Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Лёва чувствовал себя, что называется, униженным и оскорбленным. А ещё – разбитым. Да настолько, что для того, чтобы собраться воедино, явно потребуется много сил. Куда больше, чем у него сейчас было. Поэтому Хлопов, глядя вслед удаляющимся товарищам, принял единственное верное, пожалуй, в этой ситуации решение. Раз уж Валера так трясся из-за этого всего, боялся за него, то было бы глупо, наверное, «назло» ему подвергать себя опасности? Вот и Хлопов так думал – и, ещё недолго постояв под светом фонаря, двинулся в сторону домика. Лагунов был прав: там он – в безопасности, ни один вампир, кроме самого Валеры, туда не зайдёт. А Валера, один хрен, явно не вернётся… Если бы сейчас у Лёвы спросили, что он ненавидит больше всего – он бы без колебаний ответил, что фразу «так будет лучше». Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. И как только Валера этого не понимал? Как до него не доходило, что Лёва – не слабый и не беспомощный, что его не надо защищать такими радикальными способами. Даже «во имя светлых чувств»! Так он сидел в их комнате, в полном одиночестве и тишине. Даже почти в темноте – единственным источником света во всём помещении служила одна-единственная настольная лампа, и то, освещала она не сказать, что хорошо. Вдруг Хлопов краем глаза уловил за окном какое-то движение. Подумал уж было, что таки пришли по его «душу» вампиры – да хоть та же Варя неуёмная. Но нет! Пиявцы, конечно, за окном были – кажется, все те, что они с Валерой уже видели, без пополнения в составе, так сказать. Но шли вампиры куда-то в совершенно другое место. Лёве подумалось: вдруг, к стратилату? А Валерка с Игорем вообще в другую сторону пошли, ищут совсем не там… В голове мелькнула безумная мысль: рискнуть, пойти за пиявцами и хотя бы попытаться узнать, кто же их обратил. Глупое и отчаянное желание оказаться полезным, а не быть «мёртвым грузом», медленно, но верно брало верх над здравым смыслом. Лёва колебался ещё секунд пять. Дольше тупить было нельзя – уйдут ведь! Скроются из виду, и всё, ищи их потом по всей округе, как иголку в стоге сена. Лёве казалось вообще, что такой шанс – один на миллион. Ну вот что могло пойти не так?.. Уповая на удачу, Хлопов покинул единственное безопасное место во всём «Буревестнике», и, пригнувшись, поплёлся за группкой «красных воротничков». Он держался на таком расстоянии, чтобы не привлекать внимания, но и не терять их из поля зрения. К счастью, белые рубашки пионеров и комсомольцев довольно сильно контрастировали с темнотой ночи, и не заметить их было сложно. Лёва тщетно пытался определить, догадаться, куда они путь держали. В голове не было ни одной логичной мысли, что такого значимого могло быть дальше по этой дороге. Как вдруг… Лёва замер, чувствуя чьё-то присутствие. Но это ведь было просто невозможно! Все двенадцать пиявцев были далеко впереди, и ни один не отделялся от их процессии. Не мог же какой-нибудь загадочный тринадцатый кровопийца всё это время таиться и выжидать, беззвучно преследуя парня? Или… Твою мать! Где-то позади него был сам стратилат. Как же глупо Лёва попался! В голове пульсировала одна-единственная мысль: бежать. Бежать, что есть мочи, так быстро, как никогда. Нужно добраться до реки, в водах старой Рейки он будет в безопасности. Хлопов даже понимал, в какую именно сторону нужно двигаться, чтобы достичь цели. Если рвануть с места прямо сейчас… Может быть, вампир настолько охренеет, что потеряет драгоценные несколько секунд… Лёва уже почти было сорвался с места, как вдруг кто-то настойчиво перехватил его руку. Всё тело сразу будто налилось свинцом, и ни о каком побеге уже речи быть не могло. Мысленно же Лёва проклинал себя, свою глупость и заодно весь белый свет – за компанию. Так тупо попасться!.. – Не беги, – раздался смутно знакомый, искажённый голос. Стратилат будто даже рта