Меч, ханьфу и вино

      В комнате повисла тишина, которую нарушало только тихое потрескивание углей в жаровне. Спустя несколько мгновений Чжулинь опомнилась. — Нет, — спокойно возразила она. — Ч-что? И убить не попытаешься? — опешила Ли Цзюань.       Заклинательница молча протянула руку вперёд, но отдёрнула её, почти прикоснувшись к рыжему хвосту. Подумав, что не стоит трогать его без разрешения, она тихо спросила: — Можно?       Цзюань кивнула. Тогда Чжулинь аккуратно прикоснулась к пушистому меху, погладив по шерсти. «Может, это какая-то шутка?» — предположила девушка и даже за спину Ли Цзюань заглянула, проверив, как хвост соединялся с телом. Заклинательница потрогала это место чуть пониже спины, над ягодицами, что вызвало у лисы мурашки. — Прости. — Чжулинь отвела взгляд.       Отличительной особенностью лисиц-оборотней являлся их хвост, который они не могли спрятать даже в человеческом обличье. В обычное время его можно было скрыть под одеждой, а те, кто видел хули-цзин без неё, как правило, не оставались в живых. Чжан Чжулинь читала об этом, однако, узрев такое существо своими глазами, девушка не могла поверить в то, что это всё реально. Несколько долгих секунд ей казалось, будто она смотрит на сцену, развернувшуюся в комнате, со стороны. Когда первоначальный ступор прошёл, Чжулинь взяла себя в руки. — Оденься, — тихо произнесла она, поднимаясь на ноги и набрасывая на голое тело Цзюань её нижнее ханьфу. — Замёрзнешь. — Это всё, что ты скажешь? — удивлённо спросила Ли Цзюань.       Чжулинь ответила: — Я сохраню твою тайну. Обещаю. — Неужели ты не шокирована? Не обижена на меня? Не хочешь ничего спросить? Прошу, цзецзе, поговори со мной! — воскликнула Цзюань и схватила руки девушки, крепко сжав их. — Не оставляй меня одну! — Я сильно удивилась, — проговорила Чжулинь. — Тяжело объяснить, что я чувствую. Зато твой хвост многое объясняет. — Я больше не нравлюсь тебе? — спросила Цзюань и всхлипнула.       Увидев, как собираются слёзы в её светлых глазах, Чжулинь не выдержала и обняла Ли Цзюань. Она крепко обхватила стройное, кажущееся таким хрупким тело, и прижала к себе. «Моя маленькая, храбрая меймей, — подумала заклинательница, — ты доверила мне свою самую большую тайну. Свой самый тщательно скрываемый секрет, от которого зависит твоя драгоценная жизнь. Как же я могу обижаться на тебя? Как смею просить ещё что-то? Родная моя, моя возлюбленная, как же тебе, должно быть, пришлось непросто…». — Я приму тебя любой, — прошептала Чжулинь, почувствовав ладошки Цзюань на своей талии. — Спасибо.       Ли Цзюань, услышав это, совсем расплакалась. Чжулинь растерянно пыталась её утешить, мысленно ругая себя: она подумала, что сказала что-то не то. — Не плачь, — сказала девушка, поглаживая любимую по голове. Заклинательница чувствовала себя очень слабой в этот момент. Слёзы Цзюань просто обезоружили её. — Не буду, — ответила та, потираясь лицом о ханьфу Чжулинь. Ли Цзюань размазала по её одежде свою косметику вперемешку с соплями, однако заклинательница этого даже не заметила.       Она подхватила ойкнувшую Цзюань на руки и посадила на кровать, принявшись закутывать своего лисёнка в одеяло. Ли Цзюань немного успокоилась и спросила: — Тебе ведь известно о таких, как я? — Читала, — кивнула Чжулинь, садясь на постель. — Не боишься? — Нет. Это же ты.       Ли Цзюань вздохнула. Она посмотрела на серьёзную и спокойную Чжулинь и сказала: — Оборотней считают монстрами. Нам приходится скрываться, чтобы выжить. Люди… Ифу всегда говорит, чтобы я не доверяла им. Он советовал мне забыть о тебе. — Он тоже?.. — догадалась Чжулинь.       Ли Цзюань кивнула и продолжила: — Я пыталась его послушаться, но после того, как напугала тебя, мне стало только хуже. Так что я решила, что лучше всего будет рассказать тебе правду. — Напугала… меня? — не поняла заклинательница. — Ох… В тот раз, когда ты на меня набросилась. Это были лисьи чары, — объяснила Цзюань. — Вот так они и действуют. Правда, обычно мы применяем их на мужчинах, я не была уверена, что на тебе это сработает…       Услышав это, Чжулинь поняла, почему в тот день она не могла себя контролировать. Немного подумав, она всё-таки решила окончательно всё прояснить и спросила: — Ты подстроила это, чтобы поссориться со мной? — Я хотела как лучше! А вышло… — вздохнула Цзюань, кутаясь в одеяло. — Это не твоя вина, — проговорила Чжулинь. — Никто не виноват. — Клянусь, больше никогда не буду применять их на тебе! — пообещала Ли Цзюань.       «А на других? На мужчинах? — с грустью подумала заклинательница. — Кстати, об этом…». — Почему твой ифу… мужчина? — задала она первый пришедший в голову вопрос. — Ах, ну, это… Мне до него далеко, — усмехнулась Цзюань. — Ифу уже почти тысячу лет живёт. С его уровнем совершенствования превратиться в мужчину — не проблема. Я так не умею. — Сколько тебе лет?       Ли Цзюань откашлялась, собираясь прочесть целую лекцию: — Прежде чем научиться превращаться, хули-цзин пятьдесят лет живёт в обличье лисы! И я так жила, пока ифу меня не нашёл. Ты знаешь, что такие, как мы, не могут иметь детей? Поэтому он меня удочерил. Лисы-оборотни появляются сами по себе. Если лисица проживёт пятьдесят лет, она становится оборотнем. С тех пор прошло… Хм… Лет шестнадцать. Я точно не помню.       Чжулинь молчала, переваривая информацию. Тем временем Цзюань продолжила:       — Я и обратно в лису превратиться могу, но стараюсь не делать этого без особой необходимости. Много духовных сил тратится на превращение, и к тому же, пребывание в облике животного накладывает свои ограничения. Как бы объяснить… Я могу сильно отупеть из-за того, что тело и разум лисы не имеют тех же возможностей, что и человеческая оболочка.       Ли Цзюань рассказала и о том, что у неё есть духовные силы. Правда, немного не такие, как у заклинателей. Ци лис-оборотней имело другую природу, они не гнушались воровать духовные силы мужчин для совершенствования, а ещё могли пользоваться тёмной энергией без вреда для себя.       Девушки поговорили ещё немного, а потом просто сидели, обнявшись, пока за окном совсем не стемнело. В комнате светились лишь красноватые угли в жаровне, да и те потихоньку остывали. В этот момент на улице послышались характерный свист и хлопки, свидетельствовавшие о том, что люди уже начали запускать праздничные салюты. Видя, что Ли Цзюань начала замерзать, Чжулинь поднялась с постели и пошевелила угли железякой, после чего принялась зажигать свечи, стоявшие на столе. Услышав шуршание за спиной, заклинательница повернулась и увидела, что любимая уже почти одета. — Посмотрим фейерверки вместе? — спросила Цзюань. Чжулинь кивнула. — Тогда подожди, пока я умоюсь!       Приведя себя в порядок, Ли Цзюань хотела было открыть двери в комнату, когда Чжулинь предложила: — Полезли на крышу. Там будет лучше видно.       Они стояли на крыше дома Цзюань, держась за руки, и смотрели на разноцветные огни. Чжулинь обратила внимание на то, как вспышки фейерверков отражались в широко открытых глазах любимой, и девушка подумала, что нет никого красивее на свете, чем её лисёнок. — Такая красота! — восхищённо произнесла Ли Цзюань, глядя в ночное небо.       «Не сравнится с твоей красотой», — промелькнуло в голове Чжулинь. Лицо её возлюбленной было совершенным даже без капли косметики. Она хотела озвучить эту мысль, но передумала. «Как-то это банально», — решила она. Чжулинь встречала подобные слова в любовных романах. Обычно в каждом из них была сцена любования луной или прекрасными пейзажами, и после этого у героев происходил примерно такой диалог:       «— Какая красивая луна!       — Ты красивее!»       Чжулинь решила, что если скажет что-то подобное, это будет звучать просто нелепо. Впоследствии, вспоминая об этом, заклинательница не раз жалела, что так и не произнесла эти слова.       Вскоре девушки замёрзли на холодном ветру, и так как было уже поздно, Цзюань предложила Чжулинь переночевать у неё. Та согласилась. — А твои не хватятся? Не будут тебя искать? — поинтересовалась Ли Цзюань, укладываясь в постель рядом с заклинательницей. — Я уже не ребёнок, — сказала Чжулинь и накрыла их двоих одеялом.       Цзюань некоторое время вертелась, устраиваясь поудобнее. Чжулинь подождала, пока та окончательно не успокоится, и обняла девушку со спины, прижимаясь к ней. — Я так счастлива, что могу встретить Новый год с тобой, — пробормотала Ли Цзюань, уже почти засыпая. — Давай вместе проведём ещё один замечательный год. — Давай, — согласилась заклинательница, уткнувшись носом в макушку любимой.       