Любовь – необходимость. Агония – неизбежность

Задыхаться, оказывается, можно не только от любви и нежности, или слёз, или банального недостатка кислорода. Сейчас Валера задыхался от одного предложения, сказанного Лёвой. Оно его… просто убивало. Каждая клеточка его тела только и хотела, что помочь друзьям, которые из-за него оказались в подобном дерьме. Хотелось вытащить их из этого кошмара. Хотелось вернуть «прежнего» Лёву, которого у Валерки почти отобрали. Но что он мог сейчас сделать? Да ничего толкового… И чем дальше, тем меньше Валера был уверен в том, что они с Игорем вдвоём справятся так же хорошо, как в прошлый раз. Плоткин – это не Иеронов, он полон сюрпризов, как оказалось… – Не говори так, – вздохнул Лагунов, поудобнее поворачиваясь к Лёве и кончиками пальцев заключая его лицо в объятия. Пиявец напрягся, но лишь на пару мгновений. Затем на его место снова «вернулся» Лёва, нуждавшийся в любви и утешении. – Ты никогда не будешь монстром. И никогда им не был. Лёва склонил голову набок так, что его щека потёрлась о ладонь Валеры. Он на кота был похож. Кота, который льнул к рукам в надежде получить хоть капельку ласки. – Обними меня, – попросил Лёва. Совсем недавно он уже говорил то же самое, но на этот раз слова имели совсем другой смысл. Тогда Хлопов хотел кое-что доказать Валерке, открыть тому глаза на некоторые истины. Сейчас же он нуждался в подобии защиты. И защиту эту могли дать лишь такие родные объятия любимого человека. Лагунов не стал задавать глупых вопросов, вместо этого он слабо притянул Лёву к себе. А тот, в свою очередь, уселся поудобнее, закидывая ноги на кровать, а сразу после – перекидывая их через ноги Валерки. И придвинулся ближе, влезая в раскрытые лично для него объятия. В какой-то степени всего ничего отделяло Лёву от того, чтобы сидеть на чужих коленях. А Валера, между прочим, был бы совершенно не против… Хоть это и было бы немного странно. – На секунду мне показалось, что ты – не настоящий, мираж, – грустно заявил Хлопов, прижимаясь к чужой груди покрепче. – Почему? – искренне не понял Валера. – Потому что ты не убежал. Наверное, правильно бы сделал. Вообще… – Лёва тяжело вздохнул, как будто говорить ему было физически трудно. – Вообще, я должен склонять тебя сдаться. Чтобы ты понял, что бороться бессмысленно. Наверное, Лёве и впрямь было тяжело говорить, потому что рассказывал он совершенно не то, что хотел бы Плоткин. Он снова бунтовал, снова боролся. Чисто интуитивно Валерка обнял парня чуть крепче. – Я не знаю, чего он добивается, – между тем продолжал Лёва. – Но ему нужен ты, и пиявцев он тут создал, чтобы тебя «окружить». Я хотел узнать больше, но… не смог. Не успел. Лагунов слабо улыбнулся и тихо и нервно фыркнул. Определённо, сейчас он дело имел именно с Лёвой, со своим Лёвой. Который даже между делом всегда помнил о чём-то важном. Валерка зарылся носом в чужие волосы, целуя парня в макушку. Смешавшиеся в нём нежность, боль и привязанность сейчас с особой силой требовали выхода. Жаль, конечно, было, что Хлопов не знал планов Плоткина. Неужели, тот при своих прихвостнях и словом не обмолвился, что делать собирается? Или он настолько умён, что понял, что у Лёвы получится на какое-то время побороть гипноз, сбросить с себя цепи, удерживающие его волю, и всё расскажет? Если так, то нехило он перестраховался… И не зря. – Я не знаю, сколько ещё смогу бороться с вампирской кровью, пока что я держусь только из-за того, что стратилата нет рядом. Я… так боюсь отключиться и начать видеть в тебе врага, Валер… Ничего в жизни так не боялся. Валера обнял Лёву ещё чуть крепче. Он не мог обнадёживать и говорить, что всё будет легко и просто, потому что знал, что голос его будет звучать недостаточно убедительно. Приходилось выкручиваться хоть так. – Обещаю тебе, – подавив вздох, сказал Лагунов, – до этого не дойдёт. Как будто в подтверждение его слов, резко распахнулась дверь. Сначала Валерке показалось, что она открылась от сквозняка, порыва ветра… Но тут в проходе нарисовался Игорь. Его решительный взгляд постепенно «таял», плавился, становясь всё больше и больше озадаченным. Но Игоря можно было понять: после рассказов Валеры о Лёве-пиявце как-то странно видеть этих двоих так мирно обнимающимися… – Ты… до него достучался? – осторожно поинтересовался Корзухин. Лагунов мотнул головой: наполовину отрицательно, наполовину вообще хрен пойми как. На языке Валерки это могло означать что-то в духе «я потом тебе расскажу». – Чего ты хотел? – тихо спросил Валера. – Ты влетел с таким видом… – Ну, есть вариант попробовать хлопнуть Плоткина, пока он не вернулся к своей шайке пиявцев. – И, прокашлявшись, Игорь поспешно добавил: – Не в обиду присутствующим.

