Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Верить глазам не хотелось. Нет, ну не могло же всё быть взаправду! Лёва ведь… Должен был сидеть здесь. Он знал про вампиров, он не мог открыть им двери… Значит, он всё же не послушал. Сам это «выбрал». Но у Валерки в мыслях это всё совершенно не сходилось. Они с Лёвой пару раз говорили на эту тему – о том, каково было быть пиявцем, как Лёве после этого тяжело – морально, физически, да как угодно! Валера просто не мог поверить, что Хлопов согласился бы на это снова. А ведь вампир не укусит, если не поддаться… – Что ты наделал? – одними губами прошептал Лагунов. Ему было страшно, очень страшно: если до этого он боялся за то, что с Лёвой в теории могло что-то случиться, то теперь он боялся небезосновательно. Пиявцы ведь – не долгожители. – Как ты не понимаешь? – улыбнулся Хлопов. – Теперь ты точно можешь быть собой, не боясь мне навредить. Мы можем быть счастливы! Валера исступлённо уставился на него пустым взглядом. Где-то там, внутри, всё ещё был тот самый Лёва, который был человеком. Хотя даже не так. Это всё ещё был тот самый Лёва, только… обманутый, сбитый с толку и запутавшийся. И… Валера не знал, как ему помочь. – Кто это был? Плоткин? Он тебя укусил? – Валера сыпал вопросами, стараясь не думать «о личном». Получалось плохо. Все мысли вертелись вокруг того, что ему было больно от того, что он этого всего не предотвратил. – Какая разница? – не теряя радушия, вопросом на вопрос ответил Лёва. – Ты игнорируешь куда более важное. И тут Лагунов… вскипел. Не сдержался, психуя. Как, оказывается, легко его было спровоцировать, вывести на никому не нужные эмоции… Он схватил с тумбочки первое, что попалось под руку, даже не разбирая, что это было, и швырнул в стену. Что бы это ни было, оно точно разбилось. – Да, ты прав, я игнорирую тот факт, что ты меня не послушал! Я бы всё решил, сам, а ты зачем-то полез! Зачем? Ну вот зачем ты из дома вышел? Горло неприятно жгло, будто слова, которые он сейчас произносил, были водой из Рейки. Обжигали они точно так же. К тому же Валера понимал, что на Лёву услышанное могло воздействовать точно так же… Наверное, он опять всё портил. – Я сделал это ради тебя, – ответил Лёва, и улыбка его померкла. – Чего ты добивался? Умереть через год? Или жить в вечных муках? Ты же знал, знал, как я отношусь к… этому! – Лагунов с силой ударил себя в грудь. У Валеры даже слов не было, для выражения. Он ненавидел вампиризм, ненавидел такое своё существование – и он наделялся, что Лёва это понимал… Валера не хотел, вдобавок ко всему, ненавидеть ещё и Лёву. – Человек, которого я люблю и который любит меня, никогда бы такого не сделал, – в довершение отрезал стратилат. Слова прозвучали жестоко, резко, слишком неправильно. Валера не хотел этого говорить, не хотел отталкивать Хлопова снова. Он должен был сказать, что всё будет хорошо, и они найдут выход… А что в итоге? В итоге он только что послал парня, благодаря которому только-только начал заново учиться жить. Взгляд Лёвы не выражал ничего. Одно сплошное ничего – ни намёка на чувства, которые он сейчас испытывал. А чувствовал ли он вообще хоть что-то? Или пиявцы подобной роскоши лишены?.. – И вот это – твоя хвалёная «любовь»? – горько усмехнулся Лёва. Валерке на секунду показалось, что тот может напасть, но тот лишь сделал шаг назад. – Если да, то я в неё не верю. Это… конец. Даже не начало конца, а именно что конец. Валера чувствовал, как призрачная надежда на счастье растворялась в воздухе, таяла на глазах. Да даже не в этом дело… Он видел в глазах Лёвы намёк на… боль? От этого самому Валере было больнее раз в десять. Лагунов не стал дожидаться, пока наговорит что-нибудь ещё. Он, обогнув Лёву, вылетел из комнаты, из домика и двинулся к единственному человеку, которому можно было всё рассказать. Вряд ли же Игорь после сегодняшних ночных приключений спокойно лёг спать?..