Утром Чжулинь проснулась первой. Открыв глаза, она поняла, что лежит на спине, а Цзюань перекатилась к ней под бок. Под толстым одеялом и с любимой рядом девушка пролежала бы целую вечность, вот только ей очень сильно хотелось по-маленькому. Сбегав в туалет, Чжулинь вернулась и увидела, что Цзюань уже сидела на постели и ёжилась от утреннего холода. — Доброе утро, — улыбнулась она. — Завтракать будешь?       Девушки на цыпочках пробрались на кухню, так как Ли Цянфан и бабушка ещё спали. Оказалось, что ещё вчера вечером Ли Цзюань вместе с ифу приготовили целую кучу новогодней еды. Здесь были и пельмени, и свинина в кисло-сладком соусе, и печенье из клейкого риса, и, конечно же, жареная курица. Оставалось только подогреть всё это великолепие.       Пока Чжулинь разводила огонь, Цзюань сидела на скамье, поджав ноги, и вполголоса болтала с заклинательницей, рассказывая о том, как они с ифу отмечали Праздник весны раньше. Чжулинь кивала, слушая эти милые детские воспоминания. У неё самой Новый год ассоциировался только с гостиницей, едой из трактира, надоедливым шисюном и подвыпившей учительницей. «Как хорошо, что теперь всё будет по-другому», — подумала девушка.       Это первое утро нового года было таким домашним, таким уютным, что Чжулинь захотелось, чтобы так было всегда. Чтобы она могла проводить каждое утро с любимой, а лучше — вставать раньше, чем Цзюань, чтобы приготовить для неё завтрак. Чжулинь вообще в последнее время часто думала о перспективе совместной жизни с Ли Цзюань и мечтала о том, чтобы однажды это стало реальностью.       Заклинательница, занятая тем, что подогревала еду, не заметила, что Ли Цзюань вдруг резко замолчала. Она почувствовала спиной чужой взгляд и увидела, что Цзюань как-то стушевалась, а в дверном проёме стоял её ифу, скрестив руки на груди. — Вот вы где, — он покачал головой. — Ладно, подогревайте тогда и на меня с бабулей, раз всё равно начали. — Здравствуйте, — проговорила Чжулинь, так и застыв с деревянным подносом в руке.       Ли Цянфан подошёл к дочери и схватил её за запястье. Та сначала попыталась отдёрнуть руку, однако мужчина держал крепко. Девушка перестала вырываться, смирившись, пока ифу проверял её духовные силы. Вскоре брови Цянфана удивлённо поползли вверх, и он спросил: — Ничего не было?       Чжулинь не знала, куда себя деть от стыда. С одной стороны, они действительно ничего не делали, а с другой… Она даже не могла представить, что этот странный человек способен так просто подойти к приёмной дочери и проверить её ци на предмет того, не произошёл ли у неё «обмен духовными силами» с кем-то другим! Лишь когда он ушёл из кухни, девушки вздохнули с облегчением. — Не обращай на него внимания, — пробурчала Цзюань.       Чжулинь поставила деревянный поднос и задумалась. «А ведь это рано или поздно должно произойти. Как это будет? Так же, как пишут в книгах? Или как-то по-другому? А если не просто соитие, а парное совершенствование… Оно возможно между двумя девушками? А если одна из них — не совсем человек? Чёрт, мне кажется, у неё, похоже, уже есть какой-то опыт, а я? Читать о таком и заниматься — совсем не одно и то же». — Линь-цзе, пригорит сейчас! — голос Ли Цзюань выдернул её из размышлений. — Говорю же, не принимай близко к сердцу. Ифу не желает нам зла, просто беспокоится.       Заклинательница кивнула, снимая еду с огня. Она не стала говорить, что размышляла совсем о другом.       Завтрак прошёл немного неловко, и после него девушки поспешили уйти. Цзюань сказала, что хотела бы прогуляться, и Чжулинь не смогла ей отказать. В городе было немноголюдно, в основном жители сидели по домам, поглощая новогодние блюда. — Может, зайдём в гости к У Сюин? — предложила Цзюань. — Я взяла с собой рисовое печенье, угостим её. Надеюсь, этот Сяо Цзюнь, что ухлёстывает за ней, не пришёл с утра пораньше! Мы бы посидели чисто девчачьей компанией. Как тебе идея, а?       Чжулинь кивнула. Это была неплохое предложение, тем более что вчера она пришла к подруге с пустыми руками. — Чжулинь!       