Меч, ханьфу и вино

      Чжулинь никогда не бывала нигде дальше ближайшего города. Школа Чжан находилась в некотором отдалении от облюбованных людьми мест, и этот населённый пункт располагался в паре ли от школы.       Чжан Вэйлань, если ей нужно было выйти в город, иногда брала с собой Чжулинь. Местные привыкли постоянно видеть заклинателей, а у Вэйлань в городе было много знакомых. Поэтому и её любимую ученицу тоже все знали.       Наступил лунный Новый год, и Чжулинь попросила учительницу сходить с ней в город, чтобы посмотреть на фейерверки. Когда они собирались выйти из школы, за ними увязался Чжуцян, который уговорил Вэйлань взять и его с собой под предлогом того, что он может присмотреть за своей шимей. Чжан Чжуцян был примерно на пять лет старше Чжулинь, и к этому времени он уже успел превратиться в симпатичного и высокого парня.       Так и получилось, что учительница со своими подопечными бродили по улицам вечернего городка, дожидаясь наступления темноты. Женщина давно заметила, что Чжуцян испытывает к своей шимей явную симпатию, хотя юноша считал, что он тщательно скрывал чувства. Но, как бы он ни пытался не показывать то, что ему нравится Чжулинь, со стороны было очень заметно, что для него она больше, чем просто младшая сестра по школе. Девушка же в упор не видела в нём потенциального партнёра и продолжала считать его не более чем своим шисюном.       Когда они шли по многолюдной главной улице, украшенной фонарями, Вэйлань сказала: — У меня есть одно поручение в городе. Прогуляйтесь пока без меня, если что, возвращайтесь на постоялый двор.       Женщина даже не надеялась, что её не подходящая под стандарты красоты ученица сможет кому-то понравиться, поэтому, когда она заметила, что Чжуцян к ней неровно дышит, ухватилась за этот шанс.       Услышав то, что сказала лаоши, Чжулинь только пожала плечами, а Чжуцян посмотрел на Вэйлань с таким облегчением и благодарностью в глазах, что той стало даже как-то неловко.       Женщина ощущала некоторую долю вины перед своей ученицей. Она вспомнила, как примерно год назад, когда они тоже были в городе, им по пути встретился дом, где отмечали свадьбу. Тогда Чжулинь, увидев невесту и жениха в красных одеждах, спросила: — Лаоши, а я когда-нибудь смогу выйти замуж? — Нет, Чжулинь, — ответила Вэйлань, — не сможешь.       Увидев полное непонимание и растерянность в глазах девушки, женщина поспешила пояснить: — Ты же заклинательница. Думаешь, найти спутника на тропе самосовершенствования так просто? — Но Вэймин-лаоши же смогла, — спокойно возразила Чжулинь.              Действительно, несколько лет назад Чжан Вэймин, шимей Вэйлань, встретила бродячего заклинателя и покинула школу, выйдя за него замуж. С тех пор о ней не было ничего слышно. — Это большая редкость, — произнесла Вэйлань, — иначе я бы и сама сделала так же. Но, надеюсь, тебе всё же повезёт, — она попыталась подбодрить девушку.       Так что женщина, давно заметив, что её ученик положил глаз на Чжулинь, решила дать им шанс побыть наедине. Она отправилась навестить свою знакомую, а тем временем молодые люди пошли гулять дальше. Школа Чжан относилась к одной из обеспеченных заклинательских школ и не испытывала недостатка в средствах, поэтому ученики имели с собой достаточно денег на карманные расходы. — Линь-мей, не отходи от меня далеко, — сказал Чжуцян, подходя ближе.       Чжулинь ничего не ответила и продолжала спокойно идти, разглядывая лотки с закусками. — Хочешь что-нибудь? — спросил парень. — Не трать деньги, я куплю тебе со своих.       Девушка помотала головой и остановилась. Её внимание привлекла вывеска, которую она раньше не замечала. Не удостоив своего шисюна даже парой слов, Чжулинь решительно направилась туда. — Погоди! — юноша поспешил за ней.       «Давно ли открылась эта лавка? — подумала Чжулинь. — Последний раз мы были здесь в прошлом году, и, кажется, это здание пустовало. Это что, книги?»       За прилавком сидела молодая девушка, ровесница Чжулинь. Она поприветствовала гостей и спросила: — Чего угодно господам заклинателям? Книги, картины, веера?       Чжулинь повертела головой и заметила, что здесь продавали не только литературу, но и гравюры, и рисунки, и расписанные веера. — Вы же ученики школы Чжан? — догадалась продавщица. — Выбрались сюда на праздник?       Чжуцян кивнул. Девушка была довольно приятной наружности, хоть и выглядела несколько простовато. Но у неё была белая кожа и мягкие черты лица, а её ханьфу выгодно подчёркивало фигуру. Судя по всему, она была не замужем, так как носила девичью причёску с прямой чёлкой и две косички. Тем временем она продолжила расхваливать товары: — Эти гравюры изготовил мой отец. Я просто помогаю ему в лавке… — Я раньше вас не видел, — проговорил парень. — Ах, мы совсем недавно в городе… Переехали из Лояна… — продавщица прикрыла улыбку рукавом. — Может, юные господа заинтересуются этим?       