Разрешишь ли ты мне влюбиться?

— Саня, бля, у нас дитё пропало! — именно так начал диалог Горшок. Балунов, который только-только проснулся, совершенно не вдуплял, что происходит. — Мих, какое дитё? — тупил Саша. — Влад что-ли?! Вы как ребенка просрать умудрились, а?! — Балунов, блядь, какого хрена орёшь? Мы сами, сука, на месте происшествия не были! — задыхаясь, выплюнул Князев. Это, конечно, хорошо, но как им Балу поможет? Он в другой стране находится, а Влад тут пропал! Вообще Саша у них в комплекте как семейный психолог, который ещё и денег иногда подгоняет, когда совсем тяжко. Балунов был спокойный. По крайней мере до того, как узнал, что Коноплев испарился, как эти суки из их песенок. Пока Миха о чем-то базарил с Сашей, Князев успел выпить несколько таблеток успокоительного и уже потянулся за спиртным, но Миха шлёпнул его по рукам. — Потом вместе выпьем, оставь! Сердце бешено колотилось у всех троих, создавалось ощущение, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Горшенев раздраженно повесил трубку, кинув телефон в сторону. Да, в таких ситуациях Михаил кипел. Но вместе с огромной злостью из его глаз начали течь слезы. Обычно в такие моменты он закрывал лицо руками, либо вообще не смел показать ревущего себя. Но Князев — это другое, верно? При Андре этот весельчак не боялся показать свою внутреннюю боль и слабость. — Не нужно, Мишка, — Андрей ласково обнял со спины своего Горшенёва, легким касанием подходя к низу живота. —Все будет хорошо. Мы его найдем. Он у нас знаешь какой боевой? — мужчина усмехнулся. Тот же смог только тяжело вздохнуть, но усмехнулся. — А если он сам сбежал? — Мы же не настолько ужасные. А если и так, то… — Князев развернулся, пошел в другую комнату дома, вернувшись уже с желтым Бамблби в руках. — Завлекуха для мальчиков. Мужчина знал, что нужно действительно искать ребенка, мало ли что произойти может? Но все же Миша-чайник — это страшно. Нельзя такого человека на улицу выпускать, пока не успокоишь. А то упьется, убьется так еще и людей с собой в могилу заберет. Мишка уже посмеивался. — Думаю, этот укротитель блэк козликов всех уничтожит, — усмехнулся Горшенев. — Ага, но искать его все равно нужно. Мишу немного отпустило. Но совсем немного, наорать на кого-то можно, иногда даже нужно. Дюха выпустил Горшенёва из кольца крепких рук, потрепал его по макушке и пошел одеваться. Было холодно, что неудивительно. 15°, как никак. Ещё по прогнозу гроза стоит. Вот же дьявол! Плотников ходил туда-сюда, не мог найти себе места. Даже Любе написал, что хочет встретиться. Может, она чего подскажет. Девушка всегда была умной, догадливой. Всегда Костю понимала и поддерживала, даже после развода. Полевой узнал уже от Любы. В общем, всем разгорланили.

***

— Сука, только попробуй его тронуть! Не дали пройти вместе. Не дали защитить. Не дали закрыть. Вольфсон стояла спиной к Коноплеву, что сейчас обнимал свои коленки и трясся от страха. Не хотел, чтобы было больно. Чтобы было больно Жене, или самому. Не хотелось накапливать ничего в себе, хотелось заплакать и чтобы кто-нибудь обнял и успокоил, а не стал смеяться и унижать. Это как в школе, когда ты пацан и тебе нельзя плакать, потому что тогда все начнут гнобить. Нет, если вам повезло, то вас просто утешат и пойдут разбираться с обидчиками, но в Ливнах все было совершенно иначе. Влада чуть ли не гнобили за то, что он просто существует. Нет, у него был Мотя, что, впринципе, остался и подруга, которую он не помнит как звали, но точно помнит, что она была на класс старше. Ну, это точно не Женя, она ведь в Оренбурге была… Хотя, может, это всё-таки она? Кто знает, кто знает… Дальше все как в тумане: двое мужчин очень крепкого телосложения куда-то поволокли их обоих, а потом усадили друг на против друга. Непонятно зачем и почему, но им как-то пиздецки хотелось сделать больно именно представителю мужского пола. Ребята вооружены. А вот это уже серьезно. Мужчина с каменным лицом просто взял и выстрелил в коленную чашечку, раздробив колено, когда парень решился встать, пытаясь удрать куда подальше. — Влад, стой! — единственное, что успела выкрикнуть девушка. Но парня это не спасло. Так нельзя, это неправильно, нехорошо. Действительно, дикие собаки. Может, стоит принять, и перестать пытаться что-то делать? Может, стоит принять свою судьбу и не предпринимать попытки побега из чертовой камеры пыток? Влад четко помнит только один момент: когда девушке развязали руки, она сразу же вскочила со стула, упала на колени перед парнем… И все. Туман. Очнуться удалось не сразу. Голова трещала, а раны зудели. Он разлепил тяжёлые веки, все в глазах поплыло. Опять сплошная муть, ничего не видно. Влад застонал и откинул голову назад, сразу же ударяясь ей о плечо Вольфсон, на котором он спал все это время. — Тише, тише, не дергайся, маленький мой, — ласково проговорила она. — Тихо, Владюш. «Маленький»? «Владюш»? Что? Когда они успели перейти на личности и уменьшительно-ласкательные прозвища? Может, Коноплев действительно ничего не помнит? Он залился румянцем и ткнулся носом в выемку между ключицей и шеей. — Владь, ничего не болит? — спросила Женька, поглаживая Влада по голове, зарываясь длинными пальцами в волосы. — Может, обработаем, или я обезбол попрошу? Только сейчас Коноплев осознал, что его драгоценная пятая точка находится на коленях девушки, а ее руки обвивают талию. — Жень, пиздец… — Единственное, что смог произнести юноша. Он недовольно хмыкнул, зажмуриваясь.