не открывал, а голос его эхом звучал у парня в голове. Лёва резко развернулся в сторону говорившего, надеясь хоть понять, с кем дело имел, но лицо того «расплывалось» перед глазами. Видимо, сказывался гипноз. – Мы могли бы договориться. Голову будто сдавило раскалённым железным обручем. Это… действительно было больно. И не шло ни в какое сравнение с тем, как действовал гипноз Серпа или Валерки. Лёва мысленно даже нервно усмехнулся: какой это был по счёту вампир, который пытался подчинить его своей воле, копаясь у него в мозгах?.. – Не, спасибо, – сквозь силу процедил Хлопов. – Мне человеком быть нравится. На самом деле, Лёва только внешне был таким храбрым и сильным, чтоб вот так в открытую пытаться противостоять чарам стратилата. Внутренне же он весь буквально дрожал от подкрадывающегося страха. Он чувствовал себя диким зверьком, загнанным в угол, из которого он совершенно не знал, как выбраться. А можно ли теперь было выбраться вообще?.. – Уверен? – Голос стратилата надавил на виски с новой силой. – Мне есть, что тебе предложить. Лёва чувствовал, что мысли его совсем уж спутались. Он будто попал в сон наяву – и казалось, что нужно просто… поддаться, и всё это закончится. И будет всё хорошо. Усилием воли он выдавил: – Мне нравится быть человеком. Казалось, его настырность в этом вопросе забавляла вампира. Но это вовсе не значило, что ему эти препирания приходились по душе. Лёва сделал попытку вырвать руку из этой цепкой хватки, но ничего не вышло. Только рука врага сильнее сжалась на его запястье. – А как же Валера? – добавив какого-то странного сочувствия в голос, зашёл с козырей стратилат. Это имя произвело на Хлопова тот самый эффект, на который его оппонент, скорее всего, и рассчитывал. Парень переспросил: – А… что Валера? – Ты ведь хочешь быть с ним. Всегда. Хочешь быть счастливым… Но он всегда будет от тебя бегать, пока ты не станешь хоть вполовину таким же, как он. А вот представь, если ты будешь одним из нас… Он не будет бояться потерять контроль. И вы будете вместе, как и хотели. Лёва хотел было с ходу отказаться. Нет! Никакие увещевания вампира не склонят его к тому, чтобы поддаться на эту уловку. Гипнозу можно противиться, и до сих пор он вполне успешно это проделывал… Но упоминание Валеры перечеркнуло все старания парня. Ведь… Да! Это то, чего он хотел – быть рядом с ним, не оглядываясь на то, что один из них – вампир, а другой – «дурная кровь». Хлопов колебался ещё несколько секунд. А затем… Его «броня» пала, и он согласно кивнул.

***

– Ты ведёшь себя, как идиот, ты в курсе? – У Игоря была поразительная особенность: даже если они говорили о чём-то другом, он всё равно всегда возвращался к теме «насущной», как ни крути. – Зачем ты с ним так? Валера поджал губы. Как будто ему самому от этого было легко! Да у него сердце металось между тем, чтобы поступить, как надо, как лучше, и тем, чтобы не отталкивать в очередной раз Лёву. Кто ж виноват, что голос разума в нём победил? – Так нужно. Ты – опытнее, однажды мы уже с тобой ловили и пиявцев, и стратилата. А Лёва – другое дело. Я просто хочу его обезопасить от этого всего. Они проделали ещё несколько шагов в давящем на обоих молчании. Валера знал: сейчас Игорь начнёт по полочкам раскладывать, в чём Лагунов не прав и почему. Ну, это хотя бы отвлекало от гнетущих мыслей о том, что с ними сделают, если поймают. И о том, зачем стратилат тут вообще объявился. – Ты не обезопасишь. Он просто подумает, что он тебе не нужен, – только и сказал Корзухин. Видимо, для нотаций даже он сейчас был не в настроении. Лагунов хотел было перебить Игоря, возразить. Сказать, что это неправда: то, что он делал, было исключительно из любви… настоящей, искренней, неподдельной. Но вряд ли Игорь сомневался в чувствах Валерки. Так он скорее говорил о том, что подобное проявление «заботы» – такой себе показатель этой самой любви. Но тут у Валеры в