Меч, ханьфу и вино

      Первое, что Чжулинь поняла, находясь в школе Эмэй, — кормили тут паршиво. Правила школы запрещали убийства живых существ, поэтому рацион был строго вегетарианский. Порции, которые выдавали в столовой, тоже были весьма скудными.       Чжулинь не привыкла к такой диете. У неё в школе ученики сами дежурили на кухне, и, хоть еда и не являлась изысканной, она была, по крайней мере, питательной, а порции выдавали нормальные. К тому же, так как они готовили сами для себя, приходилось постараться, ведь ты же сам потом и будешь есть свою стряпню.       В Эмэй же готовили служанки. Уже одно то, что эта школа могла позволить себе содержать служанок, говорило о многом. Несмотря на внешнюю строгость, было заметно, что здесь водились деньги. Но вот слуг мужского пола не наблюдалось. На этой горе вообще не было ни одного мужчины. Глядя на дородных взрослых адепток и сравнивая их с худенькими ученицами, Чжулинь думала: «Да уж. Жрачка тут явно распределяется по старшинству».       Она часто вставала из-за стола наполовину голодной. Однако стоило ей сказать об этом Сюин, как та тут же без раздумий отдала ей часть своей порции. Чжулинь стало стыдно объедать свою шимей, и она отказалась. Но Мо Сюин продолжала настаивать и не успокоилась, пока не убедилась, что её шицзе всё съела.       Увидев это, на следующий день уже несколько девушек предложили ей часть своих обедов. Чжулинь даже не знала, что и думать.       Следующий неприятный сюрприз ждал её на занятиях. Школа Эмэй не уделяла большого внимания физической подготовке учениц, поэтому из фехтования, стрельбы из лука и рукопашного боя тут преподавали только самые минимальные основы, которых было достаточно лишь для того, чтобы девушки хотя бы как-то могли защитить себя. Чжулинь не понимала, как с такими слабыми навыками можно выходить на ночные охоты.       Оказалось, что основное внимание здесь уделяли теоретическим знаниям. Девушек заставляли зубрить даосские трактаты, заниматься каллиграфией и играть на музыкальных инструментах. Во всём этом Чжулинь была явно не сильна. Однако, выпустившись из школы, заклинательницы на высшем уровне владели даосской магией, а также мастерски использовали гуцини и флейты в качестве духовного оружия. Несмотря на это, Чжан Чжулинь казалось, что тут обучают не заклинательниц, а невест на выданье. Впрочем, она была не так далека от истины — любой мужчина-заклинатель считал большой удачей жениться на девушке из Эмэй, ведь она была бы просто идеальной спутницей на тропе самосовершенствования.       Кроме того, девушкам преподавали основы этикета. Это больше всего возмущало свободолюбивую Чжулинь. Сиди ровно. Не говори, пока беседуют старшие. Не открывай рот, пока говорят мужчины. Следи за своим внешним видом, будь опрятна, но не вычурна. Следуй правилам. Правила, правила, правила. Вскоре бедную Чжулинь уже тошнило от этого слова.       Но самым ужасным было то, что учительницы по поводу и без применяли ферулы в качестве наказания. Не выучила урок? Давай руки. Не ответила правильно? Руки на стол! Не сыграла мелодию на гуцине так, как следует? Опять руки!       Чжулинь стойко сносила все превратности судьбы. Когда её били по рукам, она ни разу даже не пикнула. Конечно, по сравнению с тем разом, когда её спину исполосовали дисциплинарным кнутом, эта боль уже казалась ей лёгкой щекоткой. Остальные ученицы восхищались тем, как Чжулинь переносит эти наказания, так как многие другие девушки зачастую плакали, если их били ферулами по рукам. Они ещё больше зауважали новенькую.       Кроме того, они восхищались физической силой Чжулинь. Если бы не строгие взгляды старших женщин, другие ученицы бы пищали от восторга, видя, как Чжулинь управляется с мечом, стреляет из лука и показывает своё кунг-фу на тренировочной площадке. Учительницы только неодобрительно хмурились, утверждая, что не пристало юной деве драться или размахивать мечом, словно неотёсанный мужлан. Чжулинь не обращала внимания на их ворчание.       Иногда, если взрослых не было рядом, соученицы просили Чжулинь показать, как та отжимается, и она охотно демонстрировала это, пока сестрички хором считали, сколько раз она сможет сделать. Как-то раз девушка в шутку сказала Мо Сюин, что та может сесть ей на спину, и она всё равно продолжит отжиматься. К этому времени Чжулинь уже полностью восстановилась от полученных повреждений, и на смуглой коже белели только полоски шрамов. После того как она сделала это, остальные девчонки чуть не затискали Чжулинь, смущённую от такого внимания. Однако она была рада, что смогла найти столько подружек в школе, от которой вообще ничего хорошего не ожидала.       Так прошёл первый месяц её ссылки. Постепенно Чжулинь привыкла к этому месту. Конечно же, ей очень хотелось домой, однако и в пребывании здесь были кое-какие плюсы.       Всё началось с того, что однажды Чжулинь получила любовное письмо. Кто-то из учениц ночью просунул его под дверь их с Сюин комнаты. Чжулинь только плечами пожала, прочитав, как какая-то девушка, пожелавшая остаться анонимной, восхищается ей. К женскому вниманию в школе Эмэй Чжан Чжулинь уже даже как-то привыкла.       