***

Сознание Лёвы всё ещё трещало по швам. Он словно раскололся на две части, и они теперь боролись за то, какая будет главенствовать. Несколько дней верх держала «тёмная» сторона, но сейчас Хлопову удавалось сдерживать своё альтер-эго. Мысли путались, но он вполне осознавал происходящее, понимал, что ему говорят и что у него просят. Валера с Игорем собирались вернуться в город, чтобы проверить одно местечко, где, вроде как, мог быть Плоткин. Как было бы славно, если бы все проблемы решились после этой поездки! Минус стратилат – минус заботы… Перед тем, как они покинули лагерь, Лагунов попросил Лёву присмотреть за Ритой, чтобы к ней не лезла Варя. И, хоть Лёва и не был уверен, что сможет в полной мере защитить девушку, пообещал сделать всё возможное. Когда Игорь и Валера ушли, Хлопов заметил чуть поодаль чей-то мелькнувший силуэт. Сразу же мелькнула мысль: надо проверить. Если это кто-то из других пиявцев, надо во что бы то ни стало пустить их по ложному следу. Эта мысль тотчас же отозвалась жгучей болью, но Лёва должен был хотя бы попытаться прикрыть друзей. Он вышел из домика и поплёлся в ту сторону, где только что кого-то видел. Кем-то оказалась… Рита. Девушка напряглась, заметив Лёву, но убежать не попыталась. Только сглотнула тяжело. – Идёшь к «своим», докладывать, что Игорь и Валера уехали из лагеря? – требовательно спросила Рита, хмурясь. Если б не бегающий взгляд, можно было бы подумать, что ей совсем не страшно. – С чего ты взяла? – смекнув, что Валера ей всё про вампиров уже рассказал, ответил вопросом на вопрос Хлопов. – Валера сказал, что ты… изменился, – притянула девушка. – Я просто рассуждаю логически. Лёва улыбнулся. Он чувствовал, что Рита укушена, догадывался, что дело в Варе, иначе зачем Лагунову просить защищать Шарову именно от неё. Но эта её бойкость, эта память о вампирах… Это было так же чуднó, как и то, что Лёва мог оставаться собой, будучи, вроде как, безвольным пиявцем. – Нет. «Свои» для меня – это по-прежнему Валера, Игорь и… ты. Во взгляде Риты проступило понимание. Она не была жутко доверчивой, но Лёве сейчас верила – интуиция подсказывала. – Ты борешься с этим мороком в голове, да? – Как и ты, – утвердительно кивнул Хлопов.

