Воспитание

— Цзян…глава ордена Цзян? — Вэй Ин заглянул в ханьши шиди. Тот, уже собранный, сидел за столом, дописывая письмо первому ученику, который довольно исчерпывающе поведал о делах в Пристани и хорошо справился с возникшими трудностями. Глава был доволен им, серьёзно рассматривая паренька как преемника. Но пока об этом было рано думать. — Проходи, Вэй Усянь. Я заканчиваю. Старейшина Илин выдохнул и опустился с другой стороны стола. Давно они так не сидели. Вот бы ещё «Улыбки императора»…эх. И будто бы не было тех лет. Хотя, как их сотрёшь? Никак. Теперь другие люди. Знавшие друг друга наизусть, они нынче незнакомцы. Лань Чжань как-то спросил отдал бы Вэй своё ядро сейчас главе Цзян. Ответом Второму Нефриту была лишь улыбка. Очевидно. — Значит ты решил соединить свою жизнь с Хангуан-цзюнем? Вэй Ин вздрогнул. Слишком сильно ушёл опять в размышления и не заметил, как шиди уже закончил. — Это так заметно? — Если опираться на красное пятно на шее. Старейшина Илин засмеялся. Да, забыл скрыть их. Но кажется, теперь это не так раздражает Цзян Чена. — Прости. — Уверен? — Как никогда. Глава Цзян хмыкнул и посмотрел в сторону. Цзыдянь задумчиво искрил, отражая настроение владельца. — Тогда будь счастлив. Даю согласие на этот брак. Шисюн смотрел на Цзян Чена с широко открытыми глазами. Он думал ему сейчас придётся доказывать свою любовь к Лань Ванцзы, или сражаться вообще, но. Просто так? Согласие? — Цзян Ваньинь? Ты здоров? — А чего мне не быть здоровым? — Ты только что дал согласие на мой брак с Хангуан-цзюнем. — Вэй Усянь, я знаю. — Раздражённо прошипел Цзян. — Ты. Есть подвох? Какое-то условие? — Нет. — Я не понимаю. Ты ведь был против такого парного совершенствования. Ты. — Вэй Ин неверующе покачал головой. Цзян Чен посмотрел на заклинателя. Разговоры между ними обычно заканчивались ссорами и взаимной обидой. Можно ли сейчас разорвать этот порочный круг? — Вэй...Ин. Я ненавижу тебя до сих пор за то, что ты оставил орден, что оставил меня. Но ещё я не могу выкинуть просто так нашу юность, детство. Ты раздражаешь. Очень. Но ты мой шисюн. Вот и всё. — Ты стал таким сильным. Я так горжусь тобой, шиди. Уверен, шицзе, мадам Юй и дядя Цзян тоже! Цзян Чен вздохнул и прикрыл глаза. — И спасибо, что помог Цзэу-цзюню. Когда ты приезжал, ему становилось легче. Теперь же он снова похож на себя, а не на живого мертвеца. Это важно для Лань Чжаня. — Вэй Ин улыбнулся, глядя вниз на свои руки, что теребили кисточку на Чэньцин. — Моей заслуги тут нет. — Есть. Ты важен Цзэу-цзюню. А он тебе. Ты ведь ночевал у него? Я тебя не нашёл тут вечером, а адепты сказали, что видели тебя у ханьши главы. — В Гусу нельзя распускать слухи. — Нельзя. Но говорить о том, что ты видишь своими глазами — вполне. А я вижу, что между вами… — Довольно, Вэй Усянь. — Цзян Чен резко поднялся, сжимая руки в кулаки. — А-Чен. Это нормально. Ты даже сблизился с А-И! Сколько времени ты провёл с ним? — Не говори о том, о чём не знаешь всего. Тебе стоило уже давно усвоить это. — Я говорю о том, что знаю. И я знаю, что между тобой и Цзэу-цзюнем что-то есть. В глазах Цзэу-цзюня я вижу тот же свет, что вижу в глазах Лань Чжаня, когда он смотрит на меня, или говорит обо мне…всё-таки они братья и сходны… В руках главы Цзян появился Цзыдянь, который опасно потрескивал. — Ладно-ладно. Просто я желаю тебе счастья, А-Чен. Правда. