Меч, ханьфу и вино

      Чжан Вэйцзин, жена главы школы Чжан, ходила по комнате туда-сюда, время от времени бросая неодобрительные взгляды на вернувшихся женщин. Те, в свою очередь, упрямо смотрели в пол, не решаясь взглянуть в глаза своей шинян.       Вэйцзин была несколько старше двух заклинательниц, однако всё же принадлежала к одному поколению с ними. Из-за того, что она была замужем за главой школы, её и называли шинян. Несмотря на это, внешне она выглядела почти так же, как и две её пристыженные подчинённые — эта женщина являлась заклинательницей, так что сложно было сказать, сколько ей на самом деле лет. Единственное, что могло выдать её возраст, — прядь седых волос у лица.       Обычно заклинателям очень долго удавалось сохранять хорошую физическую форму. Если совершенствующийся достигал определённого этапа в своём развитии, он мог на долгие годы сохранить свежий и цветущий вид, не подверженный болезням и старости. Неудивительно, что обычные люди называли заклинателей бессмертными. Однако это было не совсем верно.       Конечно же, ходили легенды о действительно постигших бессмертие мастерах, живущих как отшельники в каких-нибудь горах. Но в правдивости этих рассказов даже сами совершенствующиеся не были так уверены. Кроме того, так называемое бессмертие не означало полную неуязвимость: убить заклинателя было хоть и сложно, но можно.       Чжан Вэйцзин редко сражалась и в основном проводила время, занимаясь с учениками, решая организационные вопросы по управлению школой или же медитируя. Поэтому она могла позволить себе носить сложную женскую причёску, украшенную шпильками, причудливо расписанный веер, а не меч, и длинное ханьфу вместо обычной серо-зелёной женской «форменной» одежды школы Чжан. Однако те, кто был близко знаком с этой дамой, знали, насколько обманчиво первое впечатление о ней. — Ладно, — наконец произнесла она, сложив веер и стукнув им о ладонь. — Хорошо, я не ожидала многого от тебя, — жена главы указала веером на Вэймин, а после посмотрела на Вэйлань. — Но ты?       Заклинательницы ничего не ответили, понимая, что вопрос был риторическим. Вэйцзин тем временем продолжила: — Опозориться самим, опозорить меня! Как можно было поверить такому человеку? Конечно же, вас не только обокрали, но ещё и обманули, как двух распоследних дурочек! А этот ребёнок? Что если у него всё-таки есть родители? Чем ты думала, сестрица? — Я уверена, это сирота, — ответила Вэйлань, не поднимая глаз.       Жена главы хотела было вновь продолжить ругать их, но её прервал стук в двери. — Шинян, — позвал мальчишеский голос. — Зайди, — сказала она, вновь открыв веер и спрятав за ним нижнюю часть своего красивого лица.       Вошедшим был Чжан Чжуцян, ученик, которому в этом году только исполнилось десять. Он не стал проходить в комнату и нерешительно топтался на пороге, поглядывая то на жену главы, то на стоящих в центре комнаты заклинательниц. — Что ты хотел? — спокойно спросила Вэйцзин, словно не она только что распекала тут своих подчинённых. — У меня вопрос… — парнишка посмотрел на Вэйлань. — Точнее… Ну… — Говори, — поторопила его глава школы. — В общем, лаоши, тут такое дело, — он почесал затылок, глядя на свою слегка нахмурившуюся учительницу, — это не мальчик. — А кто? — не поняла Вэйлань. — Девочка, — Чжуцян развёл руками. Все три женщины переглянулись.       До того как попасть «на ковёр», Вэйлань поручила ребёнка своему ученику, Чжуцяну. Этот паренёк не блистал особыми талантами и даже не обладал выдающейся внешностью, но он был довольно прилежным и исполнительным. Она приказала ему нагреть воды и отмыть и переодеть найдёныша, а сама отправилась отчитываться перед шинян. — Ты уверен? — на всякий случай уточнила Вэйлань. — Эээ, ну… — мямлил смущённый Чжуцян, — да, она… от меня отличается. — Идите, — шинян махнула рукой на заклинательниц. — Чтоб глаза мои вас не видели!       Всех посетителей как ветром сдуло. Они знали, что жена главы сейчас больше делает вид, чем действительно сердится, но предпочитали лишний раз не действовать ей на нервы.       Чжуцян привёл их к флигелю, где ученики обычно грели воду и мылись, и убежал. Женщины вошли в помещение и увидели там одетую в свои лохмотья Линь-эр, спокойной сидящую на лавочке. Рядом стояла бочка с подогретой водой, однако ребёнок оставался всё таким же неопрятным и грязным. Конечно же, Чжан Чжуцян не решился что-либо делать и испугался, позвав свою лаоши. — Так ты девочка? — задала вопрос Вэйлань.       