***

Всё было спокойно аж несколько часов. Пока нелёгкая не занесла в «Буревестник» худшего из возможных гостей. Плоткин вернулся. В приподнятом настроении, явно что-то уже затеявший. И каково же было его разочарование, когда он понял, что ни Игоря, ни Валеры нет в лагере. Плоткин фурией носился по территории, сначала выискивая этих двоих сам, а потом – спрашивая свою «армию» кровопийц. Но никто ничего не знал. Никто ведь и не подозревал, что эти двое могли куда-то деться! Лёву Плоткин оставил «на десерт». Верил, небось, что Лёва – это этакая «хорошая новость», которая собой перекроет все предыдущие неудачи. Ну конечно, кому, как не Хлопову, жившему под одной крышей с Лагуновым, знать, куда тот мог деваться… – Я не видел его, – стараясь говорить как можно более буднично и расслабленно, врал Хлопов. – Не знаю, где Валера может быть. Плоткин состроил такое выражение лица, что впору мурашкам по спине забегать. Если бы у Лёвы билось сердце, оно бы сейчас уползло куда-нибудь в пятки и стучало бы где-нибудь там. Совсем не хотелось узнавать, что будет, если стратилат почует блеф… – Но мне кажется, ты должен знать, – отчеканил Плоткин. – Он был здесь, я знаю. И куда-то ушёл. Ты должен был видеть! Лёва уже понимал, что доигрался. Плоткин либо видит, либо чует больше, чем хотелось бы. Подметил, поди, какую делать – и всё теперь. Не приврать даже никак толком… Но Лёва был настроен в своём вранье идти до конца. – Он ушёл к Корзухину, больше я ничего не слышал и не видел. Я не знаю, где они. То ли у Лёвы взгляд был какой-то не такой, то ли говорил он с какой-то неправильной интонацией, но ложь Плоткин всё же почуял. Стратилат схватил Лёву за шею с такой силой, что последний даже порадовался, что дышать ему не нужно. Хотя всё равно было больно. Саша толкнул его – и Лёва налетел спиной на стену, чудом не впечатавшись в шкаф с его острыми углами. Тогда было б ещё больнее. Но вздохнуть спокойно Плоткин Лёве после этого не дал. Он снова оказался рядом, но на этот раз схватил вампира-бунтаря за волосы. Лёва тихо вскрикнул и зашипел – это было по-настоящему больно. Плоткин же надавил под таким углом, чтобы вынудить Хлопова опуститься на колени. Лёва повиновался, от греха подальше, но это вовсе не значило, что дух его сломала пара ударов. Плоткин развернулся к стоявшим на улице пиявцам, отдал им какую-то команду вполголоса. У Лёвы не было особого желания прислушиваться, всё равно ведь через пару минут, скорее всего, всё узнает. И правда, узнал. Только вот открытие его ужаснуло. Вампирские чувства у Хлопова были несколько притуплены, потому что с этой частью себя он отчаянно боролся, но вот присутствие святой воды он уловил сразу. То, что Плоткин – ненормальный, Лёва и так уже знал. Но теперь оказывалось, что он ещё и ненормальный садист. Вариант, зачем святая вода понадобилась вдруг стратилату, был всего один. И Лёве он совершенно не нравился. – Последний шанс, – ухмыльнулся Плоткин, опустив руку Лёве на плечо и чуть наклонившись к его лицу. – Где они? Скажи – и я забуду, что ты пытался мне врать, чтобы защитить своего избранника. – А вот последнее слово он сказал уже с издёвкой. – Я не знаю, где они сейчас могут находиться, – невинно улыбнулся пиявец. Он знал: тем самым он подписывал себе чуть ли не смертный приговор. Хлопов сжал челюсти, готовясь к худшему. Плоткин же разочарованно вздохнул, словно действительно ожидал другого ответа, ожидал раскаяния и служения. С ещё одним вздохом он откупорил бутылку и, схватив Лёву за руку, окропил её водой. Боль проявила себя сразу. Лёве казалось, что кожа плавилась, слезала с костей, а следом за этим растворялись и кости. Он уже и забыл, как это больно – когда святая вода касается вампирской плоти. Лёва с силой укусил внутреннюю сторону щеки, лишь бы не заорать. Ему упорно не хотелось доставлять Плоткину удовольствие видеть и слышать, как сильно ему плохо. Но в