Закрученные рога

Минги едва успел постучаться, как Юнхо пригласил его внутрь. Он сидел на диване с книгой. По его коже танцевали тени от огня из камина, отчего казалось, что татуировки ожили. Сегодня Юнхо не удосужился надеть ничего, кроме штанов. Но украшения, как всегда, были на месте — множество серёжек и тончайшие золотые цепочки, тянущиеся вдоль изгибов его рогов. Когда Минги вошёл, Юнхо захлопнул книгу и выпрямился. Они мягко улыбнулись друг другу. — Ты подпилил рога, — тут же отметил принц; в его голосе звучало тепло. Он отложил книгу и встал. Минги коснулся рогов и ощутил под пальцами ткань повязки. — Да, я сегодня съездил в город к другу, и он помог. Потому что сам я не могу их подпиливать, они слишком сложно изгибаются. А ты сам подпиливаешь рога? — Минги наклонил голову вбок, открыто любопытствуя. — Да. Но иногда мне помогают. Обычно я зову Онну, если где-то не могу справиться сам. У неё умелые руки. Юнхо позвал Минги в часть покоев, где стояла кровать, и тот осторожно двинулся за ним. — А чем занимается твой друг? — Юнхо отлично умел заводить обыкновенные беседы, чтобы разрядить обстановку. Он знал, в какие моменты задавать простейшие вопросы. — Он портной. Но не из тех, что работают с замком. Задумавшись, Юнхо встал у стены со шкафом, где хранились его украшения. Их было много и они валялись во множестве мест, но здесь были собраны те, которые он носил чаще всего. — Интересно, что он умеет? Может, когда-нибудь я приглашу его. Скажи, Минги, ты всё ещё хочешь пирсинг? Тот кивнул с горящими глазами: — Сонхва определённо заслуживает твоего времени! Он отличный мастер. И да, хочу. Минги нервно перебирал когтями, пока Юнхо рылся в шкафу. От него разносились флюиды; мышцы на спине перекатывались. Он достал что-то из ящика — вещь была слишком маленькой, чтобы Минги смог её разглядеть, но Юнхо держал её бережно и отправился в ванную, чтобы сполоснуть. Вернулся он с иглой, длинной и тонкой, но всё же толще, чем те, какими шил и колол пальцы Сонхва. Чувствуя тревогу из-за предстоящей боли, Минги заёрзал. Юнхо заглянул ему в глаза, ища уверенность, и Минги улыбнулся. Юнхо тут же улыбнулся в ответ. — Если готов, садись на мою кровать, — предложил он, вежливо указав в её сторону. Сглотнув, Минги бросил взгляд на огромный предмет мебели, и воспоминания о том, как Юнхо валялся на ней, похожий на бога, возникли в голове, всё ещё ясные. — Почему не на диване? — Кровать более подходящей высоты и не изгибается. Если тебе неудобно на ней, можем пойти в твою комнату, — хвост Юнхо терпеливо двигался за ним, зомбируя Минги. — Ой, всё в порядке! Давай останемся в твоих покоях. Всё же Минги беспокоился совсем не о месте. Юнхо кивнул и подошёл к кровати, чтобы поднять золотой балдахин и закрепить лентами, висевшими там же. Когда принц похлопал по кровати, приглашая, Минги сделалось нехорошо. Шагнуть к Юнхо стоило ему невероятного труда. Забравшись на мягкий матрас, он оказался так высоко, что уже не доставал до пола ногами. Довольно улыбнувшись, Юнхо разложил всё необходимое на простынях и сел напротив. Они удобно расположились на круглой кровати; уже ничего не напоминало о теле принца, поцелованном богами и дразняще путавшемся в одеяле. Минги продолжал ёрзать, и Юнхо наклонился, чтобы взять его за ноги под коленями. Тот взвизгнул; его развернули так, словно он был невесомым. Затем Юнхо опустил ноги на матрас. — Стой! Усмехнувшись, он взглянул на Минги. Сейчас они были так близко, что Минги чувствовал от него запах мыла. Он заёрзал, невольно придвигаясь ближе. — Если у тебя грязные копыта, ничего страшного, — потом всё почистим. И снова не то. Копыта Минги были чисты, как и всегда, когда ему предстояло