Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Лагунов с такой жгучей ненавистью глянул на Варю, что та на секунду даже переменилась в лице. Валера держал себя в руках из последних сил и до сих пор не кинулся на пиявицу только из-за того, что вокруг были люди. Вообще, давно уже Валера уяснил для себя, что сами по себе пиявцы ни в чём не виноваты. Это всё такие же люди, ими лишь управляет это «зло». Но в случае с Варей Валере казалось, что она сама по себе такая дрянная, а вампирская сущность сейчас это её качество только усиливала. Остальных пиявцев он жалел, Варю же – только сильнее ненавидел. Валерка в два шага преодолел расстояние, которое отделяло его от Плоткиной. Сглотнул, стараясь не сорваться на крики или что похуже. Девчонка, ясное дело, всё же перепугалась такого напора, напряглась и приготовилась в любой момент убежать. Валера наклонился к её уху и выдохнул: – Придёт время, и ты ответишь за всё, что сделала. За Лёву, за Риту… Я не посмотрю, кто твой отец, и мне плевать на твои чувства. Ты пожалеешь, что со мной связалась. Варя смотрела на парня в каком-то немом исступлении. Что-то подсказывало Валере, что пиявцам страх, как таковой, был неведом, но в глазах девушки сейчас мелькало нечто подобное. Отлично, именно этого Валера и добивался! Может быть, он был практически «один в поле воин», но сдаваться после того, как его близкие настолько пострадали, он точно не будет. Раз уж нельзя пока что ничего исправить, он хотя бы отомстит. А потом вернёт всё на круги своя. – Ты недостоин быть стратилатом, раз отвергаешь данную тебе силу. – Казалось, Варя озвучивала продиктованный ей текст, а не свои мысли. – Так что особо не надейся. Варя сделала шаг назад, затем – ещё несколько. Оказавшись на безопасном, по её мнению, расстоянии, она с деловым видом поправила свой галстучек и заглянула Валере в глаза. Так… насмешливо, что аж тошно становилось. – Будешь хорошо себя вести – не трону больше твою подружку. Задумайся. – Я лично откручу тебе голову, если ты ещё хоть раз к ней подойдёшь, – отчеканил Лагунов. Варя загадочно хмыкнула, развернулась и пошла прочь. Её подружки, которые все без исключения были тушками, двинулись вслед за своей предводительницей. Осталась только Рита. Совершенно сбитая с толку, она сама на себя даже не похожа была. Валера, поддавшись внутреннему порыву, налетел на девушку с объятиями, прижимая её к себе. – Прости меня, – с чувством выдохнул он. Вообще, Валерке казалось, что ещё немного – и он разрыдается, потому что уже не знает, что делать со всеми испытываемыми чувствами. – Нельзя было тебя одну оставлять. Я – просто ужасный друг. Шарова обняла его в ответ, и сейчас в её движениях прослеживались былая решительность, прежняя твёрдость. Может быть… ещё не всё потеряно было. Хотя Валеру теперь до жути пугало, что Плоткина могла частично контролировать даже мысли Риты. Но с другой стороны чутьё подсказывало, что Варя побоится что-то делать. Всё-таки, стратилат – это не шутки, пусть она и считала Валеру «слабаком». – Исправь всё, – как будто через силу попросила Рита. – И будешь самым лучшим другом на свете.

***

Лагунов боялся, не хотел оставлять Риту одну. Он почти настаивал на том, чтобы вместе пойти к Игорю, а тот наверняка не отказал бы в том, чтобы Шарова осталась в доме дирекции. Но нет, Рита упёрлась так, что проще было обернуть время вспять, чем переспорить эту девушку. Рита и в этом отношении была особенной. Не такой, как другие тушки. Она не последовала за Варей немой тенью. Не вела себя так, словно никаких вампиров не существует и её никто не кусал. Это была всё та же Рита, только будто в пять раз больше уставшая и понурая. Она как будто… внутренне сопротивлялась. Но, как бы Валерка не боялся, что Варя вернётся снова пить кровь Риты, делать было нечего. Он не мог, увы, караулить тут всю ночь. И первой из всех возможных причин было то, что Рита сама бы его прогнала уже минут через пятнадцать. У них с Игорем не было договорённости встретиться, но что-то подсказывало Валере, что Корзухину стоило довериться. Изнутри Валера просто умирал, и только чудом он заставил себя добраться до комнаты друга. Игорь выглядел так, словно не спал минимум двое суток. А зная его, скорее всего, так и было, и Лагунов его понимал. Игорь ничего не спросил, никак не прокомментировал внешний вид товарища, но Валера, обессилено сползая по первой попавшейся стене на пол и обнимая свои колени, практически с ходу заявил: – Я… Игорь, я так больше не могу. Голос Валеры звучал так, словно был полон битого стекла. Да и чувствовал себя Валера не лучше: глубоко внутри разгорался пожар его ненависти к себе, ещё немного – и в этом пламени он сгорел бы весь. Лагунов «спрятал» лицо в коленях, замолкая. Он просидел так пару минут, пока не почувствовал, что Игорь, тяжело вздыхая, опустился на пол рядом с ним. Плечо к плечу, они молча сидели ещё какое-то время. А потом… Валеру как прорвало. Он рассказал про Риту, про то, что не понимает уже, что правильно, а что – нет, про Лёву и то, какой страшной «тенью» самого себя он становится. – Я ведь всего этого не хотел. – В голосе Лагунова отчётливо стояли слёзы. – Я думал, что справлюсь, и ведь справлялся! Думал, что получится жить нормальной человеческой жизнью. А что в итоге получается? – Он поднял взгляд на друга и в отчаянии мотнул головой. – В итоге я несу тем, кого люблю, только боль. Наверное, мне стоило умереть ещё тогда, и сейчас этого всего не произошло бы… – Нет. Валера, даже не думай! – предупреждающе вскинув руку, отрезал Корзухин. – Не ты в этом виноват, а Плоткин. Ему только и надо, чтобы ты расклеился, сдался, сломался. Уж понятия не имею, что ему там надо, но не доставляй ему такого удовольствия. – Игорь сделал небольшую паузу, прежде чем совершенно искренне добавить: – Ты – самый сильный человек, которого я знаю. И ты можешь их спасти, если продолжишь за них бороться. Они оба, конечно, понятия не имели, как можно в данной ситуации бороться. Хотя они и с Серпом изначально не знали, что делать. Но справились же! В этот раз, правда, метод «я хочу твоей крови» отпадал сразу. Нужно было что-то другое выдумывать. Игорь, казалось, хотел сказать что-то ещё, но его перебил Валера: – Когда ты спал нормально последний раз? – Не волнуйся, – отмахнулся Корзухин. – Посреди боя от усталости не свалюсь.

