Меч, ханьфу и вино

      Утром они покинули постоялый двор, и Чжулинь сказала Цзюань: — Тебе лучше вернуться к своему ифу. — А как же ты? — Цзюань повисла на руке заклинательницы. Девушки стояли на улице и как раз решали, куда отправиться теперь. — Меня ждут в школе. — Но я так долго добиралась сюда! — Ли Цзюань обиженно надула подкрашенные красной помадой губки. — А теперь ты хочешь отослать меня назад, совсем одну? — Я не… — хотела было ответить Чжулинь, но вдруг замерла. — Чжан Чжулинь! — голос появившейся за спинами у сладкой парочки Вэйлань звучал очень недовольно. Девушка медленно развернулась и увидела, что учительница стоит за ними, скрестив руки на груди. — А может быть, Сунлинь? Я смотрю, тебе это имя больше по душе?       Взгляд женщины упал на спутницу Чжулинь, и её лицо потемнело. — Лаоши, — вдруг проговорила Чжулинь. — Когда меня выпустили, я полдня ждала вас на ступеньках. Я не знала, что делать, поэтому решила остановиться здесь, а утром отправиться домой. Но вчера я встретила её, — девушка слегка кивнула головой, указывая на Цзюань, которая спряталась за плечо своей Линь-цзе, словно ища защиты. — В лесу у ручья. Она подвернула ногу, и…       Вэйлань слегка удивилась, услышав от всегда немногословной ученицы такой монолог, но перебила её, не дав договорить: — В лесу у ручья? Случайно не с группой заклинателей, которые полночи ходили в этом лесу по кругу в устроенном кем-то магическом лабиринте? — Да. — Девушка поняла, что утаивать что-то от лаоши бесполезно. — Но там не было никаких лабиринтов. — А вот эти юноши утверждали обратное, — парировала Вэйлань. — Я тебя не встретила, потому что задержалась из-за того, что по пути пришлось кое с чем столкнуться. Мы разминулись всего на полдня, а ты уже натворила дел!       Чжулинь посмотрела себе под ноги, стараясь не выдавать разочарование. Она расстроилась, так как встречу со своей лаоши после долгой разлуки ученица представляла себе как-то по-другому. — Кстати, вам, молодая госпожа, лучше не портить себе репутацию, — строго произнесла женщина, обращаясь к Цзюань.       Ли Цзюань ещё больше стушевалась и совсем спряталась за Чжулинь, схватив её за верхнюю накидку своими короткими пальчиками. Чжан Чжулинь постаралась объяснить: — Лаоши, это Ли Цзюань. Она здесь одна, у неё закончились деньги, и её ждут дома. Возьмём её с собой.       Вэйлань слегка нахмурилась и спросила, заглядывая за спину ученицы: — Ты раньше летала на мече? — Нет! — пискнула Цзюань. — Я боюсь высоты. — Я же буду с тобой, — спокойно произнесла Чжулинь. — Чжулинь, — строго сказала Вэйлань. — Ты и так в прошлый раз её опозорила. Не нравится мне всё это, пусть становится на меч со мной. — Нет, нет! — Ли Цзюань выглянула из-за плеча Чжан Чжулинь. — Я полечу только вместе с Линь-цзе!       Вэйлань, сдержав своё недовольство, махнула рукой: — Как хочешь.       Пока они летели, Цзюань стояла позади Чжулинь, крепко обхватив её за живот. Бедняга действительно тряслась от страха и большую часть полёта провела с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в спину заклинательницы.       По пути пару раз пришлось делать перерывы для отдыха. В одну из таких остановок им попался буддистский монастырь, стоящий у подножия невысокой горы. На территории монастыря располагался храм богини Гуаньинь, который издавна был излюбленным местом для различных паломников и просто людей, желавших попросить милости богини.       Несмотря на то, что в школе Чжан, как и во многих других заклинательских школах, придерживались даосской доктрины, Вэйлань было всё равно, что это за храм и кому предназначен. Она, как обычно, не смогла пройти мимо. — Надо зайти, помолиться, — сказала она девушкам.       Чжулинь привыкла к тому, что лаоши молится всем богам подряд, поэтому молча последовала за ней. А Ли Цзюань, как ни странно, знала, что важной частью жизни заклинателей были в основном даосские практики, и спросила: — Зачем?       