голове будто сложился пазл. Резко, откуда ни возьмись явилась недостающая деталь. Всё то время, пока они шатались по лагерю, юный стратилат пытался понять, что же послужило причиной, по которой он чуть было не напал на Лёву. Да, он помнил, что этой причиной было не «что-то». Ей был «кто-то». А теперь Валера ещё и отчётливо помнил, кто это. – Когда я пришёл, чтобы предупредить тебя о пиявцах в лагере, – схватив Игоря за руку, на одном дыхании заговорил Лагунов, как бы боясь упустить мысль, – о чём ты говорил с Плоткиным? Корзухин выглядел, мягко говоря, удивлённым. И смотрел он на друга так, как будто тот нёс полную чушь. – Валер, ты на солнце перегрелся? Ты не приходил ко мне, я тебя за вечер впервые увидел, когда тебя Лёва с дерева спрыгнуть заставлял. Ты… чего? А у Валерки в голове крутились винтики, пульсировали мысли, формируя умозаключения. Перед глазами почти полностью вырисовывалась картинка произошедшего. – Но вы же с ним говорили? – игнорируя вопросы друга, не унимался Валера. – Ну… Да. Как обычно, наверное… – Ты помнишь, о чём шла речь? Игорь совсем уж потерялся под этим напором. Видно было, как он напрягал память, но… Ответы словно ускользали от него, туманным мороком просачиваясь между пальцев. – Я… не помню… Валерка шумно втянул воздух. Теперь уж точно пазл сложился. Но это открытие совсем не радовало. – К чему ты клонишь? – Стратилат – это он, – выдвинул своё предположение Лагунов. Хотя это была не просто теория. В понимании Валеры это был уже почти доказанный факт. – Он загипнотизировал и тебя, и меня, поэтому я почти накинулся на Лёву, а ты – ничего не помнишь. Он… обдурил нас обоих. Игоря, казалось, это почти не удивило. Конечно, он столько ненавидел Плоткина, а теперь для этой ненависти появилась ещё одна объективная причина! – Почему он меня тогда не укусил? – озадаченно протянул Игорь, почесав затылок. – Раз уже загипнотизировал. Ты помешал? Валера мотнул головой: – Нет… Я думаю, дело в другом… – И тут глаза его расширились, став размером не меньше пятикопеечной монетки каждый. – Твою мать! Как я сразу не понял?! Игорь хотел было спросить, что там такого Валерка понял, но не успел. Тот, глянув на небо и осознав, что уже рассвело, и Корзухину ближайшие часы ничего не угрожает, быстро развернулся и, не объясняя ничего, не говоря ни слова, ринулся в направлении лагерных домиков. Добравшись до их с Лёвой хибары, Валера едва ли не влетел в дверь. Ему нужно, просто жизненно необходимо было убедиться, что с Хлоповым всё нормально, что все его опасения не подтвердились. К счастью, Лёва был здесь, такой же, как обычно. Правда, немного смурной – оно и неудивительно. Скорее всего, обижался ещё на Валеру. Лёва с деловым видом шарил в шкафу, что-то выискивая. – Боже, Лёв, я так за тебя боялся, ты не представляешь! Я такого навыдумывал… – Валерка присел на свою кровать, прям ровно за спиной парня, но так и не разглядел, что же тот искал. – Я погорячился. И понял, что бежать от тебя – не лучший способ тебя защитить. – Ты прав, – кивнул Лёва, не оборачиваясь. – Нужно держаться вместе. Тон его голоса показался каким-то немного странным, будто таилось за ним что-то ещё. Наверное… Всё ещё злился, вот и скрывал в голосе злую иронию. Валерка хотел было что-то ещё добавить, как вдруг Лёва повернулся, покручивая в руках свою находку из шкафа. Это был… галстук. Кроваво-красный галстук, который мог означать лишь одно. Лёва был пиявцем. Лагунов вскочил с места и, не глядя, кое-как перепрыгивая кровать, попятился в противоположную от Лёвы сторону. Он не боялся его, как в детстве. Он боялся как-то ненароком навредить. Сейчас – особенно. – Что ты так смотришь, Валера? – участливо поинтересовался Хлопов. Теперь Валерка понимал, что напомнила ему эта интонация: точно так же покровительственно-ласково Лёва обращался к нему в далёком восьмидесятом. – Теперь тебе не надо за меня бояться, да?