Под ритм моего сердца и под темп твоего дыхания.

Как глупо надеяться на счастливый финал. Как глупо надеяться на взаимные чувства. Как глупо надеяться на отношения с ним. Но он верит в то, что когда-нибудь он сможет…

***

      Спустя пять минут Шастун уже сидит в общежитии и отогревает замёрзшие руки всеми известными ему способами.       Наконец согревшись, решает почитать. Перебирая все книги, что были в сумке, взгляд падает на ту, что с надписью «Чужак», авторства Макса Фрая.       Перебрав кипу книг, достаёт заинтересовавшую его и читает аннотацию про себя: «В нашем, земном мире Макс был неудачником... — ну, пока всё жизненно».       Хмыкает и продолжает. «...находившим отдых только в красочных снах. И однажды от человека из сна он получил предложение, от которого невозможно отказаться, — мне бы так, — Он навеки оставил Землю и перенёсся в волшебный мир Ехо. Здесь он — правая рука великого и ужасного сэра Джуффина Халли, главы тайного сыска, борющегося с незаконным применением магии. Его считают загадочным варваром, гениальным сыщиком и опаснейшим человеком…»       — А чё, так можно было?! — возмущается — и идёт к кровати.       Садится на неё по-турецки, опираясь спиной об стену, заранее подложив игрушку-ленивца, чтобы поясница не затекла. Устраивается поудобней и погружается в начало цикла историй о Сэре Максе, главном персонаже саги.       Он не замечает даже хлопка двери, тяжёлых шагов и дыхания над ухом, пока пришедший не заговаривает:       — Макс Фрай — классика.       Шатен вздрагивает, поднимает голову и промаргивается. Взгляд глаза в глаза и полушутливое:       — Ты его не читал? — В ответ отрицательное размахивание головой и неодобрительный хмык.              — Хорошо, ты читал Макса Фрая, но читал ли ты «Хроники Нарнии»? — зеленоглазый мальчик смотрит с вызовом, ожидая ответа.       Спустя долгую минуту до него доносится:       — Нет, — брюнет задумчиво кусает губу, отводя взгляд куда-то в потолок. — А стоит? — вновь смотрит на юношу.       — Ну, если любишь фэнтези, то да. — Откладывает книгу и спрашивает:       — Рассказать сюжет вкратце?       — Да, давай, — плюхается на койку Антона и ждёт.       — Ну смотри, — садится к нему вполоборота, — сам цикл состоит из семи книг, и я запарюсь пересказывать всё, поэтому расскажу только первый том, ок? — Дожидается кивка и начинает:       — Первая книга называется «Лев, Колдунья и Платяной шкаф». Она знакомит нас с главными действующими лицами, миром и его лором. Главные герои — четверо детей, которых отправляют жить к другу семьи, так как в Лондоне неспокойно.       В один момент ребята решают поиграть в прятки, и девочка по имени Люси прячется в шкаф. В нём она обнаруживает проход в сказочную страну, позже знакомится с её жителем и узнает, что находится в Нарнии, где, к слову, всё не так гладко: страна захвачена белой колдуньей и ребятам предстоит спасти волшебный мир из её рук.       С этого начинается опасное, но захватывающее приключение четверых главных героев.       Всё время, пока мальчик рассказывает, активно жестикулирует, иногда повышая, а иногда понижая тон, где-то практически тараторя, а в каких-то местах переходя на таинственный шёпот.       — А дальше? — заинтересованно спрашивает брюнет.       — А дальше... — Зеленоглазый встаёт с кровати и достаёт из всё той же сумки книгу. — Читай и узнаешь. — И, улыбаясь, подмигивает.       Подходит ближе и отдаёт её Арсению, вкладывая прямо в руки.       Тот лишь пожимает плечами и садится читать. Шаст следует его примеру и тоже уходит в строчки с головой. Комната погружается в уютную тишину.       Понимая, что глаза устали, Антон смотрит на время на настенных часах. Видит короткую стрелку, приближающуюся к цифре двенадцать. «Ё-моё, как поздно».       — Арсений, уже поздно, если сейчас не ляжем, завтра не встанем.       — Какой зану-у-уда, — зевая, потягивается на кровати, откладывает книгу и идёт выключать свет.       — Спасибо, и… Спокойной ночи, — произносит совсем тихо, но Арсений, вновь оказавшись близко, нежно (?!) треплет того по волосам и мягко смеётся, желая добрых снов в ответ.       На следующий день приходится выбирать два дополнительных направления танцев, просто потому, что «надо, Антон», и мальчик в бланке отмечает в разделе «основное» — уличный танец, а в разделе «дополнительно» — балет и афро-джаз. Отдав бланк, выслушивает своё расписание тренировок, классов и свою группу, записывает всё в блокнот, прощается с куратором и топает на тренировку.       