Она указала рукой на один из прилавков, где лежали книги, судя по обложкам, это были даосские трактаты. — У нас такого и в школе полно, — Чжуцян пожал плечами. — Ооо, такого у вас точно нет, взгляните-ка!       Парень взял одну книгу и открыл, но тут же швырнул её обратно, испуганно глядя на ничуть не смущённую лавочницу: — Что за бесстыдство?! — «Картинки весеннего дворца», — хихикнула девушка.       Чжулинь молча взяла в руки книгу, открыла её и потеряла дар речи. Она пролистала несколько страниц, и каждая новая картинка была всё откровеннее и откровеннее предыдущей. Из ступора её вывел возмущённый голос шисюна: — Да оставь ты этот срам! — Шисюн, — наконец проговорила Чжулинь, — а что, так можно было? — она развернула книгу перед полностью красным лицом парня. На странице красовались два мужских тела, переплетённые в порыве страсти. — Вы!.. — парень показал пальцем на хихикающую продавщицу, его ноздри раздувались от гнева. Не выдержав такого стыда, он вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. — Я это куплю, — спокойно сказала Чжулинь. — Погодите… — лавочница присмотрелась к ней, так как голос этого «молодого господина» был хоть и грубоватым, но всё-таки не мужским. — Так вы девушка?       Чжулинь кивнула. Продавщица воодушевилась, так как ей впервые попалась настолько бесстыдная покупательница. — Меня зовут У Сюин, — представилась девушка. — Могу я узнать ваше имя? — Чжан Чжулинь. — О, мы, кажется, ровесницы? Я здесь недавно, так что у меня пока мало подруг… Я была бы рада, если бы вы захаживали к нам почаще, — Сюин продолжила болтать, пока Чжулинь рассчитывалась с ней.       То, что У Сюин приняла за бесстыдство и открытый ум, на самом деле являлось обычной маской Чжулинь, которую с детства приучили сдерживаться. Как и всем заклинателям, ей вдалбливали в голову, что совершенствующийся должен отринуть лишние эмоции и шествовать по жизни с холодной головой. У кого-то из учеников это получалось лучше, у кого-то — хуже, но в случае с Чжулинь наставления педагогов наложились на природную замкнутость и немногословность. Поэтому, достигнув шестнадцатилетнего возраста, девушка являла собой прямо-таки образец отрешённости и безэмоциональности. Конечно же, Чжулинь не была деревянным человеком, поэтому испытывала такие же чувства, как и все остальные люди, просто привыкла не показывать этого.       Вот и сейчас «Картинки весеннего дворца» всколыхнули в душе Чжулинь целую бурю доселе неизвестных эмоций, которые она тщательно скрыла. Спрятав книгу за пазуху своего ханьфу, девушка вежливо попрощалась с Сюин и вышла на улицу. Чжуцян ждал её у входа в лавку и сразу же спросил: — Про что ты болтала с ней? Ты же не купила это… Это… — он снова покраснел.       Чжулинь отрицательно помотала головой и сказала: — Уже стемнело. Идём.       Позже, когда в небо взмыли фейерверки, Чжулинь смотрела на яркие огни, стоя рядом со своим шисюном, однако мысли её витали совершенно в другом месте. Конечно же, к своему возрасту она уже знала, откуда берутся дети, но ей в руки ещё не попадала порнография. Её картина мира пошатнулась, когда Чжулинь увидела, что этим могут заниматься не только женщина с мужчиной, но и мужчина с мужчиной, и женщина с женщиной.       Переночевав на постоялом дворе и вернувшись в школу наутро, она спрятала книгу у себя под матрасом. В течение недели она рассматривала картинки по ночам, ощущая странное напряжение внизу живота. Тогда Чжулинь ещё не знала, что это было возбуждение. Вскоре сборник был изучен ей вдоль и поперёк, и она решила улизнуть из школы, чтобы снова наведаться в книжную лавку.       Юная заклинательница, открыв для себя новый жанр в искусстве, стала тайком выбираться в город всё чаще. Каждый раз уходя в «самоволку», Чжулинь не только приобретала новую книжку, но и больше узнавала о Сюин. Так как у молодой заклинательницы не было подруг в школе, она была рада, что хоть кто-то из девушек захотел с ней пообщаться. Заклинательница не могла похвастаться широким кругозором или талантом рассказывать захватывающие истории, но зато она хорошо умела слушать. У Сюин было достаточно и этого, поэтому в основном поддерживала разговор она, довольная тем, что нашла такую внимательную собеседницу. Постепенно девушки стали хорошими приятельницами, а спустя месяц Сюин торжественно заявила, что они теперь подруги. Чжулинь сдержанно кивнула в ответ, однако сердце её в тот момент было готово выскочить из груди от радости.       