Через несколько дней всё повторилось, а вскоре Чжулинь просто завалили любовными письмами. Некоторые наиболее смелые девушки отдавали ей свои послания лично. Они ничего не говорили при этом, и, краснея, вручали той свои записки, после чего разворачивались и убегали. Пока взрослые не знали об этом, это не было проблемой, но Чжулинь всё равно немного беспокоилась и позже просила девчонок быть осторожнее.       Здесь было много симпатичных сестричек, но Чжан Чжулинь не отвечала ни на чьи чувства. Да, это льстило ей, но она не могла воспринимать всё всерьёз. Интуитивно заклинательница понимала, что нахождение в закрытом женском сообществе рано или поздно бы привело к чему-то подобному. Не общаясь с парнями, девушки, у которых имелись подобные наклонности, переключили бы внимание друг на друга. Чжулинь своим появлением просто пришлась к месту и ко времени.       «Наверное, это всё из-за того, что я похожа на мужика», — думала Чжулинь. В Эмэй ей тоже пришлось сменить причёску школы Чжан на две косички, но чёлку обрезать она отказалась, объяснив, что та всё равно не будет лежать так, как надо. Учительницы поворчали, но потом махнули рукой. Чжан Чжулинь по-прежнему была похожа на парня. На парня с косичками.       Она смотрела на своих сестричек, одетых в белое и носивших одинаковые причёски, и время от времени даже помышляла о том, чтобы всё же выбрать кого-нибудь. Но, кроме всего прочего, её останавливало то, что, в случае если их отношения раскроют, её пинками выпроводят с горы и сообщат об этом домой. Тогда вернуться ей уже точно будет некуда.       Когда начался третий месяц пребывания Чжулинь на горе, Мо Сюин, уставшая наблюдать за Чжулинь со стороны, тоже решила начать штурмовать эту неприступную крепость. Когда они оставались вдвоём, Ин-мей откровенно клеилась к ней, неумело пытаясь флиртовать и строить глазки, и Чжулинь просто не знала, куда деваться от таких настойчивых ухаживаний. По ночам Сюин пробиралась к ней в кровать и то уговорами, то хныканьем вынуждала Чжулинь уступать и спать с ней. Они не делали ничего предосудительного, максимум, что могла позволить себе Сюин, — это взять свою шицзе за руку. Чжан Чжулинь же в этот момент готова была выть от досады. Она же не деревянный человек! Конечно, ей хотелось большего. Но приходилось терпеть. Чжулинь действительно чувствовала себя вором, пробравшимся в чужой сад, но при этом ей так и не удалось сорвать ни одного цветочка!       Порой Чжан Чжулинь ходила по территории школы, наблюдая за маршрутами дежурных, делавших обход, и размышляя, как бы ей улизнуть наружу. Она с лёгкостью могла бы перелезть через стену, но днём её отсутствие бы быстро заметили. А что делать на горе ночью? Кругом был один лес, а ближайший город — очень далеко. Несмотря на это, девушке хотелось хотя бы из принципа разок выйти. Скорее, чтобы доказать самой себе, что она может.       Однажды ночью, когда её соседка уже спала, Чжулинь всё-таки смогла прыгнуть на стену и приземлиться снаружи, прошмыгнув почти под носом у дежурных. Её жетон был при ней, поэтому защитное поле не сработало, и никто ничего не заметил. Но, побродив немного по лесу, Чжулинь поняла, что и за территорией школы делать нечего. В город она, может быть, и могла бы полететь и успела бы вернуться до рассвета, но какой в этом был смысл? Всё равно в такое время суток наверняка все заведения были закрыты. В ночном лесу тоже нечем было заняться. Расстроенной Чжулинь пришлось вернуться обратно.       Срок её трехмесячного пребывания на горе Эмэй подошёл к концу. Накануне в комнату Чжулинь постоянно приходили ученицы, чтобы сказать что-нибудь на прощание. В конце концов это привлекло внимание взрослых адепток, и всех разогнали по своим комнатам. Мо Сюин после отбоя долго хныкала, забравшись в кровать Чжулинь, и гладила её руки. Она так и уснула, не отпустив ладони своей шицзе.       Утром к Чжулинь пришли те же две женщины, что встретили её три месяца назад. Они вернули её серо-зелёное мужское ханьфу и все вещи, что забрали в начале. Переодевшись и распустив косы, Чжулинь вновь сделала себе привычную ей гульку с лежавшей на левую сторону прядью волос. Адептки Эмэй проводили её до ворот, забрали нефритовый жетон школы и отпустили.       Чжан Чжулинь думала, что лаоши будет встречать её за воротами. Но на ступенях никого не было. Девушка решила подождать немного, решив, что её учительница просто немного опаздывает. «Лаоши же должна была знать день, когда меня выпустят? Почему меня никто не встретил?» — беспокоилась Чжулинь. Она прождала несколько часов, но никто так и не появился. Стражницы на воротах сказали, что не знают ничего по этому поводу, никто посторонний не приходил, и они никого не видели.       Разочарованная Чжулинь спустилась с горы, преодолев каменную лестницу. Когда она оказалась у подножия Эмэй, солнце уже стояло высоко в небе. «Что ж, — решила девушка, — не встретили, и ладно. Зато я наконец-то свободна». Вдохнув полной грудью, она встала на меч и полетела в сторону ближайшего города. Перед тем как попасть в Эмэй, именно в этом городке они с Вэйлань останавливались на ночёвку. У Чжулинь было с собой немного денег, и, стоя на мече, она подумала: «Может, и хорошо, что меня никто не ждал. Почему бы не отдохнуть и не повеселиться? Кажется, я заслужила это». Оглядываясь на гору, девушка усмехнулась, подумав ещё и о том, что ей удалось немного взбаламутить это болото.