Меч, ханьфу и вино

      Чжулинь проснулась посреди ночи, разбуженная тем, что ей захотелось в туалет. Она осторожно и очень тихо вышла на задний двор и так же аккуратно вернулась обратно. К этому моменту глаза окончательно привыкли к темноте, и девушка увидела, что кровать Вэйлань пуста. Осмотревшись, Чжулинь заметила, что также отсутствовали верхняя одежда, обувь и меч лаоши.       «Она точно не пошла по нужде, иначе мы бы в туалете и встретились, — поняла девушка. — Значит, всё-таки тот монах…». Чжулинь тихо вздохнула. После того как учительница совсем немного поговорила с этим мужчиной, который, по-видимому, оказался её старым знакомым, она допила вино и легла спать в непонятном настроении. Юная заклинательница никогда не видела свою наставницу такой странной.       В этот момент из-за облаков выглянула луна, и в комнате на полу появилась полоса света. Чжулинь поёжилась из-за ветра и увидела, что створка окна, заделанного плотной рисовой бумагой, слегка приоткрыта. «Она сбежала? — подумала девушка, впопыхах прикрепляя к поясу ножны с мечом. — Сбежала с мужчиной?!». К счастью, не нужно было тратить время на то, чтобы одеться и обуться. Чжулинь открыла окно и встала на меч, вылетев из комнаты.       Она пролетела немного, осматривая местность с высоты. Сонный провинциальный городишко был полностью погружён во мрак, освещаемый лишь луной. За городом располагались холмы, на которых крестьяне сделали рисовые террасы в несколько ярусов. Над одной из таких возвышенностей Чжулинь заметила вспышку света и поспешила туда.       Приблизившись, она увидела красивую, но опасную картину. Её учительница и монах сошлись в сражении. Мужчина использовал свой посох, который оказался духовным оружием, а женщина — меч. Вспышки света, виденные Чжулинь, были не чем иным, как отсветами от столкновения духовных сил противников.       Девушка ни разу не видела такого странного стиля боя, как у этого монаха. Конечно, она знала, что бывают боевые монахи, однако лицезреть лично не доводилось. Чжулинь чуть было не вмешалась, но, присмотревшись, заметила, что сражающиеся улыбались и вообще бились, словно играючи. Всё происходящее напоминало дружеский поединок.       «Ну, конечно, раз они знакомы, — подумала Чжулинь, когда опустилась на землю и спряталась в кустах, чтобы наблюдать, — то решили померяться силой».       К этому моменту монах и заклинательница завершили бой и остановились. Мужчина, кажется, даже не запыхался и спокойно сказал: — Как я и ожидал, ты стала ещё сильнее. — Ха! Твои шаолиньские техники не сравнятся с нашими, — задрав нос вверх, заявила Вэйлань. — А вот твоя гордость всё та же, — улыбнулся монах. — Вэйлань… — Даюй. — Женщина сделала несколько шагов вперёд. Улыбка на её лице погасла. — Я же говорил, не называй меня так. Я оставил мирское имя… — Всё равно… — Вэйлань… — Даюй!..       Они были так близко друг к другу, что Чжулинь показалось, будто учительница и монах сейчас поцелуются. Девушка чуть было не сорвалась с места, если бы не услышала шорох сбоку.       Чжулинь повернулась и увидела рядом с собой лысую голову, блестящую в лунном свете. Это был служка-подросток, который накануне пришёл на постоялый двор с остальными монахами. — Ты что тут забыл? — недовольным шёпотом обратился он к юной заклинательнице, полагая, что это парень.       «Ещё у тебя не спросила, сопляк», — подумала девушка. Она прошептала: — Забирай отсюда своего учителя и уходи. — Чего? — возмутился служка. — Это ты свою училку забирай! Она соблазняет мастера Увэя! — Ты!.. — Чжулинь не могла найти слов. Такие фразы, сказанные про её лаоши, до глубины души возмутили девушку.       