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты достоин этого также как и все. Вэй Усянь поднялся и поклонился. На выходе из ханьши он обернулся. — Что бы не произошло, между нами, я всегда буду на твоей стороне. — Теперь у тебя есть Хангуан-цзюнь, чтобы быть на его стороне. И ты будешь выбирать всегда или его, или более слабых, что не могут защититься, чтобы потешить свой героизм. — Цзян Чен отвернулся и сделал шаг от стола, стараясь выровнять дыхание, чтобы духовное оружие вновь стало кольцом. — Мы снова возвращаемся к этому? — Старейшина Илин грустно усмехнулся. — Я поступил так как считал верным. И сделал всё, чтобы не навредить ордену Юньмэн Цзян. — Оставив орден? Не объяснив ничего мне? Скрыв правду о ядре? Конечно, легче бежать, чем столкнуться с трудностями глаза в глаза. В груди стало тесно, а ядро запульсировало. Цзян Ваньинь сжал зубы, стараясь не поддаться, стараясь удержать контроль. — А ты бы выслушал? Не натворил бы глупостей? Тем более, ты был завален обязанностями, тем, что надо было отстраивать Пристань… — И мне нужен был ты! Ты! Ты обещал быть рядом. И что? — Я не мог оставить их. Они бы погибли. Ты знал, что Цзинь Гуаншань неостановим. А Вэнь Цин, Вэнь Нин. Они помогли нам тогда. Они помогли с золотым ядром. Я должен был! — Должен? — глава ордена Цзян вновь посмотрел на шисюна. В его глазах плясали молнии, а на губах играла безумная улыбка. — Как многим ты задолжал, Вэй Усянь. — А-Чен. — Но у нас нет долгов перед друг другом. Ядро за ядро. Хватит. — Что? О чём ты? — Неважно. — Цзян Чен с досадой покачал головой. Потерял контроль всё-таки. Надо больше медитировать, как советовал Лань Сичень. Но Вэй Ин уже зацепился за эти слова и не намерен был покинуть того, кого считал в прошлой жизни братом просто так. — Цзян Ваньинь, я хочу знать правду. Что ты скрыл от меня, шиди? — Усянь стремительно приблизился к Цзяну, стараясь поймать отведённый в сторону взгляд. — Это не имеет никакого значения. Уходи. Хангуан-цзюнь уже, наверное, заждался. — Ну уж нет! Я хочу знать. Что значит «ядро за ядро»? Цзян Чен! Что ты сделал? Внутри у Старейшины Илина уже продумывались различные теории того, что могло произойти и было страшно. Ядро за ядро — Цзян Чен потерял ядро тогда, когда его схватили Вэни. Когда он?.. — Ты тогда не вернулся в Пристань за телами Мадам Юй и дяди Цзяна, верно? Цзян Чен, что тогда случилось? — Вэй Ин. — Гнев сменился волной усталости. Круг разорвать не вышло. — Но тогда...я шёл и вдруг патруль сменил направление. Я подумал. Нет. Нет-нет. Ты отвлёк патруль, да? Сжатые губы и красноречивый раздражённый взгляд стали ответом. Вэй Усянь отшатнулся невольно. Столько лет он думал, что шиди просто поддался эмоциям тогда, а теперь? Теперь оказывается, что он спас его. Не дал попасть в плен, принял удар на себя и лишился ядра. Чэньцин ещё крепче сжалась в руке заклинателя. Его шиди уже тогда проявил себя как настоящий глава, защищая свой клан (ведь Вэй Усянь тогда было фактически всё, что осталось от ордена). Вэй глубоко поклонился. — Прекрати. — Цзян Ваньинь повёл плечами. Неуютно, когда шисюн начинает вести себя с почтением. — Ты, зная, что за это пострадаешь, бросился вперёд. А-Чен. Я должен был защищать тебя, как обещал Мадам Юй и дяди