Линь-эр кивнула. Женщины подошли ближе. Младшая высказала предположение: — Конечно, мы подумали, что это мальчик. Она такая грязная, что лицо толком не рассмотреть. — А мне кажется, у неё довольно резкие черты даже для ребёнка…       Они раздели не сопротивляющуюся Линь-эр и убедились, что это действительно девочка. Заклинательницы, которые и сами ещё были покрыты дорожной пылью, даже не успев привести себя в порядок, принялись отмывать девчонку. После того как они сделали это, Вэйлань убедилась, что ей не показалось. Лицо Линь-эр и правда больше напоминало мальчишеское. Даже в таком нежном возрасте было заметно, что кожа её очень смуглая, а раскосые глаза без двойного века были настолько чёрными, что не видна была разница между зрачком и радужкой. Лицо девочки всё ещё сохраняло детскую припухлость, но Вэйлань уже сейчас могла сказать, что у ребёнка будут высокие скулы и спинка носа, а также широкий подбородок. Дополняли эту картину густые брови вразлёт, которые в сочетании с глазами без двойного века создавали такое выражение лица, будто в столь юном возрасте Линь-эр уже познала все страдания не только этого бренного мира, но и остальных пяти миров. — Да уж, — вздохнула Вэймин, в руках которой были гребень и ножницы. — Явно не «маленькое белое лицо».       Чжан Вэйлань даже как-то расстроилась. Она тихо сказала своей шимей: — Говорят, что мужчина с женским лицом обречён на богатство, а женщина с мужским лицом — на труд. — Кто знает, — младшая пожала плечами и подала гребень и ножницы старшей. Вэйлань стояла, посадив завёрнутую в полотенце девочку на скамейку перед собой, и собиралась привести в порядок её волосы. — Вот мы с тобой вроде как красивые, — продолжила Вэймин, — но разве эту девочку не ждёт такая же жизнь, как у нас? — Если у неё вообще есть талант… Ого, посмотри! — удивилась Вэйлань. — Ох, только не говори, что у неё вши, — младшая опасливо посмотрела на свои руки, которыми только что трогала голову ребёнка. — Нет, — сказала старшая. — У неё две макушки. — И что? — не поняла Вэймин. — Это значит, что Линь-эр обладает врождёнными высшими способностями! — изрекла Вэйлань, довольная тем, что хоть что-то компенсирует не подходящее под стандарты красоты лицо малышки. — Ааа, — кивнула младшая и пробурчала себе под нос: — Хвали горе, чтоб не плакало.       Сама девочка, казалась, даже не слушала их и сидела спокойно. Когда женщины начали её расчёсывать и стричь, то оказалось, что у Линь-эр не только две макушки, а в принципе волосы очень жёсткие и толстые и растут как попало. Как правило, несовершеннолетние девушки носили чёлку, поэтому заклинательницы решили, что надо обрезать чёлку Линь-эр в надежде на то, что это сделает её лицо хотя бы капельку милее.       Увы, это не помогло: линия роста волос на лбу девочки была словно направлена вбок, поэтому чёлка не хотела лежать ровно, а упрямо топорщилась в сторону левого глаза. Устав воевать с непослушными прядями, женщины махнули рукой на попытки исправить положение и кое-как заплели волосы Линь-эр в две косы, решив, что хуже уже не будет.       К вечеру весть о произошедшем дошла до Чжана Вэйцзе, главы школы, и он, выслушав Вэйлань, решил сам посмотреть на ребёнка. Глава оглядел отмытую и переодетую в чистое Линь-эр, проверил её меридианы и, убедившись, что в этом ребёнке есть зачатки для накопления духовных сил и формирования золотого ядра, разрешил ей остаться.       Линь-эр вошла в поколение «Чжу» и, приняв фамилию школы, получила имя Чжан Чжулинь. Вэйлань настояла именно на этом варианте, поскольку считала невероятно символичным то, что девочку она нашла в деревне у бамбукового леса. Шинян хотела было возразить, намереваясь сказать, что девчонке может быть непросто жить с таким именем, больше подходящим для мальчика. Но, взглянув ещё раз на лицо ребёнка, поняла, что лучше просто промолчать. Что обо всём этом думала сама Линь-эр, никто спросить не удосужился. Так и началась ученическая жизнь Чжан Чжулинь.       Поначалу ей пришлось ой как непросто. Чжулинь оказалась самой младшей среди всех новичков, и другие дети постоянно дразнили её. Поначалу она терпела. Когда ей надоело это, Чжулинь решила выяснить, кто прав, с помощью кулаков. Характер Чжулинь сам по себе был довольно тихим и спокойным, однако девчонка не была лишена природного упорства. Оправдывая своё имя, она, подобно гибким стеблям бамбука, могла пригнуться к земле из-за сильного ветра, но не сломаться.       Первая её драка закончилась полным провалом. После этого Чжулинь решила, что просто обязана стать сильнее, чтобы никто больше не смел её задирать. Даже когда занятия заканчивались, она могла продолжать тренироваться, хоть никто из учителей и не требовал от детей прыгать выше головы.       Со временем Чжулинь научилась давать отпор. Единственным другом девочки стал её шисюн, Чжан Чжуцян. Он привязался к ней с самого первого дня, и Чжулинь действительно считала его не просто другом и соучеником, а старшим братом.       Первые пять лет в школе тянулись для Чжулинь мучительно долго, однако для Вэйлань, взявшей опеку над ней, эти годы пролетели, как пять месяцев. Впоследствии, думая об этом, Чжан Вэйлань не могла припомнить каких-либо ярких или особо запоминающихся случаев, но один эпизод всё-таки отложился в памяти.       