бывать в покоях Юнхо. — Дыши глубоко и расслабь живот. Расстегнёшь для меня рубашку? Минги посидел несколько мгновений, борясь с желанием спрятать лицо в руках. Он глубоко вздохнул, и Юнхо лёг перед ним на кровати. Удостоверившись, что Минги спокоен, он вновь взял свои инструменты и повернулся к нему. — У меня есть зажимы, я поставлю их тебе, — начал Юнхо. Он столкнул их в воздухе, разжав. — Затем проткну кожу иглой. Будет немного больно, но всего на секунду. Твои раны всё равно заживают быстро. Он продемонстрировал иглу и продел её в отверстие зажима. Минги кивнул, сглотнув. Юнхо отреагировал на его волнение мягкой улыбкой. — А потом я вставлю кольцо и всё. Волнуешься? Минги упрямо мотнул головой и потянулся трясущимися пальцами к рубашке, чтобы выправить её из брюк и расстегнуть. Это было интимно, сидеть настолько близко; мысли Минги скручивались в спираль, а сердце стучало с бешеной скоростью. Раздевшись перед Юнхо, он уронил руки на простыни и сцепил за спиной. Юнхо сменил позу, положив руку на подрагивавший бок Минги. Большая теплая ладонь коснулась чужой кожи. Минги подавил панический визг. — Расслабься, — снова вздохнул Юнхо, понизив голос. Минги зажмурился, вжав голову в простыни так, что рога запульсировали. Эта боль отвлекала. Мягкое прикосновение металла к пупку заставило затаить дыхание. Он напрягся и замер. — Минги, нужно, чтоб ты ещё раз взглянул. Правильное место? С твоего угла. Минги приподнялся и взглянул на участок кожи, сдавленный зажимами. Ему показалось, что Юнхо попал точно в середину, но опыта у него было мало, да и не особо его это беспокоило, честно говоря. — Вроде хорошо, — только и выдавил он и уронил голову обратно. — Если нужно, можешь держаться за моё плечо, — сказал Юнхо, прелестно усмехнувшись. Минги тут же последовал совету. Он очень волновался из-за своих когтей, поэтому старался не сжимать плечо Юнхо слишком сильно. Тёплое и мускулистое, оно выступало для Минги якорем. Юнхо отвернулся, чтобы взять иглу. — Сделай вдох и задержи дыхание. Я начинаю, — предупредил он. Минги напрягся всем телом, чтобы не вздрогнуть в неподходящий момент. Чувствуя, как острый метал проникает в кожу, он прикусил губу и заскулил. Через секунду всё закончилось. Минги ощущал в своей коже холодную сталь и сильнее вцепился в Юнхо. — Ещё немного. Ты великолепно справляешься, — Юнхо одарил его похвалой. Послышался металлический звон. Минги почувствовал, как Юнхо протаскивает иглу, а затем на её место проскользнул пирсинг. Юнхо убрал руки. Минги почувствовал очередную волну боли, когда он снова коснулся пирсинга, регулируя его и закрепляя сверху маленький шарик, чтобы кольцо не крутилось. Через мгновение Юнхо опять убрал руки от живота и осторожно помассировал чужие бока. — Хороший мальчик. Теперь дыши. Минги составило большого труда вдохнуть неслышно. Чувствуя его дрожь, Юнхо вновь провёл пальцами по коже. Минги даже не заметил, что всё это время обвивал запястье Юнхо хвостом. Теперь он увидел это и смущённо убрал хвост прочь. — Как себя чувствуешь? Обезоруженно. Минги ощущал по-настоящему интимную связь с Юнхо, и из-за неё не мог отдаться восторгу от получения первого в жизни пирсинга, на который он раньше мог только глазеть. Открыв глаза и встретившись с бездонными — Юнхо, что ждали его реакции, Минги коснулся руками своих щёк, чтобы проверить, насколько они горят. Когда он отстранился от Юнхо, тот свесил ноги с кровати. Его рука всё ещё покоилась у Минги на животе, осторожными касаниями отвлекая от пульсирующей боли. Он рисовал пальцами причудливые символы на чужой коже, не покрытой татуировками. — Было почти не больно, — смело ответил Минги, подавляя в себе желание зажмуриться