Заходит в зал, отведённый для уличных танцев, и обнаруживает среди незнакомых лиц морду Попова. Понимает, что ему будет несладко, ведь, как оказалось, вчерашний вечер был «разовой акцией».       Преподаватель врывается в кабинет, и занятие начинается.       — Сегодня будет просмотр ваших способностей. Ваша задача — станцевать фристайл на две минуты и показать максимум своих возможностей. Готовы? — По классу прокатилось протяжное «да-а-а».       Хореограф, хлопнув в ладоши, произносит:       — Хорошо, тогда кто хочет первым выйти и станцевать? — Две поднятые руки на весь зал. — Да у нас тут двое смельчаков! — Подходит ближе. — Никто не уступит, да? — Два громких «нет» и педагог улыбается. — Знаете, а это прекрасно, что вы так настроены! — Девушка выходит в центр зала. — Тогда что насчёт парного фристайла? Но я вам дам вместо двух минут целых четыре… — подмигивает она.       Парни без раздумий принимают вызов.       — Хорошо, тогда я включаю музыку. — Подходит к стереосистеме, нажимает на кнопку, и из колонок слышится бит.       Не сговариваясь, ребята начинают с крисс-кросса, после Арсений уходит вниз, делая сикстеп, а Шаст, не медля ни секунды, прыгает через него, добавляя во время полёта боковой переворот.       Шатен встаёт на ноги, подаёт руку Попову, и когда тот крепко за неё хватается, тянет на себя. Арсений отходит чуть назад, позволяя зеленоглазому исполнить сольную партию. Антон встаёт в свечу на одной руке, начиная прыгать. С помощью быстрого мостика встаёт, сквад, вытягивает правую ногу, поднимается, вновь сквад, вытягивает уже левую ногу и возвращается. Колесом уступает место партнёру и смотрит, как тот с помощью тустепа выходит в центр и начинает: тауэр фриз, волна на груди, толчок руками от пола, подтягивает ноги, делает свайп, эсс слайд и добивает всё эффектной сидячей позой как раз под конец трека.       Хореограф их хвалит и спрашивает, кто хочет следующим, пока Арсений с Антоном уходят обратно на места. Точнее, Шаст идёт на своё место, а брюнет топает за ним.       — Ну и что ты ко мне пристал? — тихо шипит на голубоглазого.       — Ути, какие мы дерзкие стали, уже не заикаемся, — издевательски приторным тоном бросают в ответ.       Юноша лишь закатывает глаза, скрещивая руки на груди.       Время летит как ненормальное из-за бешеного расписания «школа-тренировки-дом» и всё, что парень может вечером — смыть с себя весь пот и грязь, а после, коснувшись подушки, провалиться в сон.       Он даже не замечает, как сдаёт экзамены и просмотры по танцам, не замечает, что четверть скоро закончится, пока Арсений, в первый день каникул не уезжает к себе домой. Возвращается тот спустя неделю, ещё более злой, поэтому парень старается не попадаться ему на глаза.       В ночь перед последним днём каникул он просыпается от жуткой жажды и уже собирается встать, как слышит тихий всхлип, тут же подавляемый владельцем. Поднимается с кровати и бесшумно ступает по полу, подходит к соседней койке, на которой виден сидячий тёмный силуэт, сгорбившийся в три погибели.       Не осознавая что он делает, парень обнимает брюнета, мягко поглаживает того по спине, ласково и тихо приговаривая:       — Тихо-тихо, тш-ш-ш, всё хорошо, всё нормально.       Прижимает плотнее к себе, и солёные капли впитываются в домашнюю выцветшую и растянутую футболку.       Спустя пятнадцать минут Арсений, наконец успокоившись, отодвигается от шатена, утирая слёзы рукой. Шмыгая, шепчет:       — Спасибо.       — Что случилось? Почему ты плакал? — всё ещё поглаживая соседа по спине, подвигается ближе, отчего кровать скрипит, и берёт в руки лицо, заглядывая в глаза.       — Ты можешь всё мне рассказать. — Поглаживает большими пальцами нежную кожу щёк, смахивая солёные дорожки. — Несмотря на то, что у нас с тобой не сразу заладилось, я верю в то, что у тебя есть причины срываться на мне и на окружающих.       Арсений издаёт тихий смешок.       — Прям как на сеансе у психолога. — И впервые дарит Антону искреннюю улыбку.       Шаст убирает ладони с лица брюнета и пожимает плечами:       — Мама — психолог, и это сказывается на всех членах. — Поворачивает голову, ставит руки за спиной и вглядывается в темноту. — Она постоянно в работе, а когда возвращается, то уже по привычке вместо обычных разговоров проводит разборы и сеансы как отдельно с каждым, так и вместе со всеми. — Он усмехается, потирая переносицу. — Знаешь, с одной стороны — раздражает, а с другой — этот навык очень полезен.       — Могу представить. — Откидывается на подушку, подкладывая руки под голову. — Но у меня всё не так, — как-то горько выдыхает Попов.       — А как? — заинтересованным взглядом пробегается по лицу. «А он красивый».       Незаметно для Арсения мотает головой и переводит взгляд на вид из открытого окна.       — Думаю, тебе не интересно, — задумчиво произносит брюнет.       Шатен выдыхает:       — Если бы мне было не интересно, я бы не спрашивал. — Ложится лицом к соседу и придвигается ближе.       Тот переворачивается набок, выискивая ложь в молодом, ещё детском лице. Но, не найдя даже намёка на вранье, начинает рассказ:       — Я с детства был предоставлен сам себе, ведь отца у меня не было.       — Ушёл за хлебом? — предполагает тот.       — Погиб в автокатастрофе, — поправляет голубоглазый. — Мать от горя ушла в запой, и, как ты понимаешь, времени на меня у неё не было.       Рука Антона берёт чужую ладонь, несильно сжимая в знак поддержки. Брюнет на это благодарно улыбается:       — Однако я не жаловался. В возрасте пяти лет я увидел, как один парень танцевал на улице. — Он закрывает глаза и продолжает:       — Танцевал чувственно, пробирая до самых костей. Да — коряво, да — не сказать, что супер, но от него шла такая энергетика, что хотелось броситься в пляс вместе с ним.       Антон вытаскивает затёкшую руку из-под головы и продолжает заворожённо слушать.       — Когда он закончил, я подошёл к нему и, мямля, спросил стиль танцев, на что он ответил: «Уличный, а что, понравилось?» и улыбнулся мне. Я активно закивал, а он (как узнал позже, его звали Тим) предложил мне прийти на пробное занятие в их школу. На это я сказал, что мне нечем платить. Новый знакомый потрепал меня по волосам, посмеиваясь и причитая: «Дурачок, она бесплатная». Назвал адрес и, собравшись, попрощался.       Я принял его предложение.       Меня сразу захватила та атмосфера: смешанный запах дезодорантов, пота, паркета и духов, бешеная энергетика, счёт, музыка, льющаяся из каждой двери. И я понял, что нашёл себе место там.       Повисает тишина.       — А что потом? — не выдерживая, вопрошает Тоха.       Арсений отмирает, прочищает горло и продолжает:       — Я ходил на эти занятия, пока мама не прознала о хобби. Узнав, запретила мне туда ходить, так как «танцами себя не прокормишь и даже не думай об этом».       Это был первый серьёзный скандал с матерью, а после мой побег к Тиму. — Тяжело выдыхает, собираясь с мыслями. — Так вот. Я всё так же ходил на репетиции, оставляя себя всего там, вернувшись домой, получал нагоняй от бухой матери и продолжал ходить на репетиции, скрывая от мамы своё увлечение. — Арсений чешет нос и чихает.       — Будь здоров.       — Спасибо. — Открывает глаза и смотрит сквозь, находясь мыслями явно не здесь. — И спустя два года я узнал об отборе сюда на бюджетное место. Когда мне пришло письмо с поздравлениями и сообщением о том, что меня приняли, совершил ошибку — рассказал об этом матери.       Она разозлилась и категорически отказалась отправлять меня сюда, — Арсений горько усмехается. — Тогда я решил действовать иначе: мой план состоял в том, чтобы подсунуть все нужные документы ей, когда она напьётся.       Так и случилось.       Добавив написанное Тимом письмо о том, что меня некому сопроводить, отправил конверт.       Через неделю пришёл ответ с билетами и письмом о том, что меня сопроводят прямо до школы. Отвезти меня до вокзала я попросил Тима, а там он передал меня в руки сопровождающим.       Маме наврал, что учусь в школе с мат-уклоном и планирую поступать на учителя. И вот я уже как семь лет учусь здесь.       — То есть ты в седьмом?       — Да, а ещё мне тринадцать лет.       — Так ты старше, ну всё с тобой понятно тогда! — шатен шутливо пихнул локтем в бок, и Арсений, отсмеявшись, начал кашлять.       — Принеси воды, пожалуйста, а то в горле сушит. — Антон поднимается, бредёт к кухне, наполняет стаканы и отдаёт один из них Арсению. — Благодарю. — и, чуть помешкав, добавляет: — За всё… — Шаст на это отмахивается, мол, «да ничего такого», но на губах играет лучезарная улыбка, выдавая парнишу с потрохами.       — А теперь спать, а то глаза слипаются.       Договорив, мальчик возвращается в свою кровать и засыпает под мерное сопение проваливающегося в дрёму соседа.