Подросток оказался не робкого десятка и не побоялся Чжулинь, вооружённой мечом. Он пихнул девушку в плечо. Этот тычок не смог бы сдвинуть заклинательницу ни на цунь, но она побоялась отвечать. Её не учили применять силу против людей и тем более — против детей. — Да как ты смеешь, — прошептала Чжулинь. — Болван! Идиот! — повысил голос мальчишка, бросаясь на девушку.       Чжулинь не смогла стерпеть такого отношения, однако всё, что ей оставалось делать, — это отбиваться от слабых, но хаотичных ударов мальчика. «Вот наглец!» — возмутилась она и схватила парнишку за оранжевую робу. Он вцепился в ответ. — Сам такой, — прошипела она и толкнула мальчика, повалив его на землю. Они перекатились, создав треск из-за ломающихся кустов. — Учэнь! — раздался громкий мужской голос откуда-то сверху. — Вижу, все мои наставления прошли мимо тебя?       Лежащие на земле Чжулинь и Учэнь подняли головы, всё ещё продолжая держать друг друга за грудки. Стоявшим над ним взрослым открылась презабавнейшая картина: валяющийся на земле бритоголовый служка и Чжулинь с торчащими из волос ветками вцепились друг в друга, вид у них был, как у нашкодивших собак. — Что ты делаешь? — спросила Вэйлань, глядя на ученицу.       Чжулинь и Учэнь отцепились друг от друга, подскочив и склонив головы. — Мой подопечный ещё слишком молод, — примирительно сказал монах. — Учэнь, извинись. — Не собираюсь, — буркнул он, не поднимая головы. — Эта женщина, она хотела… — Лаоши, он вас оскорбил, — быстро проговорила Чжулинь, лишь на миг взглянув на учительницу и тут же склонившись обратно. — Не объясняй, мы вас слышали с того самого момента, как вы тут засели, — махнула рукой женщина. — Ты что, за мной следила? — Вас не было в комнате, — тихо сказала Чжулинь.       Мужчина проговорил: — Она просто беспокоится за тебя, Вэйлань. Ты вырастила хорошую ученицу. — Чего? — воскликнул служка и зыркнул на Чжулинь. — Ученицу? Ты что, девушка? Ну ты и уродина!       Для Чжан Чжулинь это стало последней каплей. Не теряя самообладания и деланного равнодушия на лице, она выпрямилась и сказала: — А ты… Ты… — девушка не могла подобрать слов. Обычно высказывания посторонних про её внешность не особо задевали юную заклинательницу, но мелкий поганец её действительно взбесил. Наконец, собрав всю свою решимость, Чжулинь проговорила: — А ты лысый.       Услышав это, мастер Увэй расхохотался. Чжулинь поняла, что ляпнула, но было уже поздно. К тому же, глядя на её лицо, Вэйлань тоже начала смеяться. Служка аж побагровел, собираясь высказать всё, что он думает про свою соперницу, но монах перестал смеяться и положил руку ему на плечо: — Учэнь, прекрати, — строго сказал мужчина. — Извините, — обратился он к Чжулинь, — он ещё ребёнок. Не обижайтесь на него.       «Поздно, — подумала Чжулинь, — я уже обиделась». — Кажется, вы не поладили, — покачала головой Вэйлань. — Ничего. Мы тоже такими были, помнишь? — мягко спросил монах. — Хм! — фыркнула женщина и скрестила руки на груди. — Вообще-то вам нечего здесь делать. Молодой человек, высоты не боишься? — она посмотрела на служку. — С чего бы, — пробурчал он. — Чжулинь, бери его и летите на постоялый двор. У нас тут взрослый разговор. — Я не… — начал было подросток, однако женщина перебила его. — Как ты собираешься стать достойным монахом, если так дерзко ведёшь себя? Ты подглядывал за нами, ввязался в стычку с девушкой, не следил за языком. Думаешь достичь просветления, продолжая вести себя так? — Вэйлань нависла над ним, как коршун над добычей. — Извините, — промямлил парнишка. — Ого, меня он только с третьего раза слушается, — покачал головой монах.       «Я не хочу лететь на мече с этим паршивцем, — подумала Чжулинь. — Лаоши, за что вы меня так наказываете? Я собиралась отстоять вашу честь! Этот монах только притворяется праведником!». Но девушке ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. — Становись на меч, — тихо сказала она, обращаясь к мальчишке. Не хотелось оставлять лаоши наедине с этим лысым соблазнителем, однако против воли Вэйлань Чжулинь пойти не могла.       