Заклинательница повернула голову, услышав знакомый голос. Она увидела, что её окликнул шисюн, который заметил её и уже приближался к девушкам. — Шимей, где ты была? — обеспокоенно спросил парень. — А она что, отчитываться перед тобой должна? — с вызовом ответила ему Цзюань, недовольно уперев руки в бока. — Барышня, я вас не спрашивал, — бросил он. — Шимей, пойдём в гостиницу, лаоши волнуется, мы вчера тебя обыскались!       Чжулинь стало немного стыдно. Ведь она исчезла почти на целые сутки, даже не предупредив никого. «Но почему я и правда обязана отчитываться? Я уже взрослая. Со мной же ничего не случилось, какая им разница?» — подумала заклинательница. — Она была… — возмутилась Ли Цзюань, однако Чжулинь остановила её, мягко положив руку на плечо любимой. — Так же, как твой ифу беспокоится о тебе, обо мне беспокоится и лаоши, — тихо сказала Чжулинь. — Я вчера действительно ушла, никого не предупредив. Просто покажусь ей на глаза, всё будет нормально. — Точно? Проблем не будет? — Цзюань схватила Чжулинь за руку. — Да. Иди домой, я немного побуду со своими, потом вернусь к тебе. — Правда? — спросила Ли Цзюань и перевела взгляд на юношу.       Чжулинь тоже посмотрела на шисюна и не узнала его. Он смотрел на её любимую с такой ненавистью, словно был готов убить. — Обещаю, — сказала Чжулинь и, закрыв девушку собой, сжала её ладошку своей рукой. — Беги скорее.       Заклинательница не могла понять причину, почему Чжуцян так странно смотрел на Цзюань. «Даже если он о чём-то догадывается, какое ему дело?» — недоумевала девушка, пока они возвращались в гостиницу. Недовольный шисюн молчал всю дорогу. А когда они пришли на постоялый двор, то оказалось, что Вэйлань только проснулась. Перегар в комнате стоял такой, что невозможно было дышать. — Голова раскалывается, — простонала женщина. — Ох, Чжулинь, что вчера было? Принеси воды…       Чжулинь и Чжуцян стояли возле кровати учительницы, и девушка перевела взгляд на шисюна. Даже такая недогадливая, как она, поняла, что Вэйлань пила всю ночь и, скорее всего, даже не заметила отсутствия ученицы. — Я принесу, лаоши, — сказал Чжуцян, глядя в пол, и вышел из комнаты. Чжулинь догнала его в коридоре. — Она не заметила, что меня не было, — тихо, но с холодными нотками в голосе произнесла Чжулинь. Парень попытался уйти, однако она перегородила ему дорогу. — Объясни. — Что ж, — скривился шисюн. — Да, это я! Я заметил, я тебя искал, я волновался! — Не нужно. Мы уже не дети. — Да что ты говоришь? — он вспылил. — Ты хоть подумала о моих чувствах?!       «Каких? Братских, что ли? В любом случае, такое сильное беспокойство — это уже перебор», — удивилась девушка, но не подала вида. Чжуцян ушёл, оставив растерянную Чжулинь стоять в коридоре, и вернулся с кувшином воды. После того как юноша отнёс его умирающей от похмелья учительнице, он тихо сказал шимей: — Давай выйдем. Надо поговорить.       Чжулинь кивнула и с неохотой пошла за ним. Она чувствовала, что что-то не то, а поведение шисюна очень странное. Когда они вышли на задний двор, где никого не было, юноша сказал: — Шимей, ты мне нравишься.       Чжулинь, стоявшая напротив него с каменным лицом, отрицательно помотала головой. Она не хотела верить в его слова. — Нравишься, очень сильно нравишься, кажется, я тебя люблю, — продолжал он тем временем, шагая ближе. — Не как сестру, а как девушку! Шимей, давай будем вместе? — Так не бывает, — спокойно ответила Чжулинь. — В смысле? — опешил Чжуцян. — Сам посуди. Ты и я, глупость какая-то. Ты мне как брат, — объяснила она. — Но… — юноша растерялся. — Что это значит? Ты что, говоришь мне «нет»? — Нет, — подтвердила Чжулинь. Конечно, ей стало жаль шисюна, однако она понимала, что жалость — это не то чувство, из-за которого людям суждено быть вместе. К тому же её сердце уже было занято. — Передай лаоши, что я не вернусь сегодня ночевать в гостиницу.       Она достала из ножен меч и встала на него, не желая тратить время на то, чтобы идти пешком. Ведь её ждала любимая. «Надеюсь, он переключит своё внимание на какую-нибудь другую девушку и забудет об этой ерунде, — убеждала она себя, пока летела над городом. — Шисюн просто привык ко мне и спутал братские чувства с романтическим интересом. Да, точно, так и есть. И в конце концов, он парень, так что хотя бы поэтому у нас с ним ничего не получилось бы. Ох, неловко-то как вышло! И как теперь разговаривать с шисюном и смотреть ему в глаза? Поскорей бы он забыл про эти глупости».