***

— Вы, блять, когда начнёте искать, суки?! — орал Миша на какого-то сотрудника органов. Кажется, ещё чуть-чуть и Горшенев глотку парню перегрызет, только бы Влада пошел искать, и как можно скорее, и живого сюда принес. Миха даже не знал, что сделает, когда увидит Владьку. То ли по жопе надает, то ли подзатыльник отвесит, то ли разревется и из объятий не выпустить. Андрей стоял сзади в принимающей позиции, чтобы если что, сразу Мишу схватить и не давать что-то разгромить, или кого-то угробить. И это очень даже помогло, слава господу богу, что сотрудник оказался быстрее, чем крепкая рука Горшенёва. — Андрюх, емае, ты чё?! — Взревел он, пытаясь выпутаться из «объятий» мужа.

***

— А ты любишь кого-нибудь? Есть девушка, может, парень? — так просто спросила Женя, протирая все той же белой футболкой колено Влада, которое до этого обильно намочила дезинфицирующим средством. — Не, нету. С девушкой недавно расстались, из-за работы, — в голосе юноши слышались тоскливые, грустные нотки. — У меня тоже нету, и тоже из-за работы расстались, — она хмыкнула, грустно улыбаясь. — А как его звали? — Её, — поправила Женя. — Кира. Капризная, пиздец. Ведёт себя как маленькая, честное слово. Вот опять распсиховалась, и ушла. Коноплев немного покраснел. Он даже не понял, почему. Вроде ничего такого, ему рассказывают, из-за чего бывший любимый человек бросил. А он уже сидит красный, как помидор. — Кстати, через полчаса воду включат, можно будет помыться, — произнесла Вольфсон, указывая пальцем на шланг, что валялся в самом дальнем углу. — Если что, прям тут. Ну, хорошо, что дают. — Я, наверное, не буду… — задумчиво сказал Влад. — Стесняешься? — Женя вернула футболку на ее законное место, а точнее на Коноплева. — Да ладно, чего ты. Я же тоже тут мыться буду, — она опять усмехнулась, чуть приобнимая юношу. В дверь постучали. Оторвавшись, девушка подошла к ней. У Вольфсон в руках оказалось два полотенца и одежда примерно одинакового размера. Две черные футболки, такие же шорты. Одежда была очень широкая. — Щас воду включат. Женя стала стягивать с себя футболку. Коноплев сразу же отвернулся, чтобы случайно не случилось горячки. Как минимум, Жене будет неприятно чувствовать пристальный мужской взгляд и между ними может образоваться неловкость, чего юноше очень не хотелось. Сейчас она единственная, кто может вытащить его из этой хрени. — Влад, это нормально, не переживай. Тут… Всегда так. Молодой человек нехотя кивнул, смущенно потирая шею, он отвел взгляд. Девушка же успела почти полностью раздеться, встав под лейку, как будто она находится у себя дома. — Эй, лучше займись делом, раз тебя так смущает мое тело. Он дернулся от неожиданности, но совет воспринял и тоже начал не спеша снимать одежду со своей уже немного опухшей от первых дней здесь, оболочки. И вот, молодой человек уже в боксерах. — Не стесняйся, раздевайся, так сказать. Короче, я буду мыться, и смотреть на тебя у меня времени просто не будет. — Ясно, — Влад ответил кротко, встав под лейку, все еще смущаясь. У него складывалось такое ощущение, что девушке фиолетово. Да, он понимал, что после неудачных отношений и смерти родителей бояться нечего, но разве это отменяет тот факт, что у каждого есть чувства? Он помнит, что Женя когда-то говорила о смерти. Ей уже почти ничего не страшно. Все самое худшее уже прошло, значит, бояться нечего. Кроме одного: потерять родных и близких, которых, как оказалось, не так много. Сейчас самый близкий в прямом и переносном смысле человек, конечно, Коноплев. Неудивительно, что сказать. Она так волновалась за него, когда они находились вместе в той комнате. Жуткое зрелище.