Воспитание

Цзян Чен не знал, что делать. Как реагировать, что говорить? Он всё ещё злился на Вэй Ина и не простил его, но. Как же он устал от этого чувства. Вымотан этой ненавистью. Опустошён. После раскрытия правды о золотом ядре глава Цзян долго был в ступоре и даже чуть не отринул дар шисюна. Только дела ордена, ответственность перед людьми и то, что он нужен племяннику — остановили его от сумасбродных решений. Ему не пятнадцать. Далеко уже нет. И он должен принять с честью всё, так или иначе. В этом плане помогли как раз разговоры с Лань Сиченем. Они встретились в Гусу через два месяца после событий в храме Гуаньинь. Сломанные открытиями той ночи, каждый из них переживал по-своему и варился в котле своих мыслей, чувств. Но вот, он сидит снова у главы Лань, смотря в окно. Хуань же расплетает пучок на чужой голове, аккуратно снимая украшение. — А-Чен. Ты решил, что завтра будешь делать? Этот разговор с Ванцзы и Вэй Усянем…признаться, я не ожидал. — Поверь, я тоже. Оно само всё случилось. Чёрные волосы наконец были освобождены от гуаня и распались водопадом по ровной спине Цзяна. Лань улыбнулся и провёл рукой, разделяя пряди на несколько больших для косы. — Прости, что снова тесню тебя, А-Хуань. — Ваньинь-сюн никогда не стесняет Лань Хуаня. Лань Хуань безмерно рад быть полезным и разделить тревогу, неопределённость. Как и всегда. — Ты невыносим. — Ваньинь! Как ты так можешь говорить? — А разве не могу? — Ну всё, это разрыв отношений между нашими орденами! Я не потерплю такого от главы Цзян. — Сичень обиженно сложил руки на груди и отвернулся. — О, значит, вот так, глава Гусу Лань? Цзян Чен прищурился и ухмыльнулся. Будь здесь Цзинь Лин, он бы точно сказал, что сейчас дядя способен на что угодно и более того, надо готовиться к худшему. Но Лань Сичень не заметил этого. Зато почувствовал, когда Цзян начал щекотать Первого Нефрита. — Эй! Хахаах, это не честно! — На войне все средства хороши. — А мы на войне, охох? — Через выступающие слёзы спросил Хуань. — Ну, вы же сами, глава Лань, разорвали наши отношения! Давно Сичень так не смеялся, полностью расслабившись и пытаясь слабо отбиться от Цзян Чена. Тот наседал и вскоре они оказались на полу — Лань оказался подмятым главой Цзян и смеясь капитулировал. Они смотрели друг на друга с лукавством. Улыбки были такими искренними, такими настоящими. Они чувствовали эйфорию. Словно первый полёт на мече. Словно выигранный спор со старейшинами. Словно удачная Ночная охота. — А-Чен. — М? Сичень улыбнулся ещё шире. Как же ему было комфортно. Даже с Ванцзы он не чувствовал такого. Спокойствие, словно все тревоги отошли за горизонт, уступив место грозовым тучам, что укрыли мужчину от тягот. Глаза напротив несли хаос, но как же он был притягателен. Эта надменность, что владела вечно грозным Саньду Шеншоу не пропала, но стала будто мягче сейчас. Сердце мягко билось, но каждый удар был словно глубже, чище. Потоки ци текли по меридианам нежно, согревая и даря чувство защищённости. Ваньинь чувствовал то же самое, стараясь запомнить каждую чёрточку образа Лань Хуаня. Не идеального Первого Нефрита, не главы ордена, а человека, который одним своим присутствием и вообще тем, что существовал заставлял верить в лучшее. Что мир светлее, что он может быть прекрасным. А жизнь — не сплошное страдание. — Ладно, А-Хуань. Заплети мне косу, я пока дочитаю доклад от первого ученика и пойдём спать. Завтра сложный день. — Отрывая одну руку от пола, Цзян провёл ладонью по щеке Сиченя. Тот начал ластится к руке и прикрыл глаза. — Хм, А-Хуань, — позвал Ваньинь, качая головой. — Ну, А-Чен! — А-ну быстро заплёл мне косу и спать! Цзян Чен резко поднялся и протянул главе Лань руку. Тот тяжело вздохнул, но от помощи не отказался. Всё-таки, иногда можно и побыть слабым. Защитник Юньмэна вновь подошёл к окну и достал из внутренних одеяний письмо. Сичень же продолжил то на чём прервался, пропуская каждую прядку через пальцы. Лёгкий ветерок трепал фитили свечей, отчего огни причудливо откидывали тени на стены. Вскоре оба главы легли на приготовленные два спальных места прямо на полу ханьши, предварительно через небольшую медитацию очистив свой разум от мыслей. Тишина окутала Облачные Глубины.