***

Спать Игорь действительно не ложился. Во-первых, уже рассвело, а во-вторых, события и открытия этой ночи всё никак не шли из головы. Если бы когда-нибудь Игорю сказали, что Плоткин окажется относительно могущественным стратилатом, способным скрываться на самом виду, он бы рассмеялся тому, кто это сказал, в лицо. А теперь что? Теперь они с Валеркой разве что чудом допёрли, кем тот являлся. Как близко подобрался и как хорошо всех обдурил… По большей части Игорь злился на себя. Потому что не присмотрелся к Александру Иванычу – тьфу ты, боже, аж неприятно было думать о Плоткине настолько официально – чуть внимательнее, не заметил никаких намёков, никаких странностей… Игорь оказался слеп. Значит, он всё это допустил. Ещё хуже стало, когда Корзухин чуть напряг память. Вампирский гипноз, которым их с Валерой «надурил» Плоткин, имел один огромный недостаток: он имел свойство проходить не совсем бесследно. Какие-то чёткие воспоминания не спешили складываться воедино, и Игорю приходилось довольствоваться лишь их обрывками. Но и этого было… достаточно. Плоткин снова явился. Он не оставлял Игоря в покое с тех самых пор, как только вернулся в лагерь. И теперь Корзухин и вздохнуть лишний раз в одиночестве не мог. Плоткин… постоянно оказывался рядом. Ему определённо что-то было нужно, только вот что? Игорь не мог понять. «Мстить» из-за Несветовой спустя столько лет было слишком мелко даже для Плоткина. Обычно в моменты появления проверяющего, ставшего уже почти что надзирателем, Игорь старался хотя бы делать вид, что он не курит на территории лагеря. Сейчас же он настолько задолбался, что не сделал ни малейшей попытки это скрыть. – Так и знал, что дымишь больше всех ты, – как-то особенно довольно протянул Плоткин. – Ты не меняешься, Корзухин, всё такой же «неправильный» для коллектива. Игоря бесил этот покровительственный тон, этот надменный взгляд, этот самодовольный вид… Они должны были поумнеть, зарыть топор войны со временем, успокоиться… Но она только больше и больше ненавидели друг друга. – Ну вот давай, скажи, наконец, чего ты прикопался? Что тебе нужно от меня? – вспылил Корзухин. Плоткин одним махом, одним чётким движением выхватил у Игоря из пальцев тлеющую сигарету. Как будто прям тренировался – такие отточенные движения! Игорь, если уж честно, даже немного опешил. – Начистоту? – риторически поинтересовался Плоткин. – Мне нужен ты, Игорь. Тот даже не понял, что это значило, не говоря уж о том, что он понятия не имел, что на это говорить. Плоткин всегда изъяснялся, как конченый, но настолько туманно – это уже перебор какой-то. Корзухин сделал полшага назад. И когда это Саша успел к нему так близко подобраться?.. Лучше отмахнуться от него и уйти, ссылаясь на какие угодно дела. Не пойдёт же он за ним по пятам… – Это ещё зачем? – сделав ещё полшага, выдавил из себя Игорь. – За тем, – отчеканил Плоткин, хватая Игоря за плечо, – что ты слишком непокорный. Мне такие, как ты мог заметить, нравятся. Игорь всё так же ни черта не понял, но мысли его «поплыли», превращаясь в кашу… Это воспоминание потрясало и ужасало одновременно. Почему Плоткин его не укусил? Мог же, возможность была – лучше не придумать. На эту мысль сверху тотчас же налегла другая: скорее всего, это из-за Валеры. Он его вспугнул, и Плоткин, чтобы выиграть время, применил гипноз и на Валере тоже – чтобы пробудить у того «звериное» нутро… Страшная вещь эти стратилатские разборки… Хотя главный вопрос всё ещё оставался открытым: зачем Плоткин вообще тут объявился, порождая пиявцев? И как давно он вообще был вампиром?.. Игорь уже готов был начать строить теории, лишь бы хоть чем-то занять голову, как вдруг в дверь постучали. В такую рань это мог быть лишь один человек, но Корзухин всё же перестраховался: – Валер?.. – Да, – отозвался полный тревоги и чего-то ещё голос друга. – Входи, – бросил Игорь, поднимаясь с насиженного места. Валерка выглядел ещё более безжизненно, чем в те моменты, когда приходил в себя после полнолуний. Для того очевидной причиной могло являться только то, что они с Лёвой всё же не пришли к какому-то соглашению… Разругались ещё больше? До этого момента Игорь был уверен, что это не совсем в их характерах… – Что случилось? – почти требовательно вопрошал Игорь. – Я могу помочь? Лагунов молчал, долго и мучительно. Потом отрицательно мотнул головой, но откровенничать так и не торопился. Корзухин призвал себе на помощь всё терпение, которым обладал. Подгонять друга он уж точно не собирался. Соберётся с духом – вот тогда пусть и говорит. – Он укусил Лёву, – не моргая, совершенно пустым голосом сказал Валера. Видеть и слышать его таким было… жутко. Словно и не Валера это вовсе, а тень его безжизненная. – И я не знаю, как Лёве теперь помочь… – Стратилат закрыл глаза, измученно выдыхая. Схватил Игоря за руку, резко переводя взгляд на него. – Но мы должны. Я не могу… Не могу допустить, чтобы он погиб из-за меня. Игорь не знал, будут ли стоить его слова сейчас хоть что-то. Он понимал, что информация о том, что Лёва теперь – снова пиявец, далеко не единственная «новость», которую переживал сейчас Валера. И, будучи человеком неглупым, Игорь мог хоть примерно представить, что между этими двумя могло произойти, что они могли успеть уже сказать друг другу… Час от часу не легче. – Валер, мы найдём способ, я тебе обещаю, – тяжело вздохнул Корзухин, но в голосе его стояла заразительная уверенность. – У нас ещё есть время. Узнаем, что собирается делать Плоткин, и всё исправим. – Говорить вслух «убьём его» как-то не хотелось. Подобными заявлениями не разбрасываются, особенно когда руки уже и так немного «в крови». – Он ведь жив, это главное, остальное можно изменить.