Пока они летели обратно на постоялый двор, Чжулинь боролась с соблазном столкнуть поганца с меча. Но вместо этого пришлось терпеть, ощущая цепкие лапки мелкого паршивца у себя на поясе. — Ого, а ты здорово летаешь, — прокомментировал он.       «Дерусь я ещё лучше», — подумала девушка и промолчала.       Когда они прилетели, Учэнь сказал: — Спасибо, что подбросила! И, знаешь, вроде не такая уж ты и уродина.       Чжулинь подняла кулак вверх в предупреждающем жесте. Малец показал ей язык и убежал в свою комнату.       Тем временем монах и заклинательница спустились с рисовых террас и пешком шли до городка. Мужчина сказал: — Это так напоминает мне прежние времена. Я уже почти и забыл… — Прошлого не вернуть. Это был твой выбор, — сказала Вэйлань. — Сейчас я бы всё сделал по-другому, — тихо сказал он. — Теперь у каждого свой путь, Даюй. — Я же просил… — Да прекрати ты! Кстати, лысым ты мне совсем не нравишься, — бросила женщина. — Давай вернёмся скорее, Чжулинь переживает. — Твоя ученица… — М? — Почему она одевается, как мужчина? — Просто ей так хочется. Что, запрещено? — Нет… Я думаю, она очень храбрая и честная девушка. — А то! Кто, по-твоему, её растил? — Вэйлань подняла бровь. — Это ты ещё в реальном бою её не видел! — Да, с моим балбесом не сравнится, — улыбнулся он.       Чжулинь так и не решилась спросить наставницу про монаха, а женщина не спешила ничего говорить. Сказала лишь, что в Лояне запросили помощи не только у заклинателей, но и у монахов из Шаолиня, который славился своими боевыми искусствами.       К вечеру третьего дня путешествия они наконец прибыли в Лоян. Идя по освещённой бумажными фонарями улице, Чжулинь едва не свернула шею. Она никогда не была в настолько огромном городе. Учэнь, который за время пути успел извиниться перед девушкой и теперь набивался в друзья, шёл за ней, как цыплёнок за курицей, не отставая ни на шаг. Он тоже был шокирован улицами Лояна, так как почти всю жизнь просидел в монастыре. Мальчишка то и дело хватал Чжулинь за рукав, боясь отстать.       Девушка к этому времени уже перестала злиться на служку и начала воспринимать его так же, как своих шиди в школе. Учэнь называл её Линь-цзе, а она его — просто диди. — О, а там что? — Учэнь снова потянул её за рукав, показывая пальцем в сторону. — Там написано «Цветочная улица»?       Чжулинь повернула голову и пожала плечами. Мастер Увэй странно кашлянул и сказал: — Нам не туда.       Он подтолкнул ученика вперёд. Учэнь и Чжулинь не знали, что проходили мимо квартала с борделями.       Их встретили в городской администрации. Там уже собрались заклинатели из других школ, а также множество солдат. Так девушка узнала о деталях задания. Как и говорили ранее Ли Цзюань и У Сюин, Лоян и окрестности действительно терроризировали люди-собаки. Так как они имели демоническую природу, одними лишь силами военных и городской стражи справиться не получалось. Нужны были заклинатели, умеющие противостоять тёмным тварям, а также монахи, владеющие боевыми искусствами, для подстраховки и численного преимущества. Даосы и буддисты хоть и исповедовали разные учения, однако в плане работы с тёмными и светлыми энергиями в их стилях было что-то похожее.       Чжулинь раньше не видела столько много солдат одновременно. Она украдкой рассматривала этих мужчин, облачённых в броню и вооружённых однолезвийными саблями-дао. Заклинательские мечи, цзянь, казались какими-то игрушечными по сравнению с дао. — Не пялься так, — одёрнула её Вэйлань. — Такие, как они, не очень-то жалуют таких, как мы. — Почему? — спросила Чжулинь. — Это же солдаты, у них нет золотого ядра, — ответила женщина как что-то само собой разумеющееся.