Цзяну, но в итоге, именно ты стал моим защитником. Что ж, не впервые я провалился в чём-то важном. — Вэй Ин. Хватит. Мы не должны ничего друг другу. Я отдал свой последний долг как твой шиди. — Значит, это конец? — Усянь вскинул голову и посмотрел в глаза своему бывшему главе. — Это конец для тех Цзян Чена и Вэй Ина, что выросли вместе на Пристани Лотоса, что учились в Гусу, что отдали ядра друг за друга. — Что ж. — Заклинатель набрал в грудь побольше воздуха. — Тогда я хочу новое начало. Для Вэй Усяня и Цзян Ваньиня, которые наставляют своего племянника на пути. Которые по-прежнему дорожат друг другом. Ведь, ты не просто так сохранил Чэньцин. — Последние слова он почти прошептал. Внутри Старейшины Илин всё сжималось. Когда-то он мог предсказать поведение своего шиди, но теперь. — Мне надо подумать над этим. — грозный Саньду Шеншоу вздохнул, прокручивая Цзыдянь на пальце. — Я буду ждать. Спасибо, глава ордена Цзян. — Вэй Усянь поклонился и вышел из ханьши, оставляя тянущуюся между мужчинами недосказанность. Цзян Чен подошёл к окну. Из-за постоянных ночных бдений над бумагами и вылазками на Ночную охоту солнечный свет стал приносить боль глазам, поэтому глава ордена дал им возможность отдохнуть и смежил веки. Вэй Ин как всегда нёс чепуху. Но отрицать, что Цзян соскучился по брату — неправильно. Конечно, за тринадцать лет он научился жить без Усяня. Научился прятать боль глубже, научился быть твёрже. Наверное, если бы сейчас Цзян Чен попал в то время, когда на шисюна ополчился весь заклинательский мир, то…возможно, он бы встал на его защиту. Не побоялся. С другой стороны, что толку сожалеть о прошлом? Оно было и принесло уже страдание. Теперь с ним надо только продолжать жить. К тому же, А-Лин тянется к своему новообретённому дяде. Пускай и шипит, ругается. Ему сложно, ведь столько лет ненависти к Старейшине Илин сложно перечеркнуть всего несколькими встречами да признаниями Цзинь Гуанъяо. Но то, что племянник многому учится от Вэй Усяня — бесспорно. Цзян Ваньинь улыбнулся. Где-то не так далеко послышалась мелодия флейты. Лебин. Значит, Лань Сичень медитирует. Это заставило вернуться к словам шисюна о связи между главами. Хозяин Пристани Лотоса не усматривал в ней то, что видел извращённый ум Усяня. Они просто близки. Так вышло. И ночевать вместе — это не странно. Тем более в разных кроватях. Когда они собирали кланы на борьбу с Вэнями то часто делили одну комнату, одну пещеру и это было нормально. Сиченю нравилось заплетать косу другу, потому что так он отвлекался на воспоминания о детстве, где также делал различные причёски брату, чтобы немного хоть развеселить Ванцзы. Впрочем, Цзян тоже в такие моменты вспоминал шицзе и её заботу. И ничего такого. Это не то, что у Вэй Усяня и Лань Ванцзы. Нет. Это просто. Дружба? Наверное. В голову некстати полезли мысли о касаниях. О том, как порой возникало желание обнять, быть ближе. Но ведь это не о любви. Нет. Это о привязанности. Простой привязанности, дружбе. Цзян Чен поджал губы. Он не обрезанный рукав. Он ведь не хочет, чего-то такого с Первым Нефритом. Непотребного. «Интересно, как бы выглядели те метки на шее А-Хуаня?» — вдруг пронеслось в голове. Глава ордена замотал головой и фыркнул. Больше медитаций и концентрации, чтобы такое не всплывало даже. Раздался стук в дверь.