его разум. Постепенно Чан Юэ начинал что-то понимать, но от этого он становился все мрачнее и мрачнее, ибо количество лет, потраченных на неизвестно что, превышало все возможные границы! … Молчание затянулось. Юэ Лян думал уже, правда, не о многом. Желания Цуй Хоу… Поступок Чжоу Дая… Беспамятство — всё это сейчас удивительно сходилось с тем, что Чан зачем-то понадобился Демону Летней Стужи. Удивительно, но в этом он нашел выгоду. «Летняя Стужа… С самого начала ты защитил меня от приспешников Лорда и после провел сквозь зачарованные льды… Прости, что я понял твой намек только сейчас, и позволь узнать, что на самом деле случилось восемь тысяч лет назад»… Развернувшись, Чан Юэ стер с лица все последствия его «приступа» и, окинув уверенным взглядом двух Генералов, вновь открыл для них свой разум: — «Мне нужен Дин Чжи Сун не меньше того, как важны ему сейчас мои потрепанные знания». *[Дворец Тоу] — сокращение от названия стоящего в центре Оскверненной пустыни дворца Тоу Минг Дэ, буквально означающее: «Прозрачный». Поговаривали, что на фоне бескрайных песчаных дюн это здание было настолько незаметно, что, не зная о его существовании, можно было даже врезаться в него.