от нарастающей боли. Он наконец осмелился опустить глаза. Кожа на животе потемнела от длительного давления зажимов. На свежей ранке и пальцах Юнхо виднелась кровь. И, наконец, крохотное серебряное украшение. Минги никогда не видел ничего красивее. Шарик, прикреплённый сверху, был гладким, а снизу пирсинг принимал форму розы. Затаив дыхание, Минги потянул руку, чтобы коснуться её. Боль усилилась, но он уже привык к ней. Он чувствовал себя красивым. — Нравится? Если захочешь поменять, я могу вытащить, когда прокол полностью заживёт. Если оставим, то ты должен будешь прокручивать его дважды в день, чтобы кольцо не вросло в кожу. Может быть больно, но это нормально. — Да, мне нравится. Спасибо тебе большое, — пробормотал Минги. Улыбнувшись, Юнхо встал за лоскутом, чтобы вытереть кровь с них обоих. — Он восхитительно смотрится на тебе. Как я и думал. Вспыхнув, Минги потянулся за своей рубашкой. Подобное внимание со стороны Юнхо смущало, а гордый взгляд, которым он смотрел на Минги, пробирал до мурашек. — Не мочи его так долго, как сможешь, и теперь никаких лавовых ванн. Если хочешь, я буду проверять его время от времени, чтобы убедиться, что заживает правильно. Минги медленно поднялся. Пирсинг немного перекрутился, чуть задевая кожу. Минги рассматривал его со всех сторон, а затем подошёл к высокому зеркалу, стоявшему напротив кровати Юнхо, чтобы посмотреть, как на нём сверкает серебряное кольцо. Он восторженно вертелся и не мог налюбоваться на изящное украшение. Юнхо прошёл мимо, заразительно смеясь, и разложил инструменты по местам. Оба были заключены в отражении внутри зеркальной рамы, и Минги задержал взгляд на них, представляя, будто они стоят друг напротив друга. Затем Минги повернулся к Юнхо и сказал: — Я уже его обожаю, — его голос дрожал искренностью. — Спасибо, Юнхо. И теперь уже он смущённо потёр шею. Все эти комплименты работали и на нём тоже. — Да на здоровье. Я рад, что смог всё сделать правильно. Это первый раз, когда я прокалывал кого-то, кроме себя. Эта стеснительность обезоруживала. Сердце Минги пропустило удар — он был сражён. Он хотел как-нибудь ещё выразить свою благодарность, объятиями или, может быть, смелым поцелуем в щёку, против которого, Минги знал, Юнхо ничего не скажет. Но потом он вспомнил про Сана и всё-таки взял себя в руки. Минги никогда не окажется на месте того, кого Юнхо найдёт привлекательным, и, более того, имя его будущего супруга уже известно. Сан чётко дал знать о своих намерениях, и Минги не собирался вставать у него на пути. Он в ответ просто улыбнулся. А затем двинулся к двери: — Тогда я оставлю тебя? У тебя был долгий день, встретимся завтра за завтраком. Юнхо кивнул и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он выглядел таким приземлённым и домашним, что сердце Минги снова пропустило удар. — Да. Ты тоже отдохни, увидимся завтра. — Спокойной ночи, Принц Юнхо, — поддразнил Минги, широко улыбнувшись. Юнхо так же улыбнулся в ответ. — Спокойной ночи, Минги. Минги прошёл мимо него и спустился в главную залу. Застёгивая по дороге пуговицы рубашки, он надеялся, что никого не встретит в замке. Когда Юнхо окликнул его сзади, Минги приостановился и обернулся. Юнхо стоял в коридоре между спальней и залой для приёмов. Его рука покоилась на бедре, и пирсинг сверкал под танцующим светом пламени. — И ещё: я не забыл, что обещал тебе съездить к тебе домой и к порталу. Скоро мы сможем это устроить, поэтому жди. Минги по-детски заулыбался. — Тогда буду ждать приглашения. Хорошо отдохни! С этими словами он ушёл от покоев Юнхо и отправился в свою комнату. Уже который час Юнхо занимал все его мысли, и всё это время с губ Минги не сходила глупая широкая улыбка.