Один раз, когда восьмилетняя Чжулинь вновь подралась с другими детьми, Вэйлань, уставшая от их непослушания, по своему обыкновению наказывала всех сразу. Неважно, кто был зачинщиком драки, кто прав, кто виноват — как правило, все нарушители порядка страдали одинаково.       Однако в этот раз во время разборок Вэйлань, стоя на тренировочной площадке, решила преподать детям урок и вспомнила один пример, который ей самой когда-то в детстве приводил шифу. Она приказала Чжулинь взять метлу, стоявшую возле ограждавшего площадку забора, и важно произнесла речь о том, что все ученики школы Чжан — сёстры и братья, которые должны держаться вместе, несмотря ни на что. В конце она сказала: — Выдерни прут из этой метлы и сломай его.       Чжулинь не особо поняла, к чему клонит учительница, однако послушалась. Она выдернула прутик и легко разломала его на две части. — Вот, — поучительно произнесла Вэйлань. — Смотрите, как просто уничтожить прут, когда он один. А теперь возьми эту метлу за все прутья одновременно и попробуй-ка сломать их. — Она повернулась лицом к стоявшим перед ней ученикам. — Вот видите, не получ…       Её фраза прервалась из-за громкого треска. Вложив в своё действие духовные силы, Чжулинь разломала сделанный из связанных прутьев конец метлы ровно посередине. В этот момент Вэйлань хотелось попрощаться с должностью учительницы, а её ученица стояла с разломанной метлой в руках и полным непониманием, отражённым на лице. Только несколько лет спустя до неё дошло, о чём тогда хотела сказать её лаоши. Зато после этого случая желающих задирать девочку значительно поубавилось.       Время шло, Чжулинь росла. В учёбе она звёзд с неба не хватала, зато на тренировках показывала лучшие результаты среди своих сестричек. Когда ей исполнилось двенадцать, у неё начался переходный возраст, из-за чего внешность девочки претерпела некоторые изменения.       Ей не повезло, и она превратилась в долговязого подростка. Чжулинь росла как будто по частям: сначала она очень сильно вытянулась в росте, перегнав остальных сверстниц, из-за чего порой неловко путалась в своих длинных ногах, потом у неё изменилось лицо, с которого исчезла детская припухлость, потом удлинились руки… Все её части тела словно жили отдельной жизнью. Под левым глазом, на щеке, даже появилась родинка, которой раньше не было. Последней у Чжулинь начала расти грудь, но на этом моменте её бедный организм решил, что, видимо, хватит с него перемен. Так что спереди она осталась почти что плоской — по крайней мере, под одеждой ничего не выделялось. В конечном итоге Чжан Чжулинь превратилась в высокую, худую и жилистую, с хорошо выраженными благодаря постоянным тренировкам мышцами, но всё-таки девушку.       Увы, эта юная госпожа всё-таки больше походила на молодого господина! Её бёдра были уже плеч, она была смуглой и высокой, а похудевшее скуластое лицо с широким подбородком, высоким носом, раскосыми чёрными глазами без двойного века и широкими бровями вразлёт делали её больше похожей на парня. В довершение ко всему она начала носить традиционную причёску школы — гульку на макушке, и даже смогла совладать со своей непослушной чёлкой, немного отрастив её и оставляя эту прядь лежать на левую сторону лица. Хоть это и шло Чжулинь, женственности оно отнюдь не прибавляло.       Женское ханьфу школы смотрелось на ней, словно дорогое лошадиное седло, которое напялили на деревенского осла. Сколько ни пыталась Вэйлань подобрать ей что-нибудь красивое во время их вылазок в ближайший город, всё это было без толку. Да и сама Чжулинь чувствовала себя как-то некомфортно в женской одежде. В конце концов она заявила, что будет носить мужскую форму школы Чжан. Поначалу учительница была против, но потом смирилась, всё-таки осознав, что в мужской одежде её ученица хотя бы выглядит по-божески.       Когда Чжулинь исполнилось шестнадцать, на внутренних испытаниях школы она показала лучшие среди учеников её поколения результаты по фехтованию, стрельбе из лука и в рукопашном бою. К этому моменту её золотое ядро было окончательно сформировано.       Приближался совет школ, который проводился раз в несколько лет. Обычно для него выбиралась территория какой-либо школы, где собирались заклинатели со своими учениками. Взрослые обсуждали вопросы, касавшиеся заклинательства, различных даосских техник, борьбы с тёмными тварями, а также обменивались накопленными знаниями, но главное — они выводили в свет своих питомцев, хвастаясь, чьи ученики преуспели лучше всех. Чжан Вэйлань, хоть и старалась не показывать этого, всё же не была лишена некоторой доли тщеславия, так что она возлагала на юную Чжулинь большие надежды.