глазах уже предательски стояли слезы… – Ты всё ещё можешь рассказать правду, – покровительственно напомнил стратилат. И после пары секунд настырного «партизанского» молчания продолжил свою пытку. На этот раз Плоткин обжёг Лёве лицо – и вот тут-то парень уже сдерживаться не мог. Заорал так, что его, должно быть, слышал весь «Буревестник». Только вот крик этот на человеческий похож вовсе не был. Никто не придёт на помощь. Никто не подумает, что кричит человек. Кожа расползалась, тут же покрывалась волдырями, которые одним своим наличием вызывали жуткую боль. А где не было волдырей – там появлялись глубокие раны, прожжённые точно кислотой. Лёве казалось, что ещё немного – и он больше не сможет терпеть, вырубится. И вообще не факт, что после этого сможет очнуться. Держался из последних сил. Он уже не стоял на коленях, он почти лежал на полу, но не мог даже вспомнить, в какой именно момент так повалился. Слёзы всё же лились из глаз, оставляя на щеках – том, что от них осталось – солёные дорожки, которые приносили с собой дополнительную боль. – Эта верность похвальна, – надменно усмехнулся Плоткин. – Но бессмысленна. Всё было зря. Хлопову было настолько начхать, что там нёс Плоткин, что он разбирал только отдельные слова, даже не фразы. Слишком уж много сил уходило на то, чтобы оставаться в сознании, чтобы ещё и пытаться слушать этого хлыща. В дверном проёме появилось ещё две фигуры. Одна – точно пиявица, а вот вторую тащили силой. Лёва напряг зрение и понял, кто перед ним. Пиявицей оказалась Варя, что неудивительно. А тащила она Риту, которая пыталась упираться, хоть и слабо. Ну, замечательно! Присмотрел за Ритой, ничего не скажешь! Увидев Лёву, Рита ужаснулась. Тихо вскрикнула, прикрывая рот ладонью. Хлопов не мог сфокусировать нормально взгляд и понять, что именно выражал взгляд девушки, но в любом случае ему было жаль, что она в принципе это увидела… – Где Игорь и Валера? – не став церемониться лишний раз, сразу спросил стратилат. Рита отвечала невозмутимо: – Понятия не имею. Передо мной не отчитываться. На этом Шаровой можно было бы и поверить да отпустить девушку, но не тут-то было. Тут в дело вмешалась Варя. Одним только взглядом она подавила волю Риты настолько, что та схватилась за голову и чуть было не упала, а потому опустилась на колени. Девушка всё ещё боролась с вампирским влиянием, но Лёва знал: хватит её ненадолго. У Риты от напряжения из носа пошла кровь, а в глазах полопались капилляры, но даже тогда она сдалась не сразу. Но эта борьба лишь отсрочила неизбежное. В конце концов, Шарова оказалась побеждённой. Это был всего лишь вопрос времени. Даже самый сильный в мире человек не смог бы долго игнорировать зов вампира-хозяина… К счастью, Рита понятия не имела, куда именно Лагунов и Корзухин отправились и зачем. И как же отрадно было видеть, как психует Плоткин от того, что убил столько времени на то, чтобы узнать короткое «они уехали в город»… Экзекуция была окончена, и вампиры ушли. Оставляя в домике и покалеченного Лёву, и Риту в предобморочном состоянии. Шарова из последних сил напряглась и подползла к товарищу. Даже просто смотреть на него сейчас, наверное, было больно. – Прости… – всхлипнула девушка. – Ты так страдал, а я всё равно всё рассказала… Лёва закашлялся, когда попытался сказать хоть что-то, поэтому реплика Риты осталась без ответа. А та, вроде, его не слишком-то и ждала. Взгляд Риты стремительно мутнел, и она прислонилась к стене рядом с Хлоповым, найдя хоть какую-то точку опоры. Правда, просидела Шарова недолго. Вскоре тоже сползла по стене и оказалась полусидя, полулёжа на полу. Так они просидели… довольно долго: свет за окном не один раз сменил своё положение. Как вдруг со стороны улицы послышались торопливые шаги, а потом звенящую тишину разрезал искажённый, но такой знакомый голос Валеры: – Я убью его. Так, что боль от святой воды ему покажется блаженством.