Учительница и ученица переглянулись и начали говорить одновременно: — Лишним не буд… — На всякий случ…       Обе запнулись, заметив, что перебили друг друга. Чжулинь почтительно замолчала, позволив лаоши договорить. Та подняла указательный палец вверх и важно произнесла: — На всякий случай, лишним не будет.       Цзюань пропустила заклинательниц вперёд и пошла за ними, опустив голову и прикрывая лицо рукавом. В этот момент она была готова буквально взорваться от смеха.       Когда их путешествие подошло к концу, и они приближались к родному городу, Вэйлань спросила у Ли Цзюань: — Ты живёшь здесь? — Нет, — ответила та. — Не совсем. — А где? — То тут, то здесь, — туманно сказала Цзюань. — Мой дом там, где мой ифу. — И где же твой ифу? — Я не знаю.       Они как раз пролетали над дорогой, ведущей в город, и Вэйлань приказала Чжулинь снижаться. — Раз ты говоришь, что у тебя закончились средства, — проговорила женщина, обращаясь к Ли Цзюань, — то иди в город и остановись где-нибудь. — Она полезла за пазуху, достала кошель и дала девушке деньги. — Найди свою семью и больше не странствуй одна. — Спасибо, — пробормотала Цзюань. — Летим в школу, — Вэйлань обратилась к Чжулинь.       Ли Цзюань вдруг подбежала к Чжулинь и схватила её за руку, жалобно заглядывая в глаза. Юная заклинательница, бросив короткий взгляд на свою лаоши, подошла ближе к Цзюань и тихо сказала: — Не расстраивай своего родителя. Ты знаешь, где меня найти. Увидимся.       Она несильно сжала тонкие пальчики Цзюань в ответ. Заклинательницы улетели, а Ли Цзюань, вздохнув, пошла в город.       У ворот школы Вэйлань предупредила свою ученицу: — Не вздумай никому говорить, что мы встретили эту девушку. И вообще, лучше бы тебе о ней забыть. Не бросай тень на чужую репутацию и сама тоже не позорься. Ты поняла меня? — Да, — тихо сказала Чжулинь.       Осень постепенно вступала в свои права, и листья деревьев окрасились золотом. Жизнь Чжан Чжулинь вернулась в прежнее русло. В школе никто больше не вспоминал про тот случай.       Но не проходило ни дня, чтобы Чжулинь не думала о Цзюань. Девушка искала её в городе, но той уже и след простыл. Однажды вечером заклинательница зашла в лавку к У Сюин. Они давно не виделись, и художница встретила её с огромной радостью: — Ах, дорогая! — девушка вскочила со своего места. — Я уже думала, ты про меня совсем забыла! — Нет, — проговорила Чжулинь, подходя ближе. — Кое-что произошло, и меня на три месяца… — Ооо, не говори, я уже знаю, знаю, — Сюин взмахнула рукавами. — Я ходила в твою школу.       «И много она знает?» — подумала заклинательница. У Сюин же буквально засыпала её вопросами: — Понравилось целоваться? Тебя сильно ругали? И как тебе гора Эмэй? Правда, что там… — Погоди, — перебила Чжулинь, у которой чуть голова не разболелась от подружкиного щебетания. — Я отвечу на твои вопросы, только задавай их не все сразу.       У Сюин энергично закивала и, закрыв двери лавки изнутри, потянула девушку на второй этаж. Ей не терпелось узнать обо всём из первых уст.       После того как они поговорили, сидя в мастерской, У Сюин вдруг задумалась, а потом сказала: — Ты знаешь, я кое-что вспомнила. Как-то раз, ещё летом, к нам в лавку заходил богато одетый мужчина. Он спрашивал, не видела ли я в городе девушку, которая по описанию подходит под твою Ли Цзюань. Но я такую не встречала, и он ушёл.       «Может, это и был тот самый ифу? — подумала Чжулинь. — Должно быть, Цзюань сильно расстроила его своим побегом. Это было непочтительно по отношению к нему, и он наверняка её наказал. Но всё равно, повезло ей. У неё есть хоть и названный, но всё же отец. У меня же вообще нет никакого».       Как-то раз в середине осени Чжулинь убирала территорию школы. Ученики всегда делали это сами, у них был график дежурств не только по уборке в своих комнатах и классах и готовке на кухне. Девушка как раз сгребала в кучу опавшие листья, собирая их к стене подсобки, когда услышала из-за стены какой-то писк.       