***

В конце концов, Валера всё же сумел убедить Игоря в том, что ему надо поспать. Тот ведь и впрямь выглядел неважно, того и гляди, на ходу заснёт. А в таком состоянии с вампирами бороться не получится нормально. Сам же Валера, проследив, что друг следует его настойчивому совету, вернулся к себе в домик. В глубине души он почти надеялся, что Лёвы тут не окажется, но не тут-то было… Могло показаться, что Валерка сбегал от Лёвы, охладевал к нему. Что он не любил парня таким. Но это было совершенно не так. Валера просто не хотел, не мог изводить больше разговорами ни себя, ни Лёву. Достучаться до него «настоящего» всё равно едва ли получится… А так, Валера боялся всё испортить ещё больше. Но, увидев Хлопова сейчас, Валера очень пожалел, что не может ему выговориться. Сказать, как он ненавидит Плоткина за то, что тот сделал, как он хочет вернуть всё назад, как сильно любит его… Единственным шансом оказаться «услышанным» оставалась идея написать очередную записку. Почему нет? Нужна же «коллекция», чтобы потом всё это отправить в топку! Проходя мимо Лёвы, который обращал на него внимания столько же, сколько и на пустое место, Валерка занял место за столом. Мысли снова не складывались во что-то цельное, и Лагунов просто предавал их бумаге, не сильно оформляя свои душевные метания в связные предложения. «Сейчас мне кажется, что я совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда не сказал ни разу тебе прямым текстом, что люблю тебя. Сейчас мне хочется сказать это больше всего на свете, обнять тебя и ни о чём больше не думать. Хочу услышать то же в ответ. Но… я смотрю на тебя, заточённого в личину пиявца, и понимаю, что, чем больше я скажу тебе такому, тем хуже тебе будет. Он обязательно использует это против тебя, против меня, нас всех – неважно. Мне жаль, что я сорвался на тебя из-за твоего выбора. Знаю, что ты хотел как лучше, чтобы быть рядом со мной. Теперь мне кажется, что это не слабость, наоборот, огромная смелость. Это – жертва, которую не каждый принёс бы. Но ты… Я люблю тебя, и я обязательно тебе об этом скажу, как только ты вернёшься». Эта записка отправилась к предыдущей, и Валера даже почувствовал слабое облегчение. Как будто уже получил ответ на эти слова, как будто Лёва его уже услышал. Как будто он был рядом. Он, а не его украденный образ. – А ты правда меня любил? – разрезая тишину, раздался голос Хлопова. Вопрос прозвучал так неожиданно, что Валерка чуть было не подпрыгнул на месте. – Не «любил». «Люблю», – поправил Лагунов. – Настоящее время, а не прошедшее. Лёва грустно усмехнулся. А Валеру к нему так и тянуло. Стратилат не сдержался и, нарушая данные себе же обещания, сел рядом с Лёвой на кровать. Он долго, не моргая, изучал его профиль, пока Хлопов не соизволил наконец перевести на него взгляд. Взгляд, полный противоречий, совершенно не свойственных пиявцам. Валера рискнул и опустил свою ладонь поверх ладони Лёвы. Тот совершенно никак на это не отреагировал, и Валерка счёл это хорошим знаком. – Мне страшно, – признался Хлопов. – Я… не понимаю, где правда, а где – вымысел. Где реальность, а где мой персональный кошмар. – Он закрыл глаза, делая над собой усилие, чтобы продолжать говорить. – Знаешь, что самое страшное? Я не боюсь забыть себя, кто я есть и каким должен быть. Я боюсь забыть тебя. Валера сжал руку Лёвы чуть сильнее. В его душе поднялась такая волна эмоций, с которой он снова рисковал не справиться. И он совершенно не понимал, как на услышанное реагировать. – Помоги мне, Валер, – с какой-то особой безысходностью в голосе попросил Лёва. – Я… не хочу быть послушным монстром.