В один из таких вечеров Чжулинь спросила: — Почему твои руки всегда вымазаны тушью? — А, ну, это… — Сюин замялась. В лавке больше никого не было, и она сказала: — Раз мы теперь подруги, могу я доверить тебе одну тайну? — Да.       У Сюин встала из-за прилавка и закрыла двери изнутри. — Идём, — она указала рукой в направлении лестницы, ведущей на второй этаж. — Не бойся, отца сейчас нет дома.       Они прошли в комнату, которая, по всей видимости, являлась мастерской. Здесь были незаконченные рисунки, повсюду стояли краски, а на рабочем столе красовалась подставка с разнообразными кистями. — Книги отец привозит, но все рисунки, — Сюин обвела помещение рукой, — наши. — Что? — спросила Чжулинь. — Это секрет, — У Сюин сделала характерный жест, приложив испачканный тушью палец к губам. — Я тоже рисую.       Заклинательница удивлённо посмотрела на неё. «Разве женщины могут быть художницами?» — подумала Чжулинь. — Да, да, — Сюин, казалось, прочла её мысли. — Конечно же, на всех рисунках стоит печать моего отца. Или… — она вздохнула. — Ты, как и прочие, считаешь, что женщине не пристало таким заниматься?       Чжулинь отрицательно помотала головой. Подумав, она произнесла: — Ты просто помогаешь своему отцу. Пока это не противоречит правилам почтительности по отношению к родителям, всё в порядке. — Как хорошо! — художница взмахнула рукавами. — Я знала, что ты девушка широких взглядов. Но всё же, прошу, храни это в секрете.       Сюин села за стол, где уже лежал подготовленный чистый лист бумаги. Она сказала: — Не могла бы ты побыть для меня моделью? Если честно, в первую нашу встречу я подумала о тебе: «Ого, какой красивый гэгэ!», ха-ха. — Не ты первая, — пожала плечами Чжулинь. — Что я должна делать? — Можешь вынуть меч и встать, как будто собираешься атаковать? — Сюин достала кусочек угля, приготовившись сделать набросок.       Чжулинь несколько смутилась, однако не подала вида и сделала то, что попросила художница. Сюин смерила её профессиональным взглядом и принялась за дело.       Когда набросок был готов, художница показала Чжулинь результат своих трудов. С листа на них смотрел прекрасный молодой заклинатель, обнаживший меч и принявший боевую стойку. «Я правда так похожа на мужика?» — подумала заклинательница. — У тебя действительно талант, — отметила Чжулинь. — Я вот плоха даже в каллиграфии. Лаоши говорит, что я пишу, как курица лапой. — Какое там, — художница махнула рукой. — Я и наполовину не могу передать того, как ты красива!       Чжан Чжулинь удивлённо посмотрела на Сюин. «Она, должно быть, шутит?» — подумала заклинательница. — Да, да! Когда ты обнажаешь свой меч и смотришь так уверенно, то это точно заставит трепетать сердечко любой юной девы, — заверила её Сюин.       Чжулинь задумалась. Она не успела развить свою мысль и ответить что-нибудь, потому что услышала звук шагов. Кто-то поднимался по лестнице. — Бездельница! — двери распахнулись, и в комнату вошёл пожилой мужчина с поседевшими волосами и длинной бородой. — Почему лавка закрыта? Ты…       Он остановился, недоверчиво переводя взгляд то на Сюин, то на Чжулинь. Мужчина спросил: — Совсем стыд потеряла? То, что ты делаешь, не даёт тебе права… — начал он ругать Сюин, однако Чжулинь поняла, к чему он клонит, и поспешила вмешаться.       Она представилась по всем правилам: — Извините, господин, вы, должно быть, и есть мастер У? Я подруга Сюин, моё имя Чжан Чжулинь. Ученица школы Чжан, принадлежу к поколению Чжу, моя наставница – Чжан Вэйлань. — Так ты девушка? — мужчина погладил бороду. — Не обессудь, я уже плоховато вижу, но зачем ты носишь мужскую одежду? — Просто мне так удобнее, — пояснила Чжулинь. — Папа, ну хватит вам! — встряла Сюин и подбежала к нему. — Это мой отец, У Вэньмин! Он художник. И что такого, что она одета, как мужчина? — продолжила щебетать девушка. — Какая разница, главное, чтобы человек был хороший! Вы же сами мне так говорили! — Ты бы хоть чай гостье подала, маленькая негодница! — Вэньмин пожурил дочь и попытался ущипнуть её за щёчку, но та захихикала и ловко увернулась. — Что ж, молодая госпожа, я рад, что у моей дорогой Сюин появилась подруга. Садитесь, садитесь… Подай нам чай! — он махнул рукой на дочку, которая тут же упорхнула на кухню.       Глядя на взаимодействия отца и дочери, Чжулинь ощутила укол зависти. В её жизни не было того, кто заменил бы ей отцовскую фигуру, и каждый раз, видя счастливых родителей и их детей, девушка отчаянно хотела оказаться на их месте.