В этой подсобке, использовавшейся редко, хранили учебный инвентарь, которым нечасто пользовались или который нуждался в починке. Здесь лежали старые деревянные манекены, тренировочные мечи, мишени для стрел и прочие подобные предметы. Чжулинь открыла двери, заметив, что в стене рядом с ними прокопан какой-то лаз. «Надо бы сказать об этом учителям», — решила заклинательница. Но то, что она нашла, заставило её передумать.       Войдя внутрь, девушка пошла на звук и увидела в углу, среди кучи поломанных деревянных манекенов, лежащую на старой тряпке небольшую собаку, которая кормила щенков. Чжулинь подошла поближе, чтобы хорошенько рассмотреть животное.       Однажды в магазине У Сюин заклинательница видела книгу, в которой были описаны различные домашние и дикие животные. Среди прочих там говорилось также о собаках и их породах. В книге были рисунки, и Чжулинь с интересом рассматривала бойцовых мастифов, применявшихся для охраны и собачьих боёв, пастушьих овчарок, которых разводили северные кочевники, а также охотничьих собак. Также там был рисунок императорских собак с длинной шерстью и сплюснутой мордой. Эта порода считалась священной, и нигде, кроме Запретного города, разводить её не дозволялось.       Собака в сарае чем-то напомнила Чжулинь ту иллюстрацию. Животное отдалённо походило на императорскую породу своей коротковатой мордой и окрасом шерсти. «Может, это помесь? — подумала девушка. — Её, наверное, выбросили за то, что она не чистопородная. Но где Запретный город, а где мы! Это же так далеко».       Девушка села на корточки и протянула руку, но собака угрожающе зарычала, защищая своих ещё слепых щенков. Её щенки были совсем на неё не похожи, они были разных цветов: кто-то чёрный, кто-то пёстрый, кто-то вообще белый.       «Бедняга, видимо, после того, как её выгнали, она понесла от уличного пса, и ей было некуда идти, чтобы родить. Чем же она питалась всё это время? Ладно, погоди, я тебе что-нибудь принесу», — решила Чжулинь.       Сбегав на кухню, она стянула оттуда парочку оставшихся с обеда баоцзы, а также старую чашку и, наполнив её водой, вернулась обратно. Чжулинь решила пока никому не говорить о собаке, подумав, что взрослые могут быть не рады такому соседству и прогонят несчастное животное. Убедившись, что собака поела и попила, девушка вышла из сарая, плотно закрыв за собой двери.       Чжулинь стала втайне приходить каждый день, принося еду и воду, а также натаскала для щенков ненужных тряпок, чтобы им было теплее. Собака привыкла к ней и уже не рычала, спокойно давая себя погладить. Девушка беспокоилась о том, что будет, когда щенки откроют глаза и начнут расползаться из своего гнезда. Ведь тогда скрывать всё от старших станет уже невозможно.       Однако, придя однажды утром к подсобке, Чжулинь заметила, что двери были приоткрыты. Она точно помнила, что хорошо закрывала их каждый раз, и в груди зародилось недоброе предчувствие. Заглянув внутрь, девушка остолбенела и зажала рот рукой, смотря широко раскрывшимися от ужаса глазами. Кто-то убил всех щенят, размозжив им головы камнем: орудие убийства валялось тут же, на нём ещё была кровь. А мёртвую маму-собаку, у которой также была разбита голова, подвесили за верёвку на потолочную балку. Попятившись назад, Чжулинь уткнулась спиной в стену и села на корточки. Она даже не представляла, что кто-то способен сотворить подобное с беззащитным домашним животным.       Помимо того, что территория школы Чжан охранялась самими адептами, там также стояло магическое поле, не пропускавшее посторонних, не имеющих при себе нефритового жетона. Все посетители должны были проходить через ворота и дежурных, всегда стоявших там.       В отличие от людей, животные и птицы проникнуть за забор, окружавший школу, могли, так как не несли никакой угрозы. К примеру, школа Чжан регулярно переписывалась с другими заклинателями, поэтому сюда прилетали почтовые соколы. «Это человек, — с ужасом подумала Чжулинь, продолжая закрывать рот рукой. — Это кто-то из… своих. Но кто?».       Девушка похоронила собаку и щенков за подсобкой, тщательно засыпав землю опавшими листьями. Она не могла поверить, что, возможно, каждый день видит того, кто